Так красиво!

POV.Мария.

Лето. Наконец-то наступило лето. На дворе уже второе июня и моему счастью просто нет предела. Я просто обожаю весну и лето. Раньше любила больше лето, так как раньше была школа, ещё и институт и летом были каникулы, но сейчас я кайфую и от весны, как никак в это пору года я родилась. Егор с утра по раньше умотал в офис, так как через неделю мы уезжаем в Дубай в отпуск. Егор, конечно же, предлагал не лететь, так как у меня довольно большой срок, седьмой месяц идёт как никак, но мой врач сказал, что пока летать можно, поэтому я счастливая уже хожу вторую неделю и с нетерпением жду наш очень заслуженный отпуск. Вообще, произошло много чего. Мне кажется, что в нашей и так уже большой семье никогда не закончатся практические ежегодные пополнения. Тут как бы сами всё сейчас поймёте. В феврале Полина родила сына, которого они с Мишей назвали Кириллом. В конце августа должна родиться наша малышка, а в декабре родит Настя, но пока нельзя сказать точно, кто у неё будет. И да, отдельно о нас. У нас будет девочка, да. Вы бы видели, что творил Булаткин в больнице, когда узнал, что будет девочка. После этого случая я поклялась, что больше с ним не пойду на УЗИ, но это же Егор, зачем ему моё разрешение. Короче, он чуть от радости не разнёс кабинет, потом обнимал всех людей, которые ему встречались по дороге до машины. На улице кричал, что он самый счастливый, что у него будет дочка. В общем, дурдом был, но насмеялась на славу. Ну, а что, я знала за кого замуж выходила. Приготовив завтрак себе и Никите с Ваней, я пошла их будить. Вчера они категорически отказывались ложиться спать, ну это пока я Егора не позвала. Если меня они иногда могут не послушать, то Егора они слушаются беспрекословно. Ему даже кричать не надо. Он всегда говорит тихо, спокойно, но таким тоном, что порой и мне бывает страшно. В последние недели наши отношения с Никитой и Ваней довольно-таки напряжённые, так как мне сейчас тяжело ходить за ними и убирать, поэтом прошу их делать это самостоятельно. И конечно же детям это не нравится. Ну и поэтому приходится включать злую маму. Я, конечно, как Егор не умею, поэтому периодически повышаю голос, когда уже просто невозможно, но тоже, знаете ли, эффективно. — Сына, просыпайся, — тихо сказала я, сидя на кровати у Никиты. Он что-то мне непонятное пробормотал, а после повернулся спиной. — Ну и ладно, мы тогда с Ваней сами блинчики со сгущёнкой скушаем, — сказала я. Секунда. Одна секунда и Никита как-будто и не спал. — Со сгущёнкой? — С ней самой. Доброе утро, соня. Давай, иди в ванну, а я пока Ваню разбужу, — малыш убежал, а я в другую часть комнаты к своему второму сыну. — Ваня, — тихо протянула я, немного дёргая сына за плечо. — Доброе утро, солнце. — Уже утро? — спросил у меня Ваня, сонно потирая глаза. — Да, малыш, уже утро. Давай, иди в ванну, а потом на кухню, завтрак уже готов. Пока Ваня с Никитой были в ванне, я заправила их кровати и пошла на кухню. Соглашусь, если скажите, что сама их разбаловала, не заставляя ничего делать. Но что сделано, то сделано. Порой мы совершаем ошибки, которые потом приходится исправлять. И я исправляю, правда пока не очень получается, но всё же. — Мама, нам нужны обнимашки, — сказал Никита, когда он вместе с Ваней зашёл на кухню. Они вдвоём подошли ко мне, а после обняли. Это у нас ежедневный ритуал. Обняться утром, а также на ночь, чтобы