Мальчик - который - мой

      Алан не первый год жил на этом свете и людей видел насквозь. Особенно их чувства и желания. Особенно желания плоти. Мальчишка читался особенно легко. Он испуганно стриг своими длиннющими ресницами, часто сглатывал слюну, как будто видел перед собой какие-то невероятные сладости, неосознанно кусал и облизывал свои вишнёвые, пухлые губы и забавно краснел. А чего стоил этот его блестящий, робкий, но вместе с тем такой красноречиво-жадный взгляд! У мальчишки явно давно не было секса и его трясло уже от его отсутствия. Впрочем, как и самого Алана. Он не спал ни с кем уже приличное количество времени и волк в его крови уже бесновался и выл на луну от долгого воздержания.       Кстати, проклятая луна не давала забыть о собственном происхождении. Полнолуние делало своё дело и жажда плотских утех стала уже практически неудержимой. Алан умел управлять собой и давить в себе эту животную составляющую своей сущности. Но милый сиротка был слишком хорош, да и потеря крови при неудачной аппарации, видимо, сказалась на выдержке — после того, как Аланиэль прикоснулся к тёплой, шелковистой коже чистокровныша и тот, как заворожённый, потянулся за его пальцами, великому терпению пришёл такой же великий и сокрушительный конец. Схватив парня в свои объятья, Алан понял, что не отпустит теперь его от себя даже под страхом смерти. Это было странное ощущение, но мальчишку захотелось присвоить навсегда. Заклеймить, пометить, взять в вечный плен и перегрызть глотку любому, кто посягнёт на это его вдруг обретённое сокровище.       Малыш почти не сопротивлялся. Почти. Ну если не брать в расчёт невнятное махание изящными, аристократическими кулачками, да пары укусов, которые завели Аланиэля даже больше, чем нежные поцелуи. Ясно же, что мальчишка сопротивлялся только из-за страха перед неизведанным. Маленький, беспамятный и от этого как будто бы девственный. Ведь он не помнил ничего из своего предыдущего опыта.       Скрутить хрупкое тельце, слегка навалиться на него сверху, обездвиживая, было делом двух секунд. Ну, а дальше по накатанной: зацеловать пухлый рот, вылизать нежную кожу, поласкать тёмные, вмиг ставшие каменными соски, накрыть рукой уже затвердевший член и сделать всё, чтобы этот маленький чистокровный маг откликнулся. Чтобы затрясся уже не от страха, а от вожделения.       Малыш сдался быстро. Очень быстро. Жарко задышав, он бесстыдно выгнулся и нетерпеливо толкнулся членом в руку Аланиэля, оставляя на ней влажный след от выделившегося предсемени. Мальчишка уже тёк и был готов ко всему. Он даже еле слышно простонал что-то.       Голова пошла кругом и Аланиэль накинулся на мальчишку со всей яростью своей долго сдерживаемой страсти. На удивление, малыш Эдди совсем не испугался такого напора и даже заметно вдохновился такой пылкостью своего визави. Они почти сразу принялись самозабвенно трахаться, как будто делали они это уже не раз и не два. Это была потрясающая сексуальная совместимость. Недаром Аланиэль зациклился на этом чистокровном. Мальчишка был сделан как будто под него.       Несмотря на восхитительные ощущения, где-то в глубине души Алана грызло чувство вины. Ведь именно он лишил Эдди памяти и сделал его наживкой для поимки проклятого Малфоя-вейлы. Ну, или Золотого Мальчика. Тут как повезёт. А что будет, когда память вернётся к этому стонущему под ним брюнетику? Не отринет ли он его от себя после этого? Думать про то, что станется с Эдди, если молодой Малфой всё же заявится сюда и дело их организации выгорит, было особенно неприятно. Ведь на тело Эдди их преступная группа тоже имела свои виды.        Возрождение Воландеморта, теперь уже в четырёх ипостасях, подразумевало, что эти самые ипостаси нужно будет вселить в четыре молодых, здоровых тела мужского пола. И эти тела были уже найдены. Одним из них и был Эдвард Палмер. Молодой Малфой, Гарри звезда его Поттер и блондинистый магл, который подобрал беспамятного Эдди на улице, тоже отлично подходили на роль будущих сосудов для мятежной души великого темного волшебника.       Всё складывалось как нельзя лучше. Как будто сама судьба подкидывала шанс Воландеморту. Для древнего обряда возрождения требовался мужчина-вейла, маг, магл и враг, от руки которого погиб возрождаемый. Всё как по заказу: вейла Малфой, маг Палмер, враг Поттер и этот безымянный красавчик-магл. Два блондина, два брюнета — Тёмный Лорд определённо был бы доволен своими новыми телами. Вряд ли ему в своей предыдущей реинкарнации нравилось быть безносым красноглазым страшилищем. Ведь когда-то в молодости он, говорят, был довольно миловидным.       