Мальчик - который - мой

— Гарри, проснись. Хватит спать. — Гарри вынырнул из сна, распахнул глаза и непонимающе уставился на склонившегося над ним Драко.Тот стоял у кровати, уже полностью одетый, прилизанный и безукоризненный, как всегда. — Ну? Здесь тебе не гриффиндорские спальни, вставай! В твоём львятнике тебя уже, наверное, потеряли! — Мы проспали здесь всю ночь? — встрепенулся Гарри. — Мы? — ухмыльнулся Драко, насмешливо заломив бровь. — Нет, это только герои могут спать, где им приспичит. Я же не сомкнул глаз, оберегая сон национальной легенды.       Тон, которым говорил Драко был самым обычным для него — язвительным. Чуда не произошло. Гусеница не превратилась в бабочку. Карета обернулась тыквой. А Малфой остался Малфоем. Облачившись в мантию, он не позабыл напялить на себя свою извечную маску ядовитой надменности. Перед Гарри теперь стоял не его вчерашний пылкий возлюбленный, а холодный и недоступный Хорек. Сердце болезненно сжалось, но Гарри решил не подавать вида, что это его хоть как-то задело. Ничего не ответив слизеринцу, он закрыл глаза и отвернулся к стене. Прекрасная сказка оказалась лишь сказкой. От отчаянья хотелось завыть. — Поттер! Что это значит? Ты и дальше собрался спать? — в голосе Драко послышалось раздражение. Гарри усмехнулся. Какая предсказуемость! А чего он ждал от Хорька? Горячих утренних ласк и признаний в вечной любви? Было бы глупо на это надеяться. Скорее небо упадет на землю, чем Малфой хоть как-то изменится. Да и было бы ради кого… — Надо же, я снова Поттер? А еще вчера ты меня по имени называл… — вяло, скорее по привычке, огрызнулся Гарри. — Поттер, уж позволь мне самому решать как к тебе обращаться! — накал раздражения в малфоевском голосе усилился. Замечание Гарри его или смутило, или взбесило, или и то и другое одновременно. Гарри не видел, но был готов поклясться, что Драко сейчас недовольно поджимает губы. А ведь какие они у него сладкие на вкус… — Если мы переспали, то это не значит, что я теперь буду петь тебе серенады под окном и дарить открыточки с розовыми сердечками. За этой любовной шелухой обращайся к девчонкам. И вставай, наконец! Мне некогда разводить с тобой полемику.Тебе действительно пора в твой львятник!       Это было больно. Жёсткая отповедь Драко заставила Гарри съежиться и замереть. Казалось, что слова Малфоя превратились в отравленные стрелы, которые он безжалостно и прицельно отправил прямо в его глупое и доверчивое сердце. — А тебе в твой серпентарий? Не пора? — собравшись с силами, глухо буркнул Гарри и, выпутавшись из одеяла, позволил себе, наконец, взглянуть на Малфоя. Да, он ничуть не ошибся, слизеринец, действительно, был сейчас просто воплощением недовольства: он презрительно щурил глаза и сжимал и без того тонкие губы в сухую, жесткую линию. — Мне нужно закончить здесь кое-что, — Драко нахмурился. — И я буду чертовски тебе признателен, если ты не будешь задавать мне лишних вопросов и лезть не в свое дело. Сразу скажу — это тебя не касается! — Как забавно! — Гарри начал заводиться. — Не касается? Думаешь, я не знаю какое зелье ты тут варишь? Ты задумал в одиночку отыскать Эда? Даже не посоветовавшись с собственным мужем? У нас ведь с тобой теперь магическое супружество? Я правильно понимаю? К твоему сведению, завтра с меня снимают консервацию и я мог бы помочь… — Поттер, хватит! Тебя слишком много, хренов помощник! — резко оборвал его Малфой. В его взгляде сейчас сквозил такой арктический холод, что если бы кожу Гарри не стягивала сейчас размазанная по животу, высохшая сперма, то он точно бы решил, что ему привиделось все то, что случилось с ними накануне. — Эд — это только моя проблема! Моя! Не