Мальчик - который - мой

      Эдвард не чувствовал к этому человеку ничего. По крайней мере, он пытался себя в этом убедить. Он даже не знал его имени. Сначала Эд даже не подумал о том, чтобы спросить, а теперь такие вопросы наверное выглядели бы неуместными. Безымянный джентльмен в какой-то степени завораживал. Довольно высокий и неплохо сложенный, он поражал воображение звериной грацией движений и безбашенной нахальностью чёрных глаз.       Яркая, даже слишком яркая для мужчины внешность несла в себе, тем не менее, какую-то агрессивную, самцовую составляющую. Четкий, красиво очерченный рот, мужественная линия челюсти, немного хищная форма носа, идеальные брови и, конечно, глубокие колодцы глаз — он был однозначно красив, но красотой жёсткой, энергичной и подавляющей. Эд буквально чувствовал, что сила, исходящая от этого человека, его мощная энергетика как будто оглушали его, лишая любой воли к сопротивлению. Близость его тела, его запах, всепонимающие, жгучие взгляды заставляли дышать через раз, ловить сердце где-то в горле и понимать, что встают у него сейчас не только волоски на теле.       Эдди вдруг осознал, что если этот человек вдруг вздумает загнуть его где-нибудь в укромном углу, то он не только не окажет сопротивления, а сам натянется на него с радостью. Ни Дэн, ни какие другие мужчины не вызывали в нём такой откровенной животной похоти, какую вызывал незнакомец. И это было странно. Ведь в Дэна Эдди был практически влюблён. Трепетно и восторженно. Здесь же не было никаких сантиментов, а просто горячее желание чтобы ему вставили, не утруждая себя разговорами и всякой романтической шелухой. Эдди не помнил ничего из своей прошлой жизни, как-то был ли у него вообще сексуальный опыт. Поэтому это неуместное и сумасшедшее желание другого мужчины вводило его почти в панику и вызывало малодушное желание сбежать. — Да, сэр, вам неожиданно стало плохо, но мы для вас уже вызвали такси!       Эд, до этого рассеянно сметавший с пола следы недавнего нападения чернокожего амбала, резко обернулся. Красавец без видимых усилий тащил растерянно моргавшего грабителя к выходу, обнимая его за плечи почти как родного. — Ничего, с кем не бывает, — заливался черноглазый соловьём, сочувственно похлопывая здоровяка по мускулистой руке. — Приедете домой, выпьете ромашкового чая и в постельку. — Ромашкового чая? — пробасил амбал и в его голосе почувствовалась что-то похожее на робкую надежду. — А поможет?       Не удержавшись, Эдди прыснул. Физиономия несостоявшегося горе-грабителя была сейчас на редкость глупой. Да и вообще, где эта гора мышц и где какой-то там старушечий ромашковый чай? Что с ним сделал этот черноглазый демон? Неужели так сильно приложил его головой?       Черноглазый демон, между тем, бросил на Эдди быстрый пронизывающий взгляд, улыбнулся ему с какой-то лукавой порочностью и снова продолжил непринуждённую светскую беседу с явно заторможенным громилой: — Конечно, сэр, даже не сомневайтесь! Вам ведь уже и так намного лучше, верно? — Ну да… — Отлично! Вам нужно заниматься своим здоровьем, вы ещё так молоды… — уже на самом выходе из магазина незнакомец вдруг оглянулся на Эда и окинул его таким взглядом, что у того разом вспотели и затряслись руки, а лицо загорелось, как будто в него плеснули кипятком. Ещё пару секунд посканировав бедного парня своими невозможными очами, красавец довольно ухмыльнулся и снова повернулся к опекаемому им чернокожему.       Когда они вышли за дверь, Эд еле сдержался, чтобы не кинуться следом и не запереть её. Этот вылизанный хлыщ играл с ним как кошка с мышкой и для него это было, похоже, привычным стилем поведения. Черноглазый управлял людьми, как умелый кукловод в марионеточном представлении. Агрессивный шкафообразный громила слушался его, как наивная школьница в пубертате, а сам Эдди в присутствии этого джентльмена тоже как будто терял разум. С таким Эд сталкивался впервые, по крайней мере, в той жизни, которую помнил и которой сейчас жил. Этот мужчина был не похож ни на кого из его окружения. И то, что он не подчинялся его дару внушения, а даже наоборот, как будто подчинял сам, вызывало с одной стороны восхищение, с другой безотчётный страх.       