Мальчик - который - мой

      — Давай поживее! Да не цепляйся ты зубами, дрянной мальчишка! Да, вот так… глубже заглатывай его… да… да-а… — Прошло уже несколько минут, как Гарри проснулся и очумело пялился на то, как Малфой грубо впихивал свой член в рот какого-то парня. Похоже, несчастный с курса шестого. Симпатичный, стройный, брюнетистый.       Сначала Гарри даже показалось, что Малфой насилует мальчишку, но, увидев с каким восхищением тот смотрит в глаза змея и с каким аппетитом облизывает и заталкивает себе в горло его, хм… орган, чуть успокоился. Тут, похоже, все по обоюдному согласию. — Да, детка… Мерлин, какой же ты классный! — Малфой, похоже, находился на вершине блаженства, или близко к этому. Вот ведь испорченный, зазнавшийся гаденыш!       Гарри поморщился и осторожно пошевелил пальцами на ногах. Конечности затекли, онемение в них достигло той стадии, когда при малейшем движении злые колкие звездочки рассыпались под кожей болезненной рябью. Его положение было не из приятных. Меньше всего ему хотелось оказаться немым свидетелем бесстыдного разврата безбашенной парочки слизеринцев и теперь прятаться под мантией-невидимкой, стараясь лишний раз не шевелиться, чтобы не выдать своего присутствия. Змееныши не забыли перекрыть двери заклятьями, и по-тихому смыться не было возможности. Гарри ругал себя за то, что так непредусмотрительно заснул в своем убежище, даже не подумав, что еще кто-то может проникнуть сюда с целью уединения.       Старая, заброшенная теплица, затянутая зарослями плюйчатого черничника, где они все сейчас находились, никак не тянула на место для любовных свиданий. Черничник, опутавший стены здания, был премерзким растением, даже похлеще гремучей ивы. Невероятно колючий кустарник с ядовитыми двухдюймовыми шипами, из которых во все стороны расплескивалась отвратительно пахнущая, едкая жидкость, стоило едва прикоснуться к нему. Гарри выучил серию заклинаний, с помощью которых он мог пройти сквозь заросли без вреда для себя, и это место стало его спасительным убежищем, особенно сейчас, когда истерия вокруг его имени только набирала обороты.       Мало кто знал об этом его тайном логове. Гарри частенько зависал здесь с какой-нибудь книжкой из библиотеки Сириуса или оттачивал заклинания. Сегодня он решил послушать музыку из волшебной музыкальной шкатулки и не заметил, как уснул. Мантия-невидимка, а он на всякий случай не снимал её в этом месте, делала его незаметным для чужих глаз. Шкатулка, проиграв все мелодии, отключилась сама. Пока он дрых себе богатырским сном героя, сюда каким-то чудом пробрались эти любовнички, наложили запирающее и заглушающее заклятья на двери и принялись азартно заниматься непотребствами. Проснувшись от производимого ими шума, Гарри ничего не оставалось, как молча созерцать эту милую порнографическую сценку.       Гарри был девственником и первый раз видел секс вот так близко, на расстоянии вытянутой руки. Ну, не совсем первый, если сказать по правде. Гарри усмехнулся. Воспоминания об этом были не самые приятные. Это случилось в глубоком детстве, едва ему стукнуло десять. Однажды ночью он проснулся, чтобы сходить по малой нужде. Сделав все свои делишки, он совсем было отправился обратно в свой чулан под лестницей, но тут его привлекли странные звуки, доносившиеся из кухни. Всхлипы, рычание, повизгивания, скрипы. Складывалось впечатление, что кого-то били или мучили. Гарри никогда не мог пройти мимо страданий других. Может, залезли воры и теперь издеваются над тетей Петуньей? Он отчетливо слышал женские стоны. Осторожно пробравшись к двери, он тихонько приоткрыл ее и заглянул внутрь. Первое, что бросилось ему в глаза, была огромная волосатая задница дяди Вернона. Задница была голая, покрытая красноватыми пупырышками, брюки болтались где-то на уровне колен. Дядя, навалившись на их огромный обеденный стол, совершал странные, дерганые движения.       