вздумай соваться не в свое дело! И магический брак — это всего лишь магический брак и он не равноценен обычному браку! Ты должен знать о таких простых вещах, герой. Магическая связь — это, своего рода, контракт, не больше. Это все не по-настоящему. Не так, как ты там навоображал себе! — Не по-настоящему, — эхом повторил Гарри. Это было последней каплей. Слова Драко ударили как будто наотмашь. Внутри словно что-то оборвалось. В груди стало пусто и больно. Продолжать разговор дальше не хотелось, да и не имело смысла. Он поднялся с кровати, сгреб аккуратно сложенные в стопочку вещи — Малфой, видимо, применил здесь одно из хозяйственных заклинаний — поднял с пола туфли и механически двинулся к двери. У самого выхода он остановился, повернулся к слизеринцу и с горечью проговорил: — Ты сам весь насквозь ненастоящий, Драко. И знаешь что? Иди-ка ты к черту! — Ты собрался рассекать по Хогвартсу в голом виде? Оденься! В коридорах холодно! — Малфой проигнорировал выпад Гарри, но вид у него сделался весьма обеспокоенным. Неужели и правда волнуется, что Гарри может замерзнуть? И это после того, как сам буквально заморозил его своим ледяным равнодушием? — И давай я наложу на тебя очищающее? Ты же весь… испачкался! — Драко вдруг заметно смутился, бросил быстрый, непонятный взгляд на обнаженный торс Гарри, но тут же отвел глаза и, одним ловким движением, достал палочку из наручного футляра. — И как ты себя чувствуешь? Нигде не болит? Я применил к тебе лечебное, пока ты спал. И ещё я магически привязал аптечку к тебе, а не к твоей одежде, как было раньше. Очень удобно.Тебе даже щелкать пальцами не придется… — Да пошёл ты! — с досадой выплюнул Гарри, снял заклинание с двери и, выйдя в коридор, не отказал себе в удовольствии ею же и шарахнуть. Как же его бесил сейчас этот стукнутый на голову, аристократический придурок!       Гарри уже хотел накинуть мантию-невидимку, не в голом же виде ему, действительно, идти по школе, как дверь распахнулась и из-за неё выскочил явно взбешенный Малфой. Он, ни слова не говоря, ухватил Гарри поперёк груди, затащил его обратно в класс и набросил на двери запирающее. — Ты что творишь, идиот? — Гарри попытался вывернуться из крепких объятий слизеринца, но тот притиснул его к себе с такой силой, что у Гарри даже хрустнули кости. — Тебя не учили хорошим манерам, Поттер? — жарко прошептал Малфой ему в ухо и Гарри почувствовал, как целый табун бешеных мурашек тут же рассыпался вниз по позвонкам, до самого крестца. — Ты не смеешь хлопать дверью перед моим носом! Тем более, когда я ещё не договорил! И шляться в таком виде по коридорам ты тоже не смеешь! Понял? — Пусти меня! — от возмущения силы Гарри как будто утроились. Он вывернулся из давящих объятий слизеринца, оттолкнул его от себя, выхватил палочку и выставил её перед собой. — Это ты не смеешь мне указывать, Малфой! И не вздумай снова прикасаться ко мне! А то тебе не поздоровится!       Драко закатил глаза, как бы жалуясь небу на то, что ему приходится тратить свое августейшее внимание на всяких придурков, снова посмотрел на Гарри и неожиданно весело фыркнул: — Как страшно, голозадый герой в гневе— что может быть ужаснее? Хотя, зад у тебя далёк от этого определения! — Малфой ухмыльнулся и как-то пошло подмигнул ему. — Ты уже весь посинел от холода, дурачок! А ну-ка, стой, не двигайся! — приказал он оцепеневшему от его неожиданной развязности Гарри и бросил в него одно за другим заклинания — очищающее и одевающее. Засохшая сперма перестала неприятно стягивать кожу, а одежда и обувь, в одно мгновение ока, оказались на нем. Гарри давно хотел выучить одевающее, но до этого так и не дошли руки. У него всегда находились дела поважнее. — Вот, совсем другое дело, — удовлетворенно цокнул языком Драко и ехидно скривился: — Ну, теперь я весь твой, детка. Можешь начинать угрожать мне.       