Пока Эдди боролся со своими внутренними демонами, колокольчик на входной двери блямкнул и на пороге снова нарисовался черноглазый незнакомец.Уже без будущего поглотителя ромашкового чая. Сердце неожиданно радостно дёрнулось и зачастило, а в животе закрутился тугой ком. Где-то глубоко в подсознании Эд всё же боялся, что этот человек уедет на вызванном такси в свою неизвестную жизнь, оставив его наедине с нереализованными желаниями и страхами. Теперь, когда стало ясно, что незнакомец никуда пока уезжать не собирался, адреналиновая волна ударила по нервам и погнала словно враз вскипевшую кровь по венам. Тело одерживало однозначную победу над замутившимся разумом.       Незнакомец снова смотрел на Эдди так, как будто видел его насквозь и одобрял его желания. Он понимающе усмехнулся и медленно двинулся к нему. Если бы Эд мог сейчас адекватно соображать, то, наверное, заметил бы, что красивый джентльмен уже абсолютно не хромает и на его идеальных брюках нет больше и пятнышка крови. Но Эду сейчас было не до таких мелочей. * * *       Гарри с Джинни уже подходили к лестнице, ведущей в их гриффиндорскую башню, когда со стороны коридора послышался шум и гвалт голосов. Гарри автоматически оглянулся и невольно замер. Слизеринцы, всей своей немногочисленной толпой, шли в сторону Большого зала и весело переговаривались. Как раз наступило время ужина и они, видимо, направлялись на этот самый ужин. Немного впереди, как король перед своей свитой, вышагивал ослепительный, как солнце в мае, Драко Малфой. Забини шёл почти вровень с ним и рассказывал ему что-то явно захватывающее, потому что Драко слушал его с вниманием и пока не замечал застывшего и вцепившегося мёртвой хваткой в талию Джинни Гарри. — Гарри, ты чего? — Джинни заглянула ему в глаза и тихонько потянула его за рукав мантии. — Гарри?       Но Гарри как будто застопорило. Он стоял и смотрел на расслабленно улыбающегося мулату Забини Хорька и в нём медленно закипал гнев. Замороженность и тупое оцепенение, захватившие его после разговора с Драко, отступили и теперь новое болезненное чуство стало заполонять всё его существо. Страдание и боль, пожиравшие Гарри изнутри, как будто усилились во сто крат, когда он увидел, что этот аристократичный ублюдок после их тяжёлого разговора чувствовал себя весьма комфортно и даже вёл интересные беседы со своими черномазыми, смазливыми приятелями. Малфою было всё равно. Он уже и думать забыл, наверное, о том инциденте, что произошёл между ними у озера и даже совесть не мучила гада. Хотя что-то там он вякал про эту самую совесть. Гарри ещё сильнее сжал Джинни за талию и она, не выдержав болезненного захвата, слегка ойкнула и стукнула его по плечу. — Гарри, ты что тво… — договорить она не успела, потому что Гарри вдруг грубо дёрнул её на себя и с силой впился в её полураскрытые губы.        Ошалев от такого неожиданного поворота, девушка на секунду растерялась. Но только на секунду. Буквально тут же она прильнула к нему, как будто вклеиваясь в его тело, обхватила его спину руками и начала яростно и голодно ему отвечать.       Гарри не отпрянул от Джинни, что точно бы сделал, если бы в нём не рокотали сейчас захлёстывающие горечью эмоции. Не засоси он сейчас Джинни, Малфою бы точно не поздоровилось. Гарри с удовольствием измочалил бы о свои кулаки его самодовольную, холёную физиономию. Оттрепал бы по-магловски, даже не дав ему вытащить свою пижонски украшенную палочку.       Что стало спусковым механизмом его вдруг вспыхнувшего гнева, Гарри и сам не смог бы объяснить. Неужели только возмутительно спокойный вид Малфоя? Или слишком близко притирающийся к Хорьку развязный мулат? Но это был первый раз за всё то время, что он бегал за Хорьком, когда он действительно боялся не сдержать себя и кинуться на него совсем не с любовными объятьями. Нет, у Гарри и раньше Малфой будил стойкое желание врезать ему промеж глаз, но такой чистой, яркой, незамутнённой злости как сейчас, этот хлыщеватый блондин не вызывал в нём никогда. И это даже пугало.        