Мальчик - который - мой

      Для того, чтобы найти наконец Эдварда Палмера, Драко, казалось, подготовил всё. Порт-ключ с поисковым зельем на крови Эда был уже давно готов, как был готов запас оборотных зелий, с растворёнными в них волосами простых маглов. Оказаться на незащищённых территориях в своём истинном обличье было опасно, поэтому после разговора с Пивзом, Драко отправился в заброшенную теплицу, где при помощи оборотного зелья преобразился в жилистого рыжеватого детину. Теперь, чтобы при перемещении в пространстве оборотка не развеялась, полагалось выждать как минимум минут десять.       Трансфигурировав зеркало из водяного фонтана «Агуаменти», Драко придирчиво принялся осматривать свою новую, далёкую от изящества фигуру и невыразительное, грубоватой лепки лицо. Магл, на волосе которого было сделано оборотное, оказался на редкость малопривлекательным и неказистым типом. Самое то, что нужно. На всякий случай, Драко наложил на себя ещё и чары отвода глаз для того, чтобы ни его странная для маглов одежда, ни он сам, ни в ком не пробудили бы ни малейшего интереса.       Драко осмотрел нового себя ещё раз и невесело усмехнулся. Если бы кто-то очень знающий догадался о вейловской составляющей его крови и сумел добыть хоть один его волос, то все эти его манипуляции были бы практически бесполезны. Всего одно специальное, выявляющее вейлу заклинание, и вся оборотка слетела бы с него к драклам.        По-хорошему, чтобы уж точно быть полностью неуязвимым в этом смысле, следовало наложить на себя ещё серию сложных, охранных заклинаний. Но это заняло бы слишком много времени, да и вряд ли понадобилось бы, потому что, слава Мерлину, никто кроме родителей и профессора Снейпа не знал об этой червоточине в роду Малфоев. Да и заклинание, выявляющее вейлу, было малоизвестно и делалось строго адресно.       Здесь всё было и просто и сложно одновременно: обычное заклинание истины посылали не напрямую, а через фиал с оборотным зельем, в котором был растворён волос именно той вейлы, которую нужно было вывести на чистую воду. Луч заклинания, рассеянный через фиал, попадая на кожу вейлы, заставлял её светиться, а оборотка, если она вдруг была на несчастной, вмиг спадала, являя миру её истинное лицо.       Такие сложности были придуманы чистокровными ещё в древности, видимо, чтобы уберечь чистоту своей крови. Тогда, когда ещё не были изобретены специальные, диагностирующие кровь, зелья. По примеру рода Малфоев, это не всегда помогало. Их предок, взявший в жёны вейлу, видимо настолько очаровался ею, что и не подумал что-либо проверять. Или же не захотел, что вероятнее всего.       Волосы Драко, во избежание проблем, были зачарованы на невыпадение в течении дня. Сразу же после того, как профессор Снейп озвучил семейству Малфоев о вступлении их сына в наследие вейл. Поэтому теперь раздобыть даже единственный волосок с головы Драко без его ведома, было практически невозможно. Ну если только втайне не срезать ножницами, или режущим «Секо». Но такое можно было безнаказанно сотворить с ним только при его глубоком сне, что всё равно было невозможно, потому что перед тем, как заснуть, Драко всегда накладывал на себя охранные. Он всё-таки был Малфоем до мозга костей — нечистокровность его рода задевала его гордость и он надеялся навсегда сохранить это в тайне. Отсюда и были все эти предосторожности с зачарованными волосами.       В современном магическом обществе вейлы уже давно не подвергались гонениям и считались почти полноправными его членами. Что до маглорождённых и полукровок, так они вообще охотно женились на этих очаровательных в своей человеческой форме созданиях. Предатели крови, вроде семейства Уизли, тоже не брезговали такими мезальянсами — например, по недавним слухам из газет, один из рыжих братьев дружка Золотого мальчика, тоже не так давно женился на какой-то француженке с вейловскими корнями.       