Гарри промолчал. Злая обида захлестнула и жесткой удавкой, стянула дыхательные пути. Еще и его мантия оказалась наглухо застегнутой на все пуговицы, до самого горла — именно так, как частенько любил носить этот вид одежды сам Драко. Это было очень неудобно и Гарри, странно непослушными пальцами, попытался расстегнуть ворот. Мелкие пуговицы поддавались плохо. Он яростно деранул ткань горловины, тем самым пытаясь её расширить. Безрезультатно. Мерзкая горловина и не думала выпускать его из своего удушающего плена. Он снова вступил в неравный бой с пуговицами. Пальцы все так же не слушались. Да еще и несносный Малфой со снисходительно-весёлым недоумением наблюдал за этими его беспомощными потугами, что тоже никак не способствовало ловкости движений. — Ты неисправим! — наконец покачал головой Драко, придвинулся к Гарри и провел палочкой по верхним пуговицам его мантии, отчего те легко расстегнулись. — Неужели, так трудно выучить несколько бытовых заклинаний, чтобы не уподобляться глупому маглу? — Твоего совета забыл спросить! — буркнул Гарри и направился к двери.        Малфой пробормотал какую-то фразу по-французски и тяжело вздохнул: — Видимо, мало кого волновала комфортность существования героя. Твои обожаемые Уизли и не озаботились… да что уж там. Я даже говорить о них не хочу. Как ты выжил в мире магии, мой дурацкий герой? Не понимаю. Ты ведь абсолютно беспомощен даже в таких простейших вещах. — А тебя это сильно волнует, Малфой? — сказал Гарри, поворачиваясь к Драко и берясь одной рукой за ручку двери. — По-моему, ты только собой и озабочен. Вот я одного не пойму — зачем тебе все эти игры в любовь? Хочешь подобраться поближе к герою и поиметь какую-то выгоду? Так ты мне прямо скажи, что тебе нужно, я могу поговорить с министром и по старой дружбе… — Поттер, заткнись! — бледное лицо Малфоя на мгновенье исказилось болезненной гримасой. — Прошу — просто закрой рот, или я… — Драко замолчал, мазнул по Гарри непонятным взглядом и, отвернув голову, как-то криво усмехнулся и тихо проговорил: — Если бы я хотел бы поиметь с тебя какую-то там выгоду, то поверь, я бы давно её поимел. Тобой ведь так легко манипулировать, герой. Заделаться твоим дружком мне не составило бы труда. Ты последнее время сам лип ко мне со своей дружбой. — Дружбы с Героем тебе было мало, Малфой? Магическое супружество — это как-то лучше звучит, да? — ком в горле мешал говорить и Гарри слегка растягивал слова, чтобы скрыть дрожь в голосе. — Хотя, это же все не по-настоящему. — Он на секунду перевёл дух, снова тщетно пытаясь сглотнуть застрявший колом горький ком. — Я так, наверное, и не пойму твои мотивы, Драко. Неужели, это банальная месть? Заставить меня влюбиться в тебя и… — договорить Гарри не успел.       Малфой вдруг сорвался с места и ринулся к нему. Он схватил Гарри за руку, дернул его на себя и со всей силы притиснул его к своей груди. Лицо Гарри опять оказалось впечатано в шею Малфоя. Прямо туда, где под тонкой кожей слизеринца судорожно перекатывался его великолепный кадык. Гарри замер, не в силах двигаться. Наркотический запах кожи Драко, эти крышесносящие пальцы, нежно вплетающиеся в волосы на его затылке, гулко бьющееся сердце блондина, еле заметная дрожь его крупного тела, его сорванное, учащенное дыхание— все это отключало мозг и парализовало волю. — Драко? — беспомощно выдохнул Гарри ему в шею. — Глупый, — прохрипел Драко, зарываясь носом в его волосы. — Какой же ты глупый, мой идиотский герой! Месть? Ну почему ты у меня такой придурок, Поттер? Самый придурочный придурок на свете! Я же… — Малфой хотел сказать что-то ещё, но, видимо передумав, склонился к нему, жестко захватил волосы на его затылке и грубовато потянул их вниз.        