Люди с высоким уровнем терпения, к коим относился и Гарри, очень часто, сцепя зубы, сносили все тяготы и даже унижения до той поры, пока не срывалась резьба с их великой психологической выносливости. И тогда их действия могли быть весьма непредусмотрительными, жёсткими и даже жестокими. Гарри же только проявил обычный эгоизм влюблённого. По крайней мере, до чувств Джинни ему сейчас не было никакого дела.       Ей просто не повезло оказаться рядом с Гарри, когда у него вдруг сорвало его ревнивые тормоза. Хотя она вроде как не жаловалась, а даже очень наоборот. Взъярившись на Малфоя, Гарри вцепился в Джинни, как утопающий за соломинку. Он всасывался в неё с такой исступленной жадностью, как будто хотел выплеснуть в этот поцелуй весь яд своих накопившихся боли и гнева. Из-за этого, со стороны их взаимное лобызанье выглядело до неприличия страстным.       Чего хотел Гарри? Показать Малфою, что не сильно-то он переживает из-за их разрыва и на вакантное место его пары всегда отыщутся желающие? Однозначно, да. Но его действия были продиктованы не умственным расчётом, а лишь импульсом.       Гвалт неожиданно затих и стали слышны только отдельные смешки и непрекращающийся топот ног слизеринской толпы. Змеи прошествовали мимо целующихся почти в гробовом молчании. Никто не посмел прокомментировать увиденное. Даже его великосветское величество Малфой не сказал своё ожидаемое «фэ». Ему так всё равно? Гарри с трудом оторвался от осоловелой от страсти Джинни и посмотрел вслед удаляющейся толпе слизеринцев. Малфой всё так же шёл рядом с Забини и продолжал о чём-то мило с ним беседовать. Похоже эротический выпад Гарри не возымел на него абсолютно никакого эффекта.       В отличии от Джинни, которая снова попыталась притиснуться к его телу, выпячивая при этом свои распухшие варениками губы и явно требуя продолжения. Гарри замутило. Волна стыда и раскаянья накрыла его. Он не любил и не хотел эту девушку, но всё равно, раз за разом дарил ей надежду и даже вот использовал для своих низких целей. Это было невыносимо. Вдруг резко пришло понимание, что он никогда не сможет полюбить её, чего бы там не пророчествовала Луна. Ни за что и никогда. Чувство острой жалости к Джинни заставило его прижать её трепещущее тело к себе и жарко прошептать ей куда-то в макушку: — Прости меня, Джинни, я такой урод… прости… малышка… прости… * * * — Что эта была за тошнотворная демонстрация гриффиндорской сексуальной распущенности? — тихо проговорил Забини, приподняв бровь и буравя глазами невозмутимого Драко. — Я чего-то не знаю? Вышел указ министерства о скорейшем размножении Героя? И наш послушный Золотой мальчик приступил к осуществлению… — Блейз, не неси ерунды! — резко оборвал его Драко и раздражённо поджал побледневшие губы. — Если желаешь посплетничать о Золотом мальчике, то для этого всегда есть Панси, или Браун с Гриффиндора. Ко мне можешь не приставать со всем этим вздором! — Хм, да? Забавно! Я так понимаю зависимость от Героя прошла, как лёгкий насморк? — Блейз одобряюще пихнул Драко плечом и ощерил зубы в ослепительной улыбке. — Или болезнь всё же приняла скрытые формы? — Забини! — прошипел Драко и ткнул зазевавшемуся Блейзу палочкой в бок. — Если ты ещё раз только заикнёшься мне о чём-то связанным с Поттером, то я тебе обещаю, что ты будешь очень долго жалеть, что твой язык вырос таким длинным! Понятно? — Драко так зло сверкнул на друга глазами, что тот сразу перестал улыбаться и, картинно вздохнув, убрал со своего бока довольно больно впившуюся в него палочку.  — Драко, Драко, какие же вы оба идиоты… всё-всё, молчу! — Блейз поднял руки в примиряющем жесте и пантомимно изобразил, что уж теперь-то его рот закрыт на замок навечно.       