Драко не позволял себе сейчас думать о Поттере, хотя воспоминание о рыжей семейке Уизли тут же вынесло его на эту скользскую дорожку. Чтобы отвлечься, он наколдовал часы. Время необходимое для закрепления оборотки вышло и уже можно было приниматься за дело. Всё должно пройти гладко, потому как предусмотрено практически всё. Драко машинально покрутил перстень на своём пальце. Последнее время это вошло у него в привычку. Даже одного прикосновения к этому символу их с Поттером магического брака, хватало ему для того, чтобы взять себя в руки, сконцентрироваться и успокоиться. Видимо брачная магия всё же делала своё дело.       Медлить больше было нельзя. Взявшись двумя руками за поисковый порт-ключ, Драко аппарировал. * * *       Мир вокруг Дэна был какой-то неправильный и жестокий. Он зачем-то подло раскачивался и так и норовил уронить бедного парня на землю. Сопротивляться миру было сложно, но Дэн всё же не думал сдаваться. Он упрямо пёр своё болтающееся в пространстве тело, по знакомому с детства маршруту, давя в себе приступы тошноты и смаргивая время от времени подступающие к глазам предательские слёзы. Несмотря на то, что Дэн сейчас мало что помнил и понимал — он был безбожно, просто по-свински пьян — в его груди всё равно саднило болью: его маленькая девочка, его любимая Элизабэт, которой он готовил такой роскошный сюрприз, изменила ему. Вот так просто: приехала со своей волонтерской миссии в обнимку с каким-то нахальным, забитым под завязку татухами, здоровенным латиносом и дала Дэну от ворот поворот.       Дэн сам от себя не ожидал, но обманутый в своих самых лучших чувствах, он неожиданно заехал латиносу в челюсть, сразу же получил от него нехилую обратку, накинулся на него снова и всё это дело точно переросло бы в приличную такую драку, если бы Лиз не спасла положение. Она встала между своим уже бывшим и теперешним парнем и громко заявила, что она беременна от своего милого Хосе и Дэн не должен мешать счастью их новой, уже почти сформировавшейся семьи. После такой проникновенной тирады, Дэну ничего больше не оставалось, как позорно слиться и идти топить своё горе в ближайшем пабе. Не мог же он оставить без отца то, что зрело сейчас в животе его всё ещё горячо любимой женщины.       Сколько он залил в себя спиртного, Дэн не помнил. Судя по всему, огромное количество. Вот не нужно было делать так. Совсем не нужно. Он уже был на подходе к дому, а точнее как раз почти подковылял на неверных ногах к его с родителями магазинчику, когда стало происходить что-то совсем уж странное, непонятное и даже противоестественное. Какие-то фигуры в длинных серых одеяниях принялись вдруг выскакивать прямиком из воздуха, почти прямо перед самым его носом.       В руке у каждого было что-то похожее на смычок, только вот скрипки Дэн ни у кого из них не заметил. Вспышки света ослепили его. Странные люди кричали какие-то непонятные слова и размахивали своими палочками-смычками. Смотреть на всё это было больно из-за слепящего, мечущегося света. Дэн привалился к стене здания, обессиленно сполз на землю и закрыл лицо руками. Нет, всё-таки, не надо было ему столько пить. Да он и не будет больше. Совсем не будет. Никогда. Потому что ни одна баба не стоит того. А с глюками он справится, конечно. Главное пересидеть и затаиться, а там оно как-нибудь само пройдёт… * * *       Эдди проснулся уже минут пять назад и всё никак не решался ни открыть глаз, ни даже пошевелиться. Тёплое тело рядом, спокойное, мерное дыхание за спиной, чужая нога, по-хозяйски уложенная ему на бедро — всё что с ним случилось накануне, сном явно не было. Утром всё видится в несколько ином свете, поэтому то, что под покровом ночи казалось завораживающе-прекрасным, сейчас вызывало недоумение и жгучий стыд. Как он мог отдаться первому встречному, да ещё с таким воодушевлением? Ещё и несколько раз за ночь? Эдди судорожно вздохнул и весь сжался от осознания своего позора. Теперь оставалось надеяться только на то, что в своей предыдущей, забытой жизни, такие стихийные половые связи не были для него обыденностью. Иначе говоря, оказаться в итоге каким-нибудь озабоченным придурком, или ещё кем похуже, совсем не хотелось.       