Лицо Гарри и его беззащитная шея оказались в опасной близости от его лица. — Малфои не мстят так мелко, мой глупый Поттер… — Драко пронзительно посмотрел в его глаза, заставив его этим самым внутренне обмереть, нежно провел большим пальцем по скуле Гарри, скользнул им вниз по щеке к чуть приоткрытым и вмиг пересохшим губам, наклонился еще ниже и пленительно медленно огладил их своим языком. Прихватив его губы своими губами, он слегка втянул их в себя и почти сразу же отпустил. Гарри впал в прострацию, в оглушающий ступор и не смел даже пошевелиться. Его внутренности как будто ошпарило кипятком и скрутило в тугой, мучительный жгут. — Тебе, действительно, лучше было бы не связываться со мной, детка, — продолжал ворковать Малфой проникновенным голосом, — самой твоей большой глупостью было влюбиться в меня… — Драко снова прихватил губы Гарри, но уже жестче и требовательнее. Несколько мгновений безнаказанно потерзав их, и снова выпустив, он прошептал: — Малфои не умеют любить, Поттер. Здесь ты проиграл, мой золотой мальчик… я могу подарить тебе только качественный секс, но не больше. Тебе же понравилось трахаться со мной? Мне понравилось. — Ты бесчувственная, самовлюбленная, слизеринская гадюка, Малфой! — Гарри был готов себя убить за те жалобные нотки, которые проскользнули сейчас в его голосе. Но не только голос подводил его. От возбуждения его уже потряхивало, как в лихорадке, кровь бешено стучала в ушах, набаты сердца резонансом распространялись по всему телу, отдавая в как будто вибрирующий позвоночник. Острое, горячее желание заполнило все его существо, отбрасывая в подсознание горечь от услышанного — его любовь не взаимна и не нужна Малфою. То, что Драко в порыве страсти уже называл его любимым ни о чем не говорило. Вспомнив об этом Гарри еще больше завёлся. Пусть так, пусть не по-настоящему, но как хочется снова услышать эти слова из уст этого бессердечного гада! — Малыш, ты такой красивый! Мой дурацкий герой… — с восторгом прошептал Малфой. Серебристая ртуть глаз Драко затянулась черной бездонностью его зрачков и он показался сейчас Гарри до такой степени совершенным, что, не в силах больше сдерживать полыхавшего в нем чувства, он весь вытянулся, натянулся струной, обхватил слизеринца за шею и, почти зарычав, впился в его розовые, тонкие губы.       Драко на секунду замер, но потом, видимо, по привычке попытался перехватить инициативу в поцелуе. Гарри не дал ему этого сделать. Слишком силен был градус страсти, кипевшей в нем сейчас. Страсти голодной и больной. Страсти, отравленной этим: «Малфои не умеют любить, Поттер».       Гарри впивался, ввинчивался, врывался в этот рот исступленно и жадно, буквально захлебываясь от яркости и сумасшедшести своих ощущений. Больно и сладко. Горько и остро. И так всегда. Так всегда с ним. С его Драко. Ведь он его? Ведь его же? Гарри тянул, рвал его на себя, наверное больно вцепляясь руками в его широкие плечи и снова самозабвенно и остервенело жевал, грыз и засасывал чужие, но такие родные губы. — Что ты со мной делаешь, Гарри? — они разорвали поцелуй, чтобы суметь, наконец, как следует отдышаться. — Что же ты со мной делаешь? О, Мерлин! Я же не смогу, не смогу… — Драко страдальчески скривился и несчастно посмотрел в его глаза. — Гарри, детка, мы не должны… я всю ночь думал… связь со мной может быть опасна для тебя! Но я так слаб, малыш, мне так трудно… — Люблю тебя! — выдохнул Гарри и снова потянулся к опухшим