Кривлянья Забини не возымели своего обычного действия — Драко даже не улыбнулся. Блейз незаметно для Драко просканировал его быстрым, встревоженым взглядом и оглянулся на Поттера. Тот уже перестал мусолить свою рыжую и теперь обнимался с ней как не в себя и судорожно целовал её во взлохмаченную макушку.       Блейза прошила волна раздражения на шрамоголового идиота. Как он смеет тискать эту рыжую жабу, когда его друг так очевидно страдает из-за этого? Хотя очевидно это было только ему. Зная Драко ещё с самого сопливого детства, он довольно сносно умел читать все его эмоции. Он прекрасно увидел, например, как побледнел его Драко, наткнувшись взглядом на эту беззастенчиво сосущуюся парочку. Как зло поджались его губы, заполыхали нехорошим огнём глаза и по лицу прошла лёгкая судорога. И как практически без перехода потухла в нём эта первая эмоция и его лицо замерло и заиндевело в своей обычной, презрительно-высокомерной маске. Блейз подавил тяжёлый вздох и принялся как ни в чём не бывало снова рассказывать Драко про свою домашнюю любимицу — белоснежную самку гипогрифа Снежинку. Нужно было отвлечь Драко, чтобы он ни в коем случае не подумал оглянуться на этого зеленоглазого кретина. * * *       Черноглазый приближался к Эду, как хищник к загнанной в угол жертве — медленно, не торопясь и даже как бы лениво. Но вся эта его расслабленность в движениях была лишь видимостью. За всем этим чувствовалась звериная самцовая сила, которая сдерживалась как будто лишь для того, чтобы несчастный объект охоты ненароком не выблевал бы свои внутренности от страха и не сдох бы раньше времени.       Может быть, эта была излишняя юношеская впечатлительность, может быть, жажда выдать желаемое за действительное, но Эдди видел то, что он видел. И это вдруг его ужасно смутило и напугало. Жаркая волна окатила всё его тело, во рту стало сухо, а живот скрутило болезненным спазмом. С трудом сглотнув набежавщую дурноту, Эдди непроизвольно попятился. Красавец приостановился и с лёгкой насмешкой принялся осматривать покрасневшего Эда с головы до ног раздевающим, трахающим взглядом. — Может быть чаю, сэр? — Эдди как будто со стороны услыхал свой голос. В голове лихорадочно заметались мысли. Он что, предложил незнакомцу чай? Зачем? Этот человек не должен соглашаться! Он должен вымётываться отсюда, и как можно скорее!.. — Было бы весьма неплохо! — черноглазый посмотрел Эдди в глаза с иезуитской улыбкой, как будто без труда читал все его мысли, но не считал нужным придавать им особого значения. — Пойдемте за мной… ну в комнату для персонала… — голос Эдди сорвался, но незнакомец даже не подал виду, что заметил это. — Да я уже, похоже, знаю дорогу, — голос черноглазого стал сладким и тягучим, как патока. — А, ну да… — Эд смутился ещё больше.       Действительно ведь знает. В их небольшом магазинчике единственное подсобное помещение, если не считать нескольких складских. И именно в подсобке держал черноглазый грабителя и… В голову вдруг пришла дикая мысль, что он ведь абсолютно не знает этого человека и что когда Эд валялся в отключке, тот мог здесь вполне себе похозяйничать и даже что-нибудь украсть. А что если тот амбал его подельник? Но тогда непонятно для чего… — Я так думаю, что здесь всё на своих местах и ничего не пропало? Я зашёл сюда, когда грабитель только напал на вас.       Эд беспомощно посмотрел на черноглазого. Да что же это такое? У него на лбу высвечивается бегущая строка с его мыслями? Как этот человек так легко считывает их? В голове забрезжило какое-то смутное воспоминание, но тут же рассеялось, так и не сформировавшись. — Вы видели как он напал на меня? — Можно сказать и так, — незнакомец вдруг посерьёзнел и подошёл к Эду совсем близко. — Вы ударились головой. Нигде не болит? — он вдруг мягко провёл пальцем ему по скуле.       Эд замер, ловя это движение. Как намагниченный он потянулся за этой невесомой лаской. В голове образовался вакуум, а сердце дробно заколотилось о стенки своей темницы. Опомнившись, Эдди хотел было отшатнуться, но его уже схватили, смяли и стиснули в объятьях.