Мальчик - который - мой

      Гарри стоял почти у самого края обрыва с которого он когда-то чуть было не упал, и задумчиво смотрел вдаль, куда-то за линию горизонта. Погода испортилась. Поднялся ветер, небо затянулось низкими, серыми облаками, а зеркально-гладкая до этого поверхность озера заволновалась и заиграла резво набегающими друг на друга барашками волн. Сразу стало ощутимо прохладнее, но Гарри вряд ли сейчас чувствовал холод.        Навалившееся на него вязкое оцепенение, граничащее с безразличием будто отключило все его рецепторы. Он казался себе сломанной, никому не нужной и выброшенной за ненадобностью игрушкой. Он продолжал зачем-то жить, дышать, но глубоко внутри него что-то сломалось и вряд ли уже подлежало восстановлению.        Гарри вдруг поймал себя на малодушной мысли, что он наверное даже был бы рад, если бы Малфой не стал проявлять странного для него благородства и просто промолчал об истинном положении вещей в их с ним отношениях. Проще говоря, обманываться призрачным счастьем и не знать ужасной правды было бы для Гарри в разы проще, чем ощущать себя сейчас глупой марионеткой, которой враз оборвали все ниточки и вырвали сердце.       Мысль была действительно малодушной и недостойной и он даже рассердился бы на себя за неё, если бы мог. Оглушающая боль, обрушившаяся на него после признания Драко, была слишком нестерпимой, чтобы он мог корить себя за происки сознания, как можно было бы избежать её. — Наконец-то я тебя нашла! — Гарри вздрогнул от неожиданности и, подавив в себе зарождающееся раздражение, — и чего им всем от него нужно? —медленно повернулся на голос.       Луна, босая, с распущенными по плечам взлохмаченными волосами, стояла в трёх шагах от него, смотрела ему в глаза и улыбалась с той счастливой безмятежностью, с какой могла улыбаться только она. — Я нашла тебя… наконец-то я тебя нашла, мой самый-самый любимый друг Гарри Поттер! Как же я рада!       Большие, голубые глаза девушки лучились таким неподдельным восторгом, словно она не видела его лет десять и вот вдруг неожиданно повстречала. Гарри привык к разным выходкам подруги, но такое поведение даже для неё было великой странностью. Насколько он помнил, она никогда не проявляла такой бурной радости при встрече с ним. — Луна, что с тобой? Мы недавно виделись… и почему ты без обуви? — Гарри взглянул на подругу чуть внимательнее и в груди у него неприятно ёкнуло — Луна плакала. Точнее, она всё так же безмятежно ему улыбалась, но по её щекам струились самые настоящие слёзы. Если учесть, что он никогда не видел её слёз, то сейчас он был очень озадачен, если не сказать взволнован. Ну вот, а он уже думал, что никогда ничего не почувствует! — Луна! Почему ты плачешь? Тебя кто-то обидел? Луна?       Он кинулся к ней, но она предупреждающе выбросила руку вперёд: — Не подходи, Гарри!       Гарри наткнулся на какую-то мягкую, невидимую преграду и не смог сделать больше и шага по направлению к девушке. На щитовые чары это было не похоже. Да и сама Луна была какая-то необычная и непохожая на себя. — Луна, что всё это значит? — Я принесла тебе вот это! — она быстро утёрла слёзы, стянула что-то со своей шеи и взметнула руку вверх.       В её ладони был зажат довольно длинный ремешок из драконьей кожи, на котором качался, тускло поблёскивая, кулон её отца, Ксенофилиуса Лавгуда. Довольно крупный, вылитый из золота треугольник с заключённым в нём кругом, разделённым на две половины — тот самый знак Даров Смерти, который отец Луны носил в своё время не снимая, как символ ищущих эти самые Дары. Что за глупость? Зачем ей понадобилось отдавать ему этот кулон?       