Мальчик - который - мой

      Гарри чувствовал себя не в своей тарелке. Было ужасно стыдно и противно от самого себя, но он уже где-то с полчаса исподтишка глазел на руки своего врага. Точнее сказать — бывшего врага. То сексуальное напряжение, что настигло его в Большом зале, вызывало в его душе непонятное смятение и неприятие. Сейчас, когда несносный профессор Снейп поставил его в пару с Малфоем варить очередное зелье, у Гарри появилась, наконец, возможность рассмотреть конечности слизня поближе и понять, что же там может быть такого, чтобы вызывать такую неоднозначную реакцию.       Рассеянно чиркая ножом по корню чертополоха, Гарри не сводил глаз с того, как ловко слизеринец управлялся с помощью своих немыслимых рук: шинковал, мял, растирал в ступке, помешивал в котле, шепча при этом какие-то неизвестные заклинания, — в общем делал все в пять раз лучше и проворней, чем сам Гарри.       Ну, руки как руки. Ну, красивые даже. Изящные, с длинными пальцами и ухоженными ногтями. Хлыщ он и есть хлыщ. Гарри взглянул на свои обкусанные ногти (все никак не мог избавиться от детской привычки грызть их) и вздохнул. — Поттер, нельзя же быть таким бесполезным балластом! Вздыхаешь о своей беспросветной тупости? Сочувствую, это не лечится! — сердито зашипел Хорек, заметив метания Гарри. — Но мог бы ты побыстрей пошевеливать своей геройской задницей! Не должен же я все делать один?       Гарри нахмурился и хотел было ответить Хорьку так, как он этого заслуживает, но почему-то лишь тихо промямлил: — Я нарезал корень, что мне дальше делать?       Малфой раздраженно закатил глаза, оттолкнул Гарри от стола и выхватил у него нож: — Я тебе сказал как нашинковать? Мелко! А это что такое? — слизеринец схватил кусочек нарезанного корня и потряс перед самым носом Гарри. — Твой дружок Хагрид и то мельче бы настрогал. Смени окуляры, Поттер, если в этих ни хрена не видишь. Бесишь, придурок! — А ты, Хорек… — начал было Гарри, но его жёстко оборвали. — Поттер, я всегда знал, что твои руки растут из задницы, но не настолько же? Не болтайся под ногами! Я сам нарежу этот дурацкий корень! — Малфой сквасил такую страдальческую физиономию, что сразу захотелось приложить его об стол лбом. — Добавь в зелье горсть крыльев златоглазки весенней и помешай. Уж на это-то ты способен, надеюсь?       Гарри сжал зубы и промолчал. Хорек был как всегда несносен и привычно выбешивал, но, как говорится, крыть было нечем — от Гарри действительно мало толку в варке зелий. Он осмотрел стол. В серебристой баночке поблёскивало что-то похожее на стрекозиные крылышки, в остальных плошках были только какие-то высушенные травки и порошки.       Гарри помялся. Он сроду не знал как выглядят эти дурацкие златоглазки с их не менее дурацкими крыльями. Спросить у Малфоя? Но тогда мерзкий слизень снова разведет занудство на тему его врожденного идиотизма и неумения видеть очевидное. Гарри покосился на сосредоточенного слизеринца и, тихонько вздохнув, зачерпнул горсть вроде как крылышек гребаной златоглазки, отважно шмякнул их в котёл и помешал.       Небесно-голубая, как глаза Дамблдора, субстанция вдруг резко запузырилась и окрасилась в отвратительный, зеленовато-бурый цвет. Гарри замер и затравленно уставился в белобрысый затылок Малфоя. Тот стоял спиной к котлу и не видел масштаба катастрофы. В этот момент Гарри просто ненавидел себя. Малфой прав на все сто процентов: более тупого идиота, чем он, ещё поискать!       