Haemoglobin

— Бакуго расспрашивал обо мне? Конечно, Киришима тут же ринулся его искать. Еле сдержался, чтобы не рвануть тем же вечером, но заставил себя прождать до утра и с первым автобусом прибыл к Токоями. Растрёпанный, с внушительными кругами под глазами и синяком на щеке. Умирая от головной боли у барной стойки, он попросил Урараку о стопке коньяка, надеясь, что тот подействует в качестве обезболивающего получше всяких таблеток. От него голова стала гудеть ещё больше, и Киришима совсем отчаялся. — Пришёл спросить о «пацане, что пел перед боями», — с самого утра Токоями казался многословнее, по крайней мере употреблял больше трёх слов в предложении. — Это было тогда, когда вы встретились. Эйджиро успевал одновременно перебирать варианты «пацанов, которые пели перед боями» и грузиться от этого, как никогда, забывая, что кроме него, вообще-то, никаких вокалистов больше и не было. Он собрал растрёпанные волосы в хвост и накинул на голову капюшон чёрной растянутой толстовки. Киришима успел сто раз отблагодарить своё некогда хорошее настроение за то, что в тот раз в сердцах поделился с Токоями их дальнейшими планами выступлений. «Мы собираемся играть в «Memphis Nites» в пятницу вечером. После нашего концерта здесь поступила куча предложений, я и не предполагал, что среди всех этих пьяных любителей нелегальных драк было так дохренища владельцев заведений по всему Мемфису. Ты оказал нам огромную услугу, мужик». — Так ты… — пришлось прочистить горло, чтобы голос не звучал так жалко. — Ты не в курсе, где я могу найти Бакуго? Киришима не спрашивал, в городе ли ещё Бакуго, потому что не мог позволить себе подумать о таком после всего, что рассказал ему Токоями. Бакуго Кацуки спрашивал о нём. Нет, не так. Бакуго Кацуки увидел его на сцене, заинтересовался им. Заинтересовался настолько, что пошёл к Фумикаге просто ради вопроса: «Кто этот парень?». Эйджиро сказал Кацуки о том, что увидел его, не подозревая, что тот заметил его ещё раньше. — Они каждый день тренируются в «MPD Boxing Gym», заняли весь цокольный этаж, я говорила с их менеджером, — Очако поднесла протёртый бокал к свету, а затем снова принялась его протирать. Кажется, свою работу она обожала. Киришима закинул в себя ещё одну стопку коньяка. Затем ринулся с места, только и успев прокричать слова благодарности на прощанье. Он вышел и тут же закурил, параллельно пробивая адрес тренажёрки. В голове не укладывалось: вот ещё один шанс встретить Бакуго и завести, наконец, нормальный диалог. И он реален. И Бакуго, никуда не уехавший, проводящий время в городе и тренирующийся в одном из залов, тоже реален. Он здесь. Дождаться автобус удалось не сразу. Только спустя три нервно выкуренные сигареты. Головная боль от никотина отнюдь не проходила, но вот уже тринадцать минут, как отошла на второй план. Киришима сел в только что приехавший автобус и заткнул уши наушниками, наполняя всё вокруг себя словами из песен The Neighbourhood. Он оказался там не случайно. Совпавший с местонахождением Киришимы маршрут пробежки — вовсе не совпадение. Бакуго пришёл туда, куда указал Токоями, но опоздал, потому что не знал точного времени. Бакуго пришёл, чтобы увидеть Киришиму. Бакуго пришёл. Уже во второй раз. Они были на равных — вот о чём думал Киришима. И та встреча глазами, тот цепкий взгляд, который так взволновал Эйджиро, отнюдь не был простым стечением обстоятельств. Кацуки уже тогда знал, кто он такой. Знал, но всё равно хотел узнать больше. От этого у Эйджиро немели пальцы. Он забыл про злостные слова и синяк на щеке, что уж и говорить о головной боли. К горлу подходил странный ком предвкушения, смешанный с холодным липким страхом и вспотевшими ладонями. Ощущение горящего нутра и одновременно до мурашек холодной кожи явно не были в списке любимых ощущений Киришимы. Он вышел из автобуса и застыл. До «MPD Boxing Gym» надо было пройти ещё полтора квартала, но ноги наотрез отказались идти дальше. Тогда Эйджиро закурил. Снова. Отсутствие сна и излишние переживания давали о себе знать — он зажёг сигарету только с третьего раза. Начинал накрапывать дождь. Небо затянулось тяжёлыми тёмными