спалось лучше. — Как же я вас люблю, — сказала я, обнимая своих детей. — Мы тебя тоже очень любим, — сказали мальчишки, а после мы сели завтракать. Со вчерашнего дня малышня дома, так как там что-то случилось и недели три придётся отсиживаться дома. Для детей это была очень приятная новость, а вот для меня не очень. Нет, я люблю, когда дети дома, но у них сейчас такой возраст, я бы сказала, вредный возраст, с которым справляться сложно, в особенности, когда на последних месяцах беременности. Уже после завтрака малышня побежала в свою комнату играть со своими игрушками и смотреть мультики, а я начала убирать всё со стола, мыть посуду. Короче, делать всё то, что делает утром каждая женщина, у которой есть муж и дети. — Да? Привет, Егор. Всё хорошо. Я нормально себя чувствую, не волнуйся. И с детьми всё хорошо, они в комнате играют. Ты когда вернёшься? Хорошо, будем ждать. Всё, пока. И я тебя люблю, — положив телефон на стол, я продолжила мыть посуду. Егор сказал, что вернётся к обеду, так как работы осталось совсем ничего, и сидеть в офисе до вечера смысла нет. Если так сравнить Егора сейчас и каким он был лет пять назад, то это совершенно два разных человека. Сейчас он не так зациклен на сцене и вообще карьере. Пару лет назад он говорил мне о том, что боится, что настанет момент, когда придётся выбрать семью или карьеру. Боялся он этого момента, потому что не знал, что он выберет в итоге. Семья, которая не появилась просто так или карьера, которая тоже не сама собой построилась. И на то, и на то ушло много сил. Сегодня я знаю, что Егор может оставить сцену, если будет такой выбор. Он давно уже расставил свои приоритеты. Но я не ставила, не ставлю и никогда в жизни не буду ставить перед ним такой выбор, потому что я знаю, как он любит сцену, как он любит своих поклонников. Да, годы просто летят, но количество поклонников не уменьшается, а только увеличивается, несмотря на то, что песни Егора уже совсем не те, которые были раньше. Сейчас его каждая песня наполнена каким-то глубочайшим смыслом, просто, я даже не знаю, как вообще можно писать такие песни. Хотя, я и раньше этого не понимала. Для меня это всегда было непонятно, ну, точно также как и для Егора, когда я делаю проекты домов или каких-либо зданий. Но мы всё равно восхищаемся друг другом всё больше и больше. И это круто. — Так, я не поняла, это что такое? Вы что здесь устроили? — с кухни я вышла как раз таки к обеду, после того как приготовила этот самый обед. В гостиной был полный бардак. Все журналы, которые лежали на журнальном столике, теперь валяются на полу. Фантики из-под конфет, которые дети, видимо, стырили со стола на кухне, лежали на диване. Игрушки были разбросаны по всей гостиной. Господи, было же всё так чисто. Я только вчера убралась. — Мы просто захотели погулять. — И что? Обязательно такой бардак устраивать? Быстро убрали все игрушки и унесли их в свою комнату. — Нет! — Что значит нет? Это ваши игрушки, значит вы их и убираете. И фантики от конфет тоже. — Нет, сама убирай, — нет, это же нормально, да? Это же просто такой возраст, ведь так? — Так, я не понял, что здесь происходит? — голос Егора заставил вздрогнуть не только детей, но и меня. Я даже не услышала, как он пришёл. Но это сейчас совсем не важно, потому что сейчас будут получать все и я в том числе. Я же не сказала ему, что дети меня не слушаются.

POV.Егор.