Малфой, как будто почувствовав взгляд, медленно повернулся. Он, сощурившись, взглянул сначала на гадкое варево, потом на сжавшегося от стыда гриффиндорца и усмехнулся. В его глазах светилось нечто, похожее на удовлетворение. Такое чувство, что Хорек только и ждал, когда Гарри напортачит. — Поттер! — зарокотало над ухом, и Гарри внутренне содрогнулся. Профессор навис над ним грозной тучей. После укуса Нагайны и своего чудесного исцеления, Снейп стал в три раза язвительнее и жестче, чем был. Как будто действительно напитался ядом змеи сверх меры. — Испортить такую чудесную работу! Тридцать баллов с Гриффиндора! Вы невозможный зазнайка и просто ужасный… — О, нет, профессор! — возглас принадлежал Малфою.       Слизеринец выступил вперед, бесцеремонно затолкнул Гарри себе за спину, прошипел ему: «Молчи!» и, потупя взор, с виноватой улыбкой произнёс: — Поттер тут не при чем, это я слегка напутал с ингредиентами. Но я все исправлю, сэр. — Мистер Малфой, вы… я восхищен вашей неподражаемой честностью! Десять баллов Слизерину именно за умение признавать свои ошибки!       Нормально. С Гарри за порчу зелья сняли баллы, змеенышу за ту же оплошность прибавили. И, хотя Малфой ничего не портил, это дела не меняет. Снейп ничуть не изменился по отношению к своему любимчику. Гарри стало горько. И дело здесь даже не в возмутительно несправедливом распределении баллов. Профессор, несмотря на то, что Гарри теперь все знал о нем и не раз пытался сблизиться, относился к нему весьма и весьма прохладно. — Но это я испортил зелье… — вякнул Гарри, вставая на цыпочки, чтобы видеть профессора из-за спины Малфоя. Здоровый вымахал, змееныш! Полностью загородил собой такого же высокого Снейпа. — Чего он там говорит? — в голосе профессора послышалось удивление. — Геройствует как всегда, профессор, не стоит внимания. — Гарри не видел, но почувствовал, как Хорек усмехается. Он снова хотел возмутиться, но Малфой продолжил: — Вы же вернете Гриффиндору их баллы, сэр? — А? Ну… да, конечно. — Снейп кивнул Малфою и, развернувшись на каблуках, зашагал в сторону котла Невилла и Блейза. — Что это было? — зло зашипел Гарри в спину слизеринца. — Ты в жизнь бы не взял чужой вины на себя, Хорек, если тебе не было бы это выгодно! Чего тебе от меня надо, змеюка?       Малфой повернулся, и Гарри со всего маху уткнулся носом ему куда-то в ключицу, но тут же отпрянул. Почему-то его это жутко смутило. У хлыщеватой рубашки Малфоя были сексуально расстегнуты несколько верхних пуговиц, поэтому тюкнулся Гарри прямо в теплую, пахнущую чем-то нежным, кожу слизеринца. Надо же — теплый! А на вид кажется высеченным из куска мрамора.       Зажатый стеной и двумя столами по бокам, Гарри не имел путей к отступлению. Малфой некоторое время молча нависал над Гарри, а затем медленно произнес: — Могу же я быть иногда благодарен своему герою за все то, что он для меня сделал? Или ты меня совсем за человека не считаешь?       Гарри поднял глаза на Малфоя, мучительно покраснел и отвернулся. Было что-то возмутительно неправильное в этом всем: в положении их тел друг напротив друга, в этих серебристых глазах, изучающих его чересчур пристально, в этих тонких, трепещущих ноздрях и слишком открытых ключицах. — Оу, какое милое зрелище, — голос Хорька сочился ехидством, но глаза все также светились непонятным теплом, — Герою стало стыдно за свою неблагодарность и раздутое самомнение? Или ты до сих пор уверен, что делать добрые дела может только Золотой мальчик Гриффиндора? Так? — Не надо было меня покрывать. Это нечестно… — промямлил Гарри, отодвинувшись от Малфоя на максимально возможное расстояние