На некоторое время Гарри показалось, что дядя сошел с ума. Что можно было делать на стерильном столе тёти Петуньи с голым задом ночью? Он уже растерянно прикидывал в уме, не пора ли вызывать скорую психиатрическую службу для поимки спятившего родственника, но тут заметил, что дядя дергается на столе не в одиночестве. Тощенькое тельце его тетки просто терялось под огромной тушей дяди Вернона, поэтому узреть его в полумраке кухни оказалось довольно сложной задачей. Гарри не был совсем малышом и знал, что взрослые иногда трахаются. Спасибо Дадли, просветил.       Представшая перед глазами Гарри картина настолько поражала воображение своей омерзительностью, что он, забыв об осторожности, понесся к себе чулан не разбирая дороги. Он что-то опрокинул, наделал шуму, был пойман и сурово наказан. Его не кормили три дня и на ночь стали запирать на замок. Для справления физиологических потребностей ему выдали эмалированный горшок с крышкой, разрисованный милыми незабудками. После этого случая он долго не мог даже смотреть на своих дядю и тётю. Сразу начиналась тошнота, потели руки, кружилась голова. Пережитый шок не прошел бесследно. Может, поэтому он и сейчас не спешил прощаться с девственностью?       Теперь он был достаточно взрослым, чтобы не впадать в ужас от вида физической близости. Самое интересное, в представшей перед его глазами картине не было ничего отвратительного, несмотря на то, что сексом занимались два парня. Благородно бледный Малфой, затянутый в строгую мантию, и отсасывающий у него чернявенький красавчик вызывали почти эстетическое наслаждение, нежели что-либо иное. Смотреть на такое бесстрастно было невозможно, и Гарри сильно возбудился.       Картина действительно была горячее некуда: полностью одетый слизеринец, если не считать его высунутый из штанов побагровевший член, с размаху вставлял в хорошенький, припухший ротик сладко постанывающего брюнетика. Жёстко вплетая холеные пальцы в густую шевелюру парня, Малфой иногда с силой надавливал ему на затылок, буквально вжимая его лицо себе в бедра. Как помещался весь член Малфоя во рту у несчастного, было непонятно. Глотал он его наполовину, что ли?       Гарри в душе удивлялся, для чего брюнетик мучал себя, выполняя такую неприятную работу. Ведь это действительно была работа. Тяжёлая и неблагодарная. У парнишки от напряжения в глазах стояли слезы, лицо покраснело, тёмная прядка волос прилипла к вспотевшему лбу, но он все равно с непонятным для Гарри энтузиазмом елозил ртом по члену слизеринца. Неужели ему так хотелось ублажить этого самовлюбленного павлина?       Последнее время все сходили с ума по Малфою. Стоило ему только щёлкнуть пальцами, и куча воздыхателей и воздыхательниц устремлялись к его ногам. Паразит этим пользовался по полной, но, похоже, это вскоре стало его утомлять. Его скучающая физиономия говорила сама за себя. Пресыщение сексом ожидаемо наступило, и он ходил по Хогвартсу хмурым, напыщенным индюком.       Истерия вокруг Малфоя Гарри казалась странной. Может, он наложил на себя какое-нибудь древнее заклинание всеобщей любви? Ничего такого, чтобы вызывать такое бездумное восхищение в слизеринце не было. Сухопарый, стройный, бледный. Высокий лоб, островатый нос, сухие, жёсткие губы — красавцем не назовёшь даже с натяжкой. Что действительно приковывало взгляд в его внешности, так это волосы и глаза.       Белоснежная шевелюра придавала его строгому аристократическому лицу некоторую романтичность, а глаза цвета расплавленного серебра хоть и отличались красотой, но смотрели на всех сверху вниз, с потрясающей надменностью. Фигура у него была неплохой: широкие, но не массивные плечи, тонкая талия, длинные ноги. Высокий. Подтянутый. И эта его вечно прямая спина. Настоящий аристократ в энном поколении. Скучища! — Малыш, твой запах сводит меня с ума... — Малфой уже кончил и размазывал сперму по сочным губам своего любовника. — Иди ко мне, не могу надышаться тобой!       Гарри обалдел. Он и не думал, что слизеринский змеёныш может говорить таким голосом. Просто сама нежность! Может, он не такой уж и плохой?       