тучами и казалось таким грозным, что ничего хорошего явно не предвещало. Это заставило Киришиму двинуться с места. Он получше закутался в капюшон толстовки и подметил, что не стоило надевать сегодня чёрные джинсы с дырками на коленях. Да и красные вансы не особо хотелось отдавать в плен грязным холодным лужам. Не остановился он даже перед входом. Только затушил сигарету и юркнул за дверь, попадая в большой светлый холл, в котором, почему-то, работал кондиционер даже в такое время года. Людей было немного, но достаточно, чтобы быстро пройти мимо них и спрятаться за поворотом. Оставалось найти спуск на цокольный этаж, ну и в целом собрать в себе все остатки сил и умений в социальное взаимодействие, чтобы не упасть лицом в грязь хотя бы в этот раз. Киришима не умел общаться с людьми в принципе, а как общаться с такими, как Бакуго, и подавно не знал. Верх его возможностей — это дать от ворот поворот очередным девицам, приведённым Каминари. Во всём остальном, касающемся человеческого взаимодействия, он полный профан. Лестница оказалась чертовски длинной и широкой. По сравнению с первым этажом, цокольный выглядел совсем уж неприветливо. Серые бетонные стены, приглушённый свет и холод похлеще, чем от кондиционера. Место выглядело мрачно и угрюмо, Киришима скинул капюшон. Не сказать, что Эйджиро встретила толпа, но внушительное количество людей здесь действительно было. Все большие, грузные, с давящими серьёзными взглядами. Пришлось неплохо постараться, чтобы пройти мимо и не подать виду о ватных ногах. Сейчас Киришима отдал бы всё, чтобы стать невидимым. Внимание, которое на него обращали, было отнюдь не из разряда приятного. Скорее, было наполнено странными косыми взглядами, что вполне понятно — на спортсмена Эйджиро совсем не походил, больше — на тощего хиляка. Окей, незнакомого тощего хиляка, а таких тут, по-видимому, не особо любили. — Привет, — он обернулся. — Я могу тебе чем-то помочь? «Он старше всех. Ему двадцать один». Это единственное, что Киришима помнил из разговоров Сэро и Каминари об этом пареньке, потому что эта информация поразила его больше всего. На вид ему действительно больше семнадцати не дашь. — Привет. Я ищу Бакуго Кацуки. Мальчуган (а разве мальчуган?) приятно улыбнулся и махнул рукой, говоря следовать за ним. Он представился по дороге, сказал, что его зовут Изуку, и предупредил, что Бакуго не особо в восторге, когда прерывают его тренировку. — Он тренируется отдельно в самом конце этажа. Вы с ним знакомы? — Мидория тоже собирал волосы в хвост. На нём была мокрая от пота майка, поэтому рассмотреть то, какие мускулистые оказались его руки не составило труда. Киришима поблагодарил Господа за свою растянутую толстовку, иначе ему бы пришлось умереть со стыда среди всех этих качков. — Можно и так сказать, — промямлил он, не решаясь назвать это «знакомством». Хотя, фактически, имена друг друга они знали, так что это автоматом делало их знакомыми, разве нет? Нет, конечно же, нет. И кому, как не Киришиме, знать об этом. Мидория остановился у закрытой двери и снова улыбнулся. И только теперь Эйджиро разглядел в этой усмешке что-то натянутое. — Дальше я не пойду. Выход найдёшь сам. Или, во всяком случае, тебе его покажет Кацуки. — Большое спасибо, — Киришима двинулся к двери, но затем остановился на полпути и развернулся к уходящему парню. — Мидория, ты не ладишь с Бакуго? Изуку только пожал плечами и засунул руки в карманы серых шорт. — А разве с Бакуго хоть кто-то ладит? Киришима почему-то был уверен, что теперь он не улыбался. Ручку он крутанул тихо и совсем бесшумно открыл дверь. Или ему показалось, что всё это происходило негромко, потому что его сердце билось с таким гулом, что отдавало даже в ушах. Понятия не имея, что делать и говорить дальше, Киришима прикрыл за собой дверь и упёрся на неё поясницей, потому что уже совсем перестал доверять своим ватным ногам. Бакуго стоял к нему спиной, неотрывно и задумчиво пялясь на грушу для битья. Уже секунд тридцать. Он точно слышал Киришиму, тут и сомневаться не стоило. По крайней мере, сначала. — И вот он снимает наушники, потому что боковым зрением улавливает