Гарри открыл было рот, чтобы выразить своё удивление, но Луна не дала ему этого сделать: — Гарри, я хочу, чтобы ты носил его, пока я сама не попрошу тебя отдать его мне обратно! — Э-э-э… ну… — Я знаю, что это даже не артефакт, а простое золотое украшение, но это очень древняя вещь и кто знает… Я прошу тебя надеть этот кулон и не снимать его даже ночью. Сделай это ради меня, Гарри. — Луна молитвенно сложила ладошки, но вдруг, поморщившись, как будто от боли, откинула гриву своих густых, белокурых волос назад. Только сейчас Гарри заметил, что в правом ухе подруги болталась искусно сделанная из какого-то белого металла клетка, размером с кулак. В клетке сидел маленький, не больше пальца, дракончик. Дракончик открывал свою микроскопическую пасть и плевался огненными искорками прямо в нежную шейку Луны. — Это Милли. Уменьшенный детёныш краснохвостой карликовой хвостороги, — пояснила Луна, видя замешательство Гарри. — Малютка совсем. Всегда нервничает, когда я волнуюсь. — Она просунула палец в клетку и осторожно погладила дракончика по шипастому лобику. Тот моментально успокоился, закрыл бисерные глазки и умилительно зевнул. Луна снова занавесила волосами эту странную сережку-клетку и подняла на Гарри свои прозрачно-голубые глаза: — Не знаю как, но кулон должен тебе помочь. — Помочь в чём? — Мне приснился сон, Гарри, а ты же знаешь, что снам иногда нужно верить. Скажи, ты же пообещаешь мне носить это, не снимая? — Луна потрясла кулоном в воздухе и выжидающе уставилась ему в глаза. — Ну, если для тебя это так важно… но твой отец… — Мой отец в курсе! — отмахнулась она. — Помни, Гарри: ни под каким предлогом не снимай его! Сделай это если не ради меня, то хотя бы ради того, кому ты по-настоящему дорог! — Луна разжала ладонь и кулон упал на землю. — Ещё встретимся, мой самый-самый любимый друг Гарри Поттер! — По-настоящему дорог? Ничего не понимаю… о чём ты говоришь, Луна?       Луна ласково посмотрела на него, улыбнулась ему своей фирменной улыбкой и провела рукой по воздуху, как будто снимая невидимую паутину. — Слушай своё сердце, Гарри. И тогда поймёшь. Извини, но я больше не могу здесь находиться, каждая минута отнимает у меня месяц жизни. До скорой встречи, мой самый лучший и прекрасный друг! — она помахала ему рукой и тут же развернулась к нему спиной. Наклонив голову вперёд, она замерла, как будто рассматривая что-то в своих руках и… растаяла в воздухе.       Гарри изумлённо смотрел на то место, где только что стояла его подруга и решительно ничего не понимал. Луна именно растаяла в воздухе. Не аппарировала, как все нормальные маги — хотя в Хогвартсе, как известно, аппарировать обыкновенному магу было нельзя — а рассеялась подобно дыму. Так умели делать только духи, да и то не все. Характерного хлопка и воздушных завихрений, которые обязательно присутствовали при любой аппарации тоже не было. Гарри наверное решил бы уже, что это ему всё привиделось, если бы не кулон, лежащий на земле, в трёх шагах от него. Но подходить к нему, а тем более брать его в руки было небезопасно. Мало ли кто мог прийти к Гарри под личиной Луны.       Гарри вытащил палочку, провёл ею по воздуху — невидимая преграда, которую создала Луна между ними, ожидаемо исчезла. — Веритас! — Гарри бросил заклинание истины на кулон.       Никаких белых или красных всполохов, говорящих о наличии магии в предмете. Обыкновенное украшение и ничего более. Гарри вдруг вспомнил, что малфоевский перстнень охраняет его от любой опасности и что если даже на кулон были бы наложены темномагические чары, то самое большее, что он бы почувствовал, надев его, — это небольшое недомогание. Сердце уже в который раз болезненно сжалось. Драко ведь нелегко придётся без своего фамильного артефакта. Зачем же он…       Гарри постарался отогнать от себя мысли о Драко, чтобы снова не уйти в глухое уныние и призвал кулон. Надевать его он пока не стал. Перед этим он всё же решил найти Луну, чтобы расспросить её обо всём поподробней. * * *       Эдди