Единственное, что оправдывало Эдди в собственных глазах, было то, что такая реакция у него была только на этого странного человека. Нет, Эду несомненно нравились представители своего пола и даже очень, но такого яростного желания не вызывал ни один из них. Даже Дэн. За время той жизни, которой Эдди жил сейчас, к нему не раз клеились и девицы, и парни. В нём эти поползновения вызывали скорее глухое раздражение, чем что-то ещё. Ненужные ему знакомства он пресекал на корню и расправлялся с заинтересованными в его персоне личностями очень даже просто: хватало лишь одного-единственного его мысленного приказа и весь этот назойливый народ послушно маршировал в обратном от него направлении. Ему никто не был нужен — ведь он был просто зациклен на Дэне. Ровно до вчерашнего вечера.       Эдди слегка пошевелился, но лучше бы он не делал этого — на него кроме ноги, уложили теперь ещё и руку. Он подавил вздох, покорно приняв этот собственнический жест спящего, и принялся мысленно рассуждать дальше.        Этот странный мужчина был не таким как все. Абсолютно не таким. На него не действовали никакие невербальные внушения, но огромные амбалы слушались его, словно маленькие девочки. От него за километр разило уверенностью и мужской сексуальностью и было в нём что-то ещё — непонятное, но как будто бы родное. Что-то такое, что вызывало в Эдди стойкое ощущение, что сделаны они с этим человеком из одного теста.       Ощущение яркое, острое, но малообъяснимое. Так, или иначе, но черноглазый незнакомец сумел сходу очаровать его и даже, в некоторой степени, вызвать восхищение. Образ Дэна сразу как-то померк и потерялся рядом с этим завораживающим красавцем.        Эдди вспомнил вдруг, что они вытворяли с черноглазым этой ночью и в паху сразу потяжелело и наметилось заметное оживление. Ну вот опять. Этот непонятный, левый мужик определенно сносил ему крышу. И это, в некоторой степени, Эда оправдывало. Отдаться без раздумий человеку, который вызывал в нём такую неоднозначную реакцию, было всё же не так стыдно, как если бы он, озабоченной подстилкой, прыгал бы в койку к первому, кто поманит.       Кстати, об озабоченных. — Уже проснулся, маленький? — пошловато-мурчащие интонации хрипловатого со сна голоса черноглазого, заставили Эда моментально обсыпаться мурашками и затаить дыхание. Черноглазый выгнать-или-всё-же-узнать-наконец-его-имя джентльмен мягко тыкнулся губами в затылок Эда, нежно прихватил зубами кожу под линией роста волос и принялся совсем не по-джентльменски облапывать его бедное, и без того без меры затисканное тело. Эти жадные, грубовато-нежные ласки и красноречивые притирания чем-то не менее красноречивым к его и так неслабо попользованной заднице, вмиг вышибли из головы Эда все ненужные мысли и покрошили всю его волю в хлам. — Ты такой отзывчивый, сладкий, — снова соблазняющее мурлыканье теперь уже в ухо, — моя сладкая конфетка…       Эдди поплыл, потёк и чуть было не заскулил от избытка чувств — власть этого типа над его телом была определённо какой-то наркотической. Притяжение между ними было настолько сильным, что приходилось только удивляться — почему это вокруг них ещё не искрит воздух?       Искрит воздух… искрит воздух… Эдди распахнул глаза и уставился на пол. Туда, где валялась их с черноглазым одежда, которую вчера они так нетерпеливо срывали друг с друга. Воздух действительно искрил, но не между ними.       