чужой силуэт, и замахивается прямо на меня, даже не вглядываясь кому сейчас собирается врезать по первое число. — А ты? — А что я? Лечу на него, наивно предполагая, что смогу повалить с ног. Бакуго схватил повисшего на нём Киришиму за капюшон и медленно, как нашкодившего кота, оттащил от себя, удивляясь, как человек, видя, что на него замахиваются, может не отпрыгивать в сторону, а хреначить прямо вперёд. — Чего тебе надо? Киришима не знал, что ответить. Почему он пришёл? Потому что хотел увидеть его? Получить ответы на вопросы? Наконец, завести нормальный разговор? — Записываюсь в спортзал. Хочу привести себя в форму, — он неловко отошёл в сторону, наблюдая за тем, как Бакуго открывает бутылку воды. — И? Я тебе не стойка регистрации. «Естественно, нет. Пришёл бы я прямиком к тебе, выискивая стойку регистрации, которая стоит прямо на входе в холл, как же». Это ведь понимал и сам Бакуго, поэтому смотрел недоумевающе и в своей манере злобно. Он ненавидел, когда его драгоценное время тратили попусту, особенно, если это время положено было уделить тренировке. Киришима сдался. — Я знаю, что ты приходил к Токоями, чтобы расспросить обо мне. Так почему врезал по первое число, стоило нам только встретиться? Бакуго положил бутылку с водой и протёр пот со лба. Он около минуты просто смотрел на Эйджиро, почему-то раздражаясь всё больше и больше, словно вёл диалог в уме, и то, что отвечал Киришима, ему дико не нравилось. — Ты оказался полным дерьмом. Киришима опешил не столько от подачи, сколько от того, что именно сказал Бакуго. — Ты ведь даже не заговорил со мной, откуда тебе знать, какой я? Эйджиро чувствовал подступающую к горлу обиду. Злость смешалась с головной болью, недосыпом, напряжёнными нервишками и вылилась на одну короткую фразу: «Ты оказался полным дерьмом». — А? — Бакуго злиться не переставал. Он снова подошёл к Киришиме, смотря на того сверху вниз. Он любил так делать. Знал, какое адское психологическое давление производит. Естественно, кому, как не ему с его родом деятельности, знать о могуществе психологического давления. — Ты такой же грёбанный уёбок, как и все остальные, Киришима Эйджиро, — его имя он нарочно перекривлял. — Никчёмный, порочный и слабый, как слизняк. Я пришёл к Токоями, потому что увидел на сцене огонь, который разжигал вспотевший от драйва разгорячённый парень с такими же горящими глазами. Киришима сглотнул. То же самое. Он точно так же подумал о Бакуго, когда его увидел. Но проблема в том, что Киришиме необходим был тот огонь, что исходил от этого парня в странном костюме, а что необходимо было Бакуго? Почему в его сердце тоже разжёгся костёр? Ответ Эйджиро мог подобрать только из личного опыта, и он был отнюдь не самым приятным. — Всё вокруг тебя застыло, поэтому ты увидел то пламя, которое исходит от меня? — Я, блять, в тебе жизнь увидел. А теперь ты выбешиваешь меня своим присутствием и, что ещё, блять, хуже, отвлекаешь от тренировки, так что свали уже наконец-то нахрен. «Так ты тоже сломан, Бакуго Кацуки». — Ты не прав, — Киришима стёр свою неловкость с лица и нахмурил брови, сам сделав два шага в сторону Бакуго и смотря прямо в его глаза. — Ты меня не знаешь. Ничего обо мне не знаешь. А если хочешь ощутить мой жар ещё раз, то помоги мне зажечься. Даже сейчас, стоя здесь, Эйджиро ощущал пламя. Он в жизни бы не говорил так уверенно с еле знакомым человеком, особенно с этим еле знакомым человеком, но сейчас не мог поступить иначе, потому что понимал: или он покажет Кацуки, что умеет гореть, или навсегда его потеряет. «Я всего лишь фитиль, Бакуго Кацуки. Ты мне нужен. Ты мой огонь». Неутихающая в наушниках музыка уже давно привлекла его внимание. Бакуго молчал, и это удручало даже больше, чем вчера. Киришима сделал глубокий вдох. — Хочешь прийти на нашу репетицию завтра? И скрестил пальцы в кармане, дожидаясь ответа. — В твоём положении это был довольно смелый вопрос. Откуда такая внезапная уверенность? Или это отчаяние? — Вовсе нет, док. Я же сказал, что слышал музыку в его наушниках. Ты не поверишь, но это был альбом Post Mortem. Мой альбом. Бакуго Кацуки и не думал забывать обо мне.