отшатнулся от незнакомца, быстро вскочил на ноги и, автоматически попятившись, упёрся спиной в полки с продуктами. Его щёки горели от смущения — он чувствовал себя чертовски неловко. Дёрнул же его нечистый обнюхивать этого непонятного, левого мужика. Пусть и очень даже физически привлекательного. Совсем с ума сошёл со своими гормонами. — Чего же вы так испугались, молодой человек? — незнакомец медленно, как будто через силу, поднялся с пола, плотоядно осмотрел Эдди с ног до головы и растянул чувственные губы в снисходительной усмешке. — Я кусаюсь только в исключительных случаях. Вам пока нечего бояться.       Эд отметил про себя, что движения у черноглазого какие-то чересчур скованные, будто даются они ему с большим трудом. Скользнув взглядом по его фигуре, он вдруг с ужасом заметил, что левая штанина брюк незнакомца вся пропитана кровью. — У вас кровь, сэр! Вы ранены! — Эдди тут же позабыл про своё смущение и подбежал к мужчине. — Вас порезал тот грабитель? Я сейчас вызову службу неотложной помощи! — Эд подорвался было бежать в подсобку, где находился телефон, но был молниеносно перехвачен за запястье. — Вам не нужно ходить туда, молодой человек! — черноглазый притянул его к себе. Чудесный мужской запах, от которого Эдди до этого буквально поплыл, снова забился в его ноздри и начал потихоньку отключать мозг. — Там отдыхает наш очень, очень плохой чёрный парень. — Там грабитель? Вы его туда загнали? — встрепенулся Эдди, поднял глаза на мужчину, но тут же поспешно отвел их в сторону. Тот рассматривал его со снисходительной полуулыбкой, как смотрят на несмышлённых детей или щенков. И было что-то ещё в этом взгляде. Что-то обволакивающее и лишающее воли к сопротивлению. — Он просто очень устал, — проникновенным голосом сказал незнакомец, — а я показал ему где тут можно полежать в тишине и спокойствии.       Черноглазый всё не выпускал запястий Эдди из своих рук и тот слегка запаниковал. Ситуация становилась по меньшей мере неприличной. Эдди вдруг вспомнил о своём даре управлять людьми. Уф-ф! Чего он сразу-то об этом не подумал?       «Отпусти сейчас же мои руки и позволь вызвать медицинскую службу! И не смей смотреть на меня так!» — мысленно приказал черноглазому Эд.       Ничего не изменилось. Красивый джентльмен всё так же тискал ему запястья и прожигал его своим непонятным взглядом. Эд был поражён. Его дар не действовал. И теперь было непонятно — у него вдруг исчезла способность управлять людьми, или просто его внушения не действовали именно на этого конкретного человека. Эдди не на шутку испугался и беспомощно взглянул незнакомцу в глаза. — Сэр, отпустите мои руки, — сипло выдавил он из себя. — О, извините! Конечно! — незнакомец улыбнулся, показывая безупречный ряд зубов, и выпустил наконец запястья Эда из захвата. — Потеря крови, знаете ли, некоторая замедленность реакций.       «Иди на улицу и вызови себе медицинскую службу из уличного автомата!» — снова мысленно приказал Эд. Он даже весь собрался и напрягся, чтобы теперь-то его внушение уж точно дошло до адресата. — Я сейчас схожу посмотрю, как там себя чувствует наш чернокожий друг, — незнакомец понимающе ухмыльнулся, как будто догадывался о том, что именно Эдди сейчас пытался сделать. И сделать опять безуспешно. — Хватит ему уже отдыхать, гостю пора возвращаться домой! — Но вы ранены, сэр! — пискнул Эд. — Это может быть небезопасно! — А вы бы прибрались здесь пока, молодой человек, — черноглазый кивнул в сторону бардака, который устроил грабитель. — Но… — Хлопотное это дело — возиться с непрошенными гостями, не находите? — незнакомец снова непонятно ему улыбнулся и направился в сторону подсобки.        