от поцелуев губам Драко. — Люблю, люблю Драко! Так сильно лю… — Молчи! — Малфой захлопнул ладонью рот Гарри, и горячечно зашептал ему в ухо: — Молчи! Прошу тебя! Забудь обо мне, герой! Я лучше отрежу себе руку, чем хоть как-то наврежу тебе! У меня много врагов! И Эд пропал по моей вине! Я не прощу себе, если что-то… но я не могу сам! Я думал, что мы потрахаемся и это меня отпустит… Гарри, я идиот… Я пьянею рядом с тобой! Я становлюсь сумасшедшим! Мы не должны больше встречаться вот так… помоги мне все это закончить…       Гарри замотал головой, пытаясь освободиться от сжимающей его рот руки. Из-за обуявшей его страсти, он соображал плохо и слова Малфоя не сразу дошли до его сознания.Что он сказал? Много врагов? Ну, это ни для кого не секрет! И почему он решил, что исчезновение Эда связано именно с ним? Эд ведь тоже сын пожирателей! А еще Драко сказал, что боится навредить ему. Боится. Навредить. И всю ночь думал об этом? Да что за идиот! Не ему одному решать! Коктейль из чувств разлился и забурлил в его крови: недоверчивая радость, что он, все же, возможно, небезразличен Малфою смешалась с давящим страхом за него. Драко! Гарри хотелось кричать ему о своей любви, хотелось снова пить эти губы, но Малфой держал свою ладонь на его губах жестко, почти больно впаивая её в его кожу. Гарри раскрыл рот, насколько это было возможно в его положении и лизнул самую середину сжимающей его рот ладони. Драко вздрогнул, замер и рефлекторно ослабил захват. Этим и воспользовался Гарри, тут же выкрутившись из плена его рук. Вырвавшись из объятий слизеринца, он не удержался на ногах и упал бы, но Малфой успел бросить заклинание левитации. Как он так быстро сумел достать палочку? — Драко! — Гарри кинулся к нему. — Протего!       Прозрачный щит встал между ними. Гарри застонал от бессилия. Драко был очень искусен в щитовых чарах. Щит, поставленный Малфоем, мог продержаться до нескольких часов. А если чары обновлять, то и весь день. — Малфой, что ты творишь? — Гарри припал всем телом к ледяному щиту. Ну почему проклятую консервацию еще не сняли? Если бы у него был бы сейчас его обычный уровень магии, то он разнес бы этот гребаный щит, к соплохвостовым херам! — Сними щит! — Прости, Гарри. Так надо. — Драко отвернулся. — И отойди от щита, он холодный. — Пошёл ты к черту, проклятый Хорек, со своей заботой! — взорвался вдруг Гарри. — Что ты там навоображал себе, идиот? Что я гребаная принцесса, которую нужно оберегать? Я герой! Слышишь? Герой! — Гарри в отчаяньи стукнул кулаком по щиту. — Это я должен оберегать тебя — придурочную, вредную, блондинистую принцессу-идиотку! Сними щит, сейчас же! Я люблю тебя, урод! И ты ничего с этим не сможешь сделать! Слышишь, придурок! Люблю! — Поттер, уходи. — практически без эмоций. — Если я принял решение, то никогда его не изменю.       Малфой взмахнул палочкой и молочный туман затянул гладкую поверхность щита. Воцарилась звенящая тишина. Не стало слышно даже бульканий из котла. Гарри обессиленно сполз на пол. Малфой наложил заглушающее и чары отвода глаз. Упрямый идиот. Любимый, упрямый идиот.       Гарри поднялся и по-магловски отряхнул одежду. Малфой обязательно скривился бы, увидев это. Но Гарри можно побыть немного маглом. Он же не такое гребаное, идиотское совершенство, как этот невъебенный Малфой. Упрямое, идиотское совершенство. Но, ничего. Завтра с Гарри снимут консервацию и они поговорят с Малфоем уже на равных. И этому проклятому, придурочному упрямцу не удастся больше так трусливо слиться!       Гарри накинул мантию-невидимку, бросил открывающее заклинание на дверь и, не оглядываясь, вышел. * серпентарий — змеиная ферма, место содержания змей.