и стараясь не смотреть в эти непонятные глаза. По-хорошему, давно надо было врезать обнаглевшему Хорьку, но сил на это почему-то не находилось. — Честный герой. Потти, ты как жить собираешься со своей долбаной честностью? — Малфой придвинулся к Гарри ещё ближе, буквально притискивая его спиной к стене. — Подожди, Потти, не дергайся. Никто не посягает на твою невинность, идиот! У тебя тут…       Слизеринец слишком низко склонился к Гарри и мягко мазнул пальцем ему по щеке. Гарри вздрогнул и наконец с силой оттолкнул от себя обнаглевшего слизня. Хорошо еще, что все заняты своими зельями и из-за клубов пара не видят их с Малфоем странных обжиманий. — Твоя ресница, — довольный до безобразия слизеринец продемонстрировал ему свою добычу — действительно чёрную длинную ресницу Гарри, — из-под очков выпала. Не думал, что у тебя такие девчоночьи ресницы, Поттер. Загадывай теперь желание. — Чтобы ты отстал от меня! — выплюнул Гарри и сжал кулаки. Идиотство Малфоя попахивало издевательством, чего терпеть совсем не хотелось. — Сказал вслух, значит не исполнится! — блондин щёлкнул пальцами и ресница исчезла. — Теперь и у меня будет геройский трофей. — Отдай, сука! — Гарри вцепился Малфою в запястье. — Ты задумал сварить оборотное? Что ты удумал, гаденыш?       Малфой посмотрел на него, как на умалишенного, и с легкостью отцепил пальцы Гарри от своего запястья: — Знал, Поттер, о твоей тупости, но ты способен удивлять все больше и больше. Теперь я понимаю, зачем ты дружишь с заучкой, своих мозгов у тебя до смешного мало. Для оборотного нужен волос именно с головы, идиот, а не с других интересных мест. Хотя с тобой этот эксперимент точно бы получился, ведь у тебя вместо головы задница!       Малфой вновь стал самим собой — заносчивым и ехидным индюком. Он резко отвернулся от Гарри и величественно поплыл к булькающему котлу. Что-то кинул туда, прошептал какое-то заклинание, и зелье приобрело восхитительный изумрудный оттенок. — Эй, Потти, погляди-ка. Зелье получилось прямо под цвет твоих глаз, — усмехнулся Малфой, снисходительно глядя на Гарри. — Смотри и восхищайся мной! Где ещё такая серость, как ты сможет узреть такого великолепного… — Закрой хлебало, Хорек припизднутый! — Гарри от злости неожиданно перешел на лексикон своего братца Дадли. — Фу, Потти! Ты выражаешься, как магловское отребье. Хотя чему тут удивляться? Ты оно и есть! — Малфой брезгливо скривил тонкие губы и отвернулся.       Гарри стало невыносимо стыдно своей горячности и необоснованного хамства. Малфой, при всей своей вредности, не заслуживал такого обращения. Он защитил его от нападок профессора и спас зелье, тогда как сам Гарри только все портил, мешался под ногами и грубил. — Д-д-драко… — выдавил из себя Гарри. Это было трудно. Они никогда не называли друг друга по имени. — Я это… ну, то есть, был не прав… в общем.       Малфой с каким-то даже торжеством посмотрел на Гарри и мотнул головой: — О, героям свойственно признавать свои ошибки и даже благородно называть своих врагов по именам? Девочки уписаются кипятком, Потти. Но я не очень-то впечатлен. В следующий раз думай, прежде чем открыть свой поганый ротик, киска. — Слушай, Малфой! — Гарри снова начал заводиться, но слизень слушать не захотел. Он подозвал профессора, чтобы сдать ему их совместное зелье. Хотя какое оно совместное? Драко сделал все практически сам. Своими руками. Такими ловкими и… красивыми. И еще спас зелье и его от позора. Благородный Малфой. Кто бы мог подумать, что это словосочетание имеет право на существование?