Эд машинально отметил про себя, что двигался тот сейчас гораздо более свободно, чем когда только что встал с пола. Какое-то уж чересчур быстрое выздоровление. Странный, очень странный человек. И такой же странно притягательный. Эд попытался проанализировать то, что сейчас творилось в его душе по отношению к этому незнакомцу. Но у него ничего толком не получилось. Единственное, что ему было понятно, так это то, что этого красивого, загадочного джентельмена хотелось слушаться, подчиняться ему, да и вообще… хотелось. * * *       Луна отыскалась очень быстро. Она сидела в небольшой беседке среди розовых кустов профессора Спраут и что-то увлечённо плела. Присмотревшись, Гарри понял, что плела она венок, но то, из чего она его делала заставило его слегка содрогнуться. Это были как будто бы цветы. Отвратительные на вид, покрытые розоватой слизью, с шевелящимися усиками вместо тычинок. — О, Гарри! — Луна заметив его, повернулась в его сторону и радостно заулыбалась. — Как хорошо снова видеть тебя!       Теперь стало видно, что в ушах у Луны болтались её неизменные редиски и никакими клетками с уменьшенными драконами здесь даже и не пахло. Гарри отметил так же, что волосы Луны заплетены в огромное количество мелких косичек и уложены во впечатляющую конструкцию вокруг её головы. От былой лохматости не осталось и следа. — Я тоже рад тебя видеть, Луна, хотя мы с тобой совсем недавно виделись. — Ты же знаешь, Гарри — время для меня вторично. Присаживайся! — она кивнула на место рядом с собой. — Ты хочешь посмотреть как я плету венок из трансфигурированных гремучих однодневок?       Смотреть на то, как Луна возится с этими странными, омерзительными цветами было последним, чего Гарри хотел в этой жизни, но сказать об этом прямо, он по понятным причинам не мог. — Ты знаешь, они, на данный момент, самое лучшее средство от мозгошмыгов! — Луна посмотрела на него так, словно ожидала увидеть на его лице восторг по этому поводу. — Гремучие однодневки это насекомые, вообще-то. Но я их трансфигурировала в цветы и в таком состоянии они могут жить больше недели! А ведь обычно они живут всего один день! Чудесно, правда?       Ничего чудесного Гарри в этом не находил, но ему пришлось вежливо кивнуть. — Я и тебе такой же сплету, Гарри! — щедрость Луны просто не знала границ. — Однодневки поедают мозгошмыгов, а уж у тебя они такие откормленные. Ты развёл в своей голове целую ферму по их производству… — Луна, ты отдала мне кулон своего отца. Зачем? — Гарри выложил украшение на столик перед ней. — Это ведь была ты, верно?       Девушка отложила в сторону недоделанный венок и нежно провела пальцем по кулону, очерчивая его контуры. — Если он у тебя, Гарри, то я несомненно тебе его отдала. А если я его отдала тебе, то значит так было нужно. Всё просто. — Она пожала плечами, мягко ему улыбнулась и снова взялась за своё плетение. — Но ты сказала, что я должен носить его ради человека, которому я по-настоящему дорог. Но ты так и не сказала кто этот человек. — Гарри, но ведь это же так очевидно… — начала было Луна, но сзади послышались быстрые шаги и в беседку вбежала запыхавшаяся Джинни. — Любимый! Ну наконец-то! — Джинни бросилась к Гарри и буквально вцепилась в него. — А я услышала твой голос и побежала, как сумасшедшая! Ты где пропадал? Я уже с ног сбилась тебя искать! — Здравствуй, Джинни! — Луна ласково посмотрела на липнущую к Гарри Джинни. — Ой, прости, Луна! Я тебя даже не заметила! Здравствуй, конечно! — Джинни мельком взглянула на Луну, слегка ей улыбнулась и снова судорожно прижалась к Гарри.       