Откуда-то из недр щегольского пиджака черноглазого абсолютно беззвучно сыпались серебристые искры. Эдди изумлённо замер. Но отнюдь не от необычности наблюдаемой им картины, а именно от чего-то такого привычно-знакомого и родного в ней. В голове на секунду забрезжило какое-то смутное воспоминание, но тут же всё оборвалось и потухло. — Малыш, мне надо ненадолго отлучиться! — черноглазый резко перестал шарить по Эдди руками, развернул его лицом к себе и пытливо посмотрел ему в глаза. — Обещай мне, что ты не выйдешь из этой комнаты ни под каким предлогом! — Я… — Эдди потерянно заморгал. Черноглазый смотрел на него серьёзно и требовательно. Первый раз за всё время их короткого знакомства в его глазах было что-то кроме похоти и насмешливого любования им. Горло Эдди вдруг перехватило от непонятного волнения и он только и сумел, что обессиленно кивнуть. — Умница. — Взгляд черноглазого немного смягчился, но остался всё таким же серьёзным. — Сиди здесь. Я за тобой приду, когда улажу кое-какие дела.       Эдди очень хотелось спросить черноглазого, что здесь, чёрт возьми, происходит и что это за странные искры сыпятся из рукава его пиджака, но ему мягко прикрыли рот ладонью и успокаивающе чмокнули в висок. В следующую секунду этот непонятный человек соскользнул с кровати, сверкнув перед Эдди отлично прокачанной, мускулистой задницей и почти неопавшим, впечатляющим членом, шурхнул вещами и хлопнул дверью. Всё произошло настолько быстро, что Эд, почти сразу же оглянувшийся на черноглазого, даже не успел толком его разглядеть. Но, тем не менее, он был готов поклясться, что тот вышел за дверь уже полностью одетым.       Ни один человек не смог бы одеться за пару секунд. Ни один. Эдди в ужасе зажмурился. А что если он потихоньку сходит с ума и всё это ему просто привиделось? И наглый красавец, и их с ним отвязный секс и эти непонятные искрения из вороха одежды.       Ведь у него даже не болит задница. Вот нисколько не болит. А ведь должна. После всего того, что проделывал с ней этот странный незнакомец. Эд сунул пальцы между ягодиц и пощупал свой, хорошо накануне попользованный анус. Очень долго и страстно попользованный, надо сказать.       Всё у него там плотно и туго. Так, как не должно быть после горячо проведённой ночи. Эдди хоть и не помнил и не знал многого, но книги были ему в помощь. Различной медицинской литературы в доме Дэна было вдосталь. Уж неизвестно по какой причине, но это было так. Невзрачная брошюрка по проктологии — Эдди случайно наткнулся на неё и пролистал — вдруг раскрыла перед ним все тайны любви между мужчинами. Ну не все, конечно. Только некоторые моменты. То, например, что перед соитием нужно уметь расслабляться и обязательно растягивать себя. Чтобы избежать травм. И ещё обязательно делать клизму и использовать смазку, чтобы не было грязи и боли. Ничего подобного Эд перед сексом с черноглазым джентльменом проделать не успел. Тот вошёл в него смаху, без всяких подготовок и трахал так, что Эдди даже боялся за целостность хлипковатой кушетки, на которой они предавались любви. Ну это пока он ещё что-то мог соображать… Боль? Абсолютно никакой боли. А только яркое, невозможное, концентрированное удовольствие.       Неужели это действительно всего лишь галлюцинация? Бред наяву? Эд задумался. А что? Ведь он и так далёк от нормальности даже уже тем, что потерял память. Может быть, он сумасшедший, только ещё пока не понимает этого? Тогда все странности, случившиеся с ним за последнее время, очень просто было объяснить. Ох, уж эта медицинская литература! Эдди недавно нашёл у Дэна книгу по психопатологии и ради интереса тоже поизучал её на досуге. Ему ведь интересно было узнать, когда пройдёт его беспамятное состояние. Но лучше бы он этого не делал. Теперь в его голове не возникали бы ненужные вопросы.       Эд встал с кровати, быстро оделся, подошёл к двери подсобки и прислушался. Тишина. Если его ночной визитёр существовал не только в его воображении и действительно вышел сейчас через торговый зал на улицу, то дверь магазина должна быть открыта, потому что закрывалась она только изнутри и только через пульт блокировки. Если же дверь окажется закрытой, то дела плохи. Совсем плохи. Эдди отлично помнил, как закрывал её. Всё это нужно было проверить прямо сейчас.       Про своё обещание сидеть тихо в уголке пай-мальчиком и ожидать возвращения своего ночного любовника, имя которого он так и не успел спросить, Эдди даже не вспомнил.