Нет, я всё понимаю, они дети и им хочется гулять, но кто-то мне чуть ли не клялся по телефону, что они всегда маме помогают, всегда слушаются, игрушки за собой убирают, в общем, не дети, а золото. И я верил, дети же не будут мне врать. Конечно, ага. Много ты хочешь, Егор. — Вдвоём встали и в свою комнату, быстро, — сказал я детям. Те вышли из гостиной с опущенным головами, о как быстро настроение поменялось. — А ты, вот только попробуй к игрушкам притронуться, у детей потом исправительные работы будут, — сказал я Маше, которая была испугана не меньше детей. Дабы немного её успокоить, я подошёл к ней и обнял. — Ты только не сильно их ругай, хорошо? — ну вот как с ней разговаривать? Если бы не малышка, то точно бы всё высказал ей, но промолчу, пока что. — Ничего не обещаю. Они мне тоже много чего обещали. И тебя слушать, и помогать, но что-то выполненных обещаний я не вижу. Они в конце концов мужчины, маленькие, но мужчины, и свои обещания надо сдерживать. Ладно, иди пока отдохни, а я пойду поговорю с ними. Оставив Машу, я пошёл в детскую, где меня уже ждали дети, которые уже придумали свою речь, где опять будут обещать, что такого больше не повторится. Ну уж нет, сегодня я на это не поведусь. — Ну что, поговорим? — сказал я, садясь на ковёр, напротив кровати, где сидели Никита с Ваней. — Пап, мы больше так не будем, — сказал Ваня. — Честно честно, — добавил Никита. Да уж, а речь не меняется. Они только чередуются, кто какую фразу говорить буду. — А я вам не верю, — сказал я. — Я вам что сказал, когда уезжал на гастроли? Что? — спросил я у детей. Подобный разговор у нас был уже месяца два назад, когда я уезжал в тур. Видимо придётся повторить. — Чтобы мы маме помогали, — сказал Ваня. — Что ещё? — Чтобы мы маму слушались, — сказал Никита. — Так, и что вы мне пообещали? Наверно, что будете слушаться и помогать, да? — в ответ я получил утвердительные кивки. — И почему вы свои обещания не выполняете? — Мы выполняем. — Правда? А кто сейчас говорил маме, чтобы она сама за вами игрушки убирала? Кто? — Мы, — ответили дети уже дрожащим голосом. Не прокатит, вот в такие моменты я уже привык не реагировать на слёзы. Если на Машу это могло подействовать, то со мной это был дохлый номер. — Ну и что это у нас так получается? Я теперь маму не могу с вами оставить. Потому что, если ей понадобится помощь, то ей никто не поможет. А ей сейчас ещё сложнее, потому что у неё в животике ваша сестричка, которую вы очень просили. И мама согласилась, потому что вас очень любит. А что вы? Как вы с ней разговариваете? Разве так нужно с мамой говорить? Вы хоть раз видели, чтобы я так разговаривал со своей мамой? Тогда почему вы так делаете? — Мы правда больше так не будем. — Вы мне это в прошлый раз говорили. — Пап, ну мы честно больше так не будем. — Я верю вам в последний раз, понятно? Отлично. Теперь мы дружно идём убирать всё то, что сделали в гостиной, а потом идём извиняться к маме. Вы меня поняли? — Да, — сказали дети, а после пошли в гостиную, ну, а я за ними. Маши в гостиной не было, поэтому я пошёл в нашу спальню. Моя жена стояла у окна, явно нервничая. — Сколько можно тебе говорить, чтобы ты не волновалась? Тебе же нельзя. — Всё хорошо? — Маша проигнорировала мои слова, сразу задавая вопрос, который её очень сильно волновал. — Всё нормально. Уберутся сейчас в гостиной и придут извиняться. Ладно, как там малышка? — спросил я у Маши, поглаживая её по животу. — Отлично. Сегодня только чуть-чуть потолкалась и успокоилась, — сказала Маша, кладя свою руку на мою. Через час, когда мы с Машей лежали на кровати и разговаривали об имени нашей малышки, зашли Никита с Ваней. — Мамочка, прости нас, пожалуйста. Мы честно честно так больше не будем, правда. Мы обещаем, — ну как обычно. Они пустили слезу, Маша, не выдержав, сделала тоже самое, и в итоге они втроём уже обнимаются. — Пап, а ты на нас тоже больше не обижаешься? — Нет, если вы и вправду больше не будете себя так вести. А сейчас, давайте вместе думать над именем для вашей сестрички. Короче, в этот день мы его так и не выбрали, потому что, как оказалось, у нас не совпадают вкусы на женские имена. Ну ничего, рано или поздно решим всё.