Гарри поймал себя на том, что ему как никогда неприятны сейчас прикосновения Джинни, но оттолкнуть её, или ещё как-нибудь выразить своё неудовольствие он естественно не мог. — Милый, пошли! — Джинни потянула Гарри к выходу из беседки, всё так же не отлипая от него. — Да, малышка, сейчас пойдём, подожди минуту, — он аккуратно высвободился из объятий девушки и подошёл к столику, чтобы забрать с собой кулон Ксенофилиуса. Но сделать это он не успел — Луна быстро накрыла украшение ладонью и подняла на него свои небесные глаза. — Я хочу, чтобы ты помнил, Гарри, что человек, которому ты по-настоящему дорог всегда рядом с тобой. Даже тогда, когда ты думаешь, что это не так! — она отложила свой шевелящийся венок в сторону, поднялась с лавки и подошла к Гарри почти вплотную. — Наклонись!        Гарри послушно склонил голову и Луна аккуратно надела на него кожаный ремешок с болтавшимся на нём символом Даров Смерти. — Люби-и-имый! Ну пошли уже! — капризно хныкнула Джинни и, снова вцепившись в Гарри, потянула его за собой. — Подожди, Джинни! — Гарри уже с видимым раздражением высвободился из её цепких рук. — Луна, мне нужно у тебя спросить… — Я обязательно сплету тебе такой же венок, Гарри! — Луна снова уселась на лавку и завозилась со своим отвратительным рукоделием. — Но… — Можешь даже не благодарить меня!       Гарри вздохнул. Больше от Луны вряд ли чего можно было добиться. Он оглянулся на притихшую Джинни. Та с видом побитой собачки мялась у него за спиной. Увидев, что Гарри обратил на неё своё внимание, она вся вспыхнула, засияла и с готовностью потянулась к нему: — Любимый мой… Гарри…       Гарри вдруг стало невыразимо жалко Джинни. Ведь это очень больно, когда ты любишь, надеешься, а тебя или не замечают, или отталкивают. Перед глазами встал образ Малфоя, кривящего тонкие губы в презрительной ухмылке: «Ты не забыл, что я ненавижу тебя, герой?»       Он порывисто притянул Джинни к себе и зарылся носом в её пушистые рыжие пряди. Как там сказала Луна? Тот, кому он дорог по-настоящему, всегда будет рядом с ним? Как он так долго мог не замечать очевидного? Кто с ним рядом всегда, несмотря ни на что? Конечно же она, его Джинни. Как он мог променять человека, который действительно его любит на эту бездушную аристократическую ледышку? На своего извечного врага?       Он обнял ошалевшую от счастья Джинни за плечи и нежно поцеловал её в веснушчатый носик. Как часто делал раньше, пока не сошёл с ума по Хорьку. — Пойдём, Джин, — не выпуская Джинни из объятий, он увлёк её за собой. — Спасибо тебе, Луна! — Говорю же — можешь меня не благодарить! — Луна даже не оторвалась от своего занятия. — Вот когда наловлю однодневок и тогда обязательно…       Гарри с Джинни уже её не слушали. Они вышли из беседки и, обнявшись, медленно направились к замку. Джинни что-то весело щебетала, но Гарри её почти не слушал. В душе опять разрасталась тоска. Он уже успел пожалеть, что повёл себя импульсивно и зачем-то снова подарил Джинни надежду. Её прикосновения невероятно тяготили и сковывали его и ему вдруг подумалось, что Малфой мог испытывать такие же чувства, когда находился рядом с ним. Он ведь признался, что всё это время тупо разводил Гарри на секс, а для чего это ему всё было нужно, как не ради выгоды? Может быть даже Драко приходилось принимать какие-нибудь специальные возбуждающие зелья, чтобы побороть в себе отвращение?       Стылый комок в горле и за грудиной разросся и стал невозможно горячим. Гарри усилием воли подавил в себе эту новую волну горечи. То, чего у него всегда было с избытком, так это его бесконечного и действительно геройского терпения. Он многое вытерпел за свою не слишком долгую жизнь и был уверен, что переживёт и эту разрывающую внутренности боль.       Только вот Джинни, всё-таки, не надо было дарить ложных надежд. Хотя… если человек по-настоящему любит, то его любви, наверное, хватит на двоих. И даже если нет душевных сил полюбить в ответ, то всегда есть такое чувство, как благодарность. Он был бы очень благодарен тому человеку, который просто любил бы его и принимал таким какой он есть. Гарри задумался. Нельзя раскидываться людьми, которым ты дорог. Может быть, у них с Джинни всё же есть будущее?