Let the games begin

Она любит тихонько проникать в его комнату, пока его самого и Элайджи нет рядом. Ей нравится, как здесь пахнет… так же, как пахнет он. Она любит запускать пальцы меж одеял, вдыхая его запах и ее щеки горят красным. Но больше всего она любит его альбомы. Она видит в них все, всю его жизнь. Она видит рисунок Элайджи и радуется, что может рассказать ему, что брат его все еще любит. Она всегда замирает на образе женщины настолько красивой, что у Кэролайн перехватывает дыхание. Ее оливковая кожа, миндалевидные глаза и густые каштановые локоны заставляют ее чувствовать себя маленькой и незначительной. Она не показывает страха, когда вдруг он входит в комнату. - Кто она? – спрашивает Кэролайн, прежде, чем он успевает что-то сказать. Клаус бросает на нее сердитый взгляд, прежде, чем ответить: - Татья. Она видит, как от боли и грусти тускнеют его глаза и внезапно понимает. - Ты любил ее, - срывающимся голосом произносит Кэролайн. Он снимает с себя окровавленную рубашку и указывает ей на выход из комнаты. Он слышит, как она тихо плачет, уходя, а затем подходит к альбому и открывает его на самом последнем рисунке. Он был сделан в этом замке, когда Клаус стоял у окна, глядя, как Элайджа учит Кэролайн вальсировать. *** - Почему ты спас меня, Элайджа, - спрашивает Кэролайн несколько ночей спустя. Она стоит в его спальне, одетая в ночную рубашку, и он не чувствовал себя настолько человеком уже несколько веков. Он не знает, как выразить это словами, потому просто сокращает между ними дистанцию, заключает ее лицо в ладони. - Потому, что я хочу тебя, - шепчет он ей в губы, прежде, чем прижаться к ним в поцелуе. Никто никогда не целовал ее так раньше, она читала об этом в романах, но реальность оказалась намного лучше. Его руки на ее коже вытворяют такое, чего она даже не представляла. И все же она думает о Клаусе, когда Элайджа ведет ее к себе в постель. *** Войдя в дом, он слышит громкие стоны Кэролайн и уходит прочь, только заслышав ее крик, в котором наслаждение смешано с болью, когда Элайджа впивается клыками ей в шею. *** Перед вернувшимся на утро Клаусом, разворачивается идиллия, словно из любовного романа, и он еле удерживается от усмешки, видя, как все утро на ее щеках играет румянец. Он уходит, теперь уже на целый месяц, увидев на ее шее еще свежие укусы. Когда он возвращается, никто его ни о чем не спрашивает, никто не делает никаких предположений. Но он ясно понимает – Кэролайн принадлежит его брату сейчас. Он может сказать это, только увидев, как собственнически тот себя ведет рядом с ней. Он может сказать это, видя, что она старается больше с ним не сталкиваться. Он не может сказать, что не ожидал этого. *** - Она хочет, чтобы я ее обратил. - Чтобы вы могли быть вместе вечно? - издевательски спрашивает Клаус. - Я люблю ее, Никлаус. Он только усмехается, когда Элайджа повторяет себе: - Я люблю ее, Никлаус. - Только пока ты не найдешь двойника, - с упреком произносит Клаус, и делает жест рукой, как бы говоря: «Делай, что хочешь». Хотя он замечает, что Элайджа не оспаривает его слов. Он делает набросок того момента, когда он сидел и смотрел, как Элайджа держит за руку Кэролайн, ожидая ее пробуждения в мире бессмертных. Он знает, что тоже ждет, что беспокоится так же, как и брат. Но не позволяет себе этого показать.