Малфой тем временем самым натуральным образом обнюхивал бедного парня. Лицо его вновь стало брезгливым и раздраженным. — Показалось… А ну марш отсюда! — Он схватил палочку и, пробормотав заклинание, открыл дверь. — Быстрее! — Но, Драко! — брюнетик был явно ошарашен такой быстрой сменой настроения. Он беспомощно хлопал длинными ресницами. — Я… — Я сказал — быстрее! — Малфой ещё раз взмахнул палочкой, и вещи парня вылетели за дверь со скоростью пули. — Вон!       Бедный парень вскочил и выбежал наружу. Дверь с противным треском захлопнулась. Малфой взмахнул палочкой, и появилось красивое золотистое свечение. Гарри с ужасом осознал, что эпицентром этого свечения является он сам. Это такие странные поисковые чары? — Что за ерунда? — пробормотал слизеринец и стал осторожно придвигаться к Гарри, все так же принюхиваясь. Оставалось только притвориться мебелью и не двигаться. Может пронесет?       Не пронесло.       Бесстрашно вытянув руку вперёд, Малфой схватил мантию-невидимку и ловко содрал её с гриффиндорца.       Гарри ожидал, что Малфой начнёт нести какую-нибудь ядовитую чушь, шипеть и еще как-нибудь выражать своё недовольство, но он просто стоял и изумленно пялился на Гарри. — Поттер? Этого не может быть… — пробормотал он и, вдруг быстро шагнув к гриффиндорцу, схватил его в свои объятья.       Гарри дернулся, но Малфой оказался невероятно силен. Он уткнулся в его волосы, с наслаждением вдыхая их запах. — Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Малфой заглянул Гарри в глаза и тому показалось, что светятся они уж больно странно. Может, слизеринец сбрендил? Уж очень необычно он себя ведет! — Малфой, ты часом не того? — Гарри покрутил пальцем у виска. — Чего ты меня нюхаешь? И убери от меня свои поганые лапы!       Малфой послушно выпустил его и недоуменно уставился ему в глаза. Гипнотизировать что ли пытается? — Поттер, ты ничего не чувствуешь? — вкрадчиво спросил он. — Только отвращение к тебе, — хмыкнул Гарри и брезгливо передернул плечами. — Этого просто не может быть! — пробормотал слизеринец и снова загадочно уставился в глаза Гарри. — Ты и сейчас совсем ничего не чувствуешь, герой?       Гарри начала бесить вся эта идиотская ситуация, странное поведение Малфоя, его назойливые вопросы. — Чего пристал? Что я должен чувствовать? — Гарри, держа палочку на вытянутой руке, попятился к выходу. Надо отсюда смываться. Мало ли что на уме у этого ненормального. — Только то, что мне противно с тобой рядом находиться и даже немного жутко. Ты смахиваешь на сумасшедшего, Малфой! Сходи для профилактики в Мунго! — Да-а, нашего шрамоголового ничего не берет — кто бы сомневался! — Малфой снова превратился в обыкновенного себя. Гарри даже вздохнул с облегчением. Видеть презрительно кривящего губы в ехидной усмешке Малфоя было как-то привычнее. — Мерлин, за что мне это все? — Да, действительно не повезло тебе, Малфой. Уродиться такой бессердечной гадиной! Тебе совсем не жалко того парня? Хотя кого я спрашиваю? У соплохвоста больше душевности! — Гарри презрительно сплюнул под ноги. — Поттер, ты действуешь мне на нервы! — мгновенно побледневший от злости Малфой с ненавистью сверкнул глазами на Гарри. — А ты специально следил за мной, Потти? Любишь подглядывать за другими, маленький извращенец? — Нужен ты мне! - задохнулся от возмущения Гарри. - У меня есть дела поинтереснее, чем подглядывать за сексуальными забавами всяких напыщенных идиотов! Запомни, Малфой, — не такая ты интересная персона, чтобы я стал делать хоть какие-то телодвижения в твою сторону! Гарри было неприятно смотреть в искаженную от злобы физиономию слизеринца. Да что там! Дышать одним воздухом с ним было противно! Взяв шкатулку, он взмахнул палочкой. Двери послушно распахнулись, и Гарри решительной походкой вылетел на улицу. — Ну что ж, Потти, — нехорошо усмехнулся Малфой, когда Гарри вышел, — никуда теперь тебе не деться от меня, если уж ты оказался моей собственностью! Малфои свое не упускают, детка!