Аланиэль уже давно начал сомневаться в правильности выбранного им пути, потому что уничтожить четыре невинные души, ради того, чтобы жил кто-то совсем не невинный, было, по его мнению, возмутительной жестокостью и кощунством. Если бы Алан раньше знал о неприглядной стороне древнего обряда, то вряд ли он вообще ввязался в это дело. Сейчас отступать было уже поздно, да и бросить Эдди без присмотра он не мог, как и утащить его куда-нибудь подальше от этого места — на мальчишку были наложены чары усиленного слежения. Так же Алан не мог предать всех тех, с кем он находился в одной связке и подставить их тем самым под Азкабан. Оставалось надеяться, что про Эдди попросту забудут и этот лощёный папенькин сынок Малфой не посмеет сунуться сюда и не притащит за собой Поттера.       Так или иначе, но Аланиэль был уверен, что брюнетика во всей этой истории он использовать не позволит и как-нибудь прикроет его от всех неприятностей. Сдохнет, но не даст его в обиду. Лишь бы только тот простил его после всего. Алан удивлялся сам себе — он определённо сошёл с ума по этому мальчишке. Иначе как объяснить все эти собственнические мысли по отношению к нему и то, что он нарушил главное правило любого сталкера — никогда не показываться объекту слежения на глаза. А он не только «показался», а ещё и накинулся на «объект», как голодный крап на кость.       И не зря. Всё-таки такого классного секса у Алана давно не было. Или никогда? Анализировать при всём желании он сейчас не мог, потому что голова уже отключалась за ненадобностью. Работал у него сейчас совсем другой орган. Сладенький брюнетик Эдди оказался слаще, чем Алан мог бы предположить. Намного, намного слаще. С такой отзывчивостью и горячностью Алану давно не приходилось сталкиваться. А может быть, и приходилось, но всё что было раньше как-то меркло на фоне того, что происходило сейчас.       Они занимались любовью уже достаточное время, а мальчишка как будто только входил во вкус и распалялся ещё больше. Видимо сказывался его предыдущий опыт — будь красавчик девственником вряд ли бы он так активничал. Алан перед их стихийным соитием успел незаметно наложить очищающие, растягивающие и даже обезболивающие чары. У брюнетика Эдди даже не возникло вопроса, что при любви между мужчинами может быть как-то по-другому. Внутренний зверь Алана довольно урчал. Значит с блондинистым маглом его мальчик точно не спал.       Тот обязательно приучил бы его перед любовным актом чиститься и растягиваться. Безумно унизительное занятие. Алан имел небольшой опыт в общении с маглами в этом смысле. И ничего хорошего он из этого опыта не вынес. Эти жалкие создания перед сексом вычищали себе кишки самым отвратительнейшим образом, трахались так себе и, вылезая из-под него, тут же обессиленно отрубались, вымотанные его темпераментом. В общем, ничего интересного. Да и секс с неравными никогда особо не заводил Аланиэля.       Заниматься любовью с магом, тем более с чистокровным было в разы интереснее. Даже с магом, не помнящим о том, что он маг. Точнее, с единственным в своём роде магом. С мальчишкой по имени Эдвард Палмер. С Эдди. С теперь уже точно его Эдди. * * * — Мистер Малфой, сэр! Но я не могу вам рассказывать о Герое! А что если об этом узнает Кровавый Барон? — жалобно захныкал Пивз, сложив пухленькие ладошки в своём любимом молитвенном жесте. Он суетливо озирался по сторонам, как будто действительно страшась увидеть поблизости мощную фигуру Кровавого Барона. — Прошу, сэр! Это закрытая информация! Я так боюсь! Барон наказывает привидений за сплетни! Спросите у кого-нибудь другого! Да хотя бы у самого Поттера! Духи не должны… — Пивз, тебе лучше не бесить меня, пока я относительно спокоен! — Драко действительно казался бы невозмутимым, если бы его не выдавали слегка раздувающиеся от раздражения крылья носа. — Ты пытаешься оскорбить меня, предполагая, что я могу опуститься до сплетен? Жаль у меня мало времени, иначе я бы хорошенько тебя проучил! Сейчас же отвечай мне на поставленный вопрос, иначе твоему Барону просто некого будет наказывать! Напомнить, что с тобой произойдёт, если ты посмеешь ослушаться кого-нибудь из семейства Малфоев? — Хорошо, хорошо, хорошо! — Пивз послушно закивал лысой башкой. — Пивз не идиот и он всё понял, сэр! Всё-всё понял! — Ну и? — С магией Поттера всё в порядке, сэр! Расконсервация прошла успешно! Он всё ещё спит, но мадам Помфри с профессором МакГонагалл сделали диагностику и пришли к выводу, что у Героя всё преотличненько… — Ты же знаешь, что если ты мне солжёшь… — То разматериализуюсь в течение дня… как я могу забыть об этом? — Пивз скорчил горестную физиономию, но вдруг хитро сощурил свои пуговичные глазки и приторно протянул: — Но почему вы ищете посредников, мистер Малфой? Геройчик вам обязательно рассказал бы о своих делах. Ведь он к вам явно неровно дышит… — Что-о? — от неожиданности Драко слегка ошалел, но тут же взял себя в руки и, вскинув палочку, направил её в сторону вдруг безмерно оборзевшего полтергейста. — Ну, Пивз, сейчас ты у меня получишь за свою наглость! — О, пощадите, милорд! — Пивз юркнул за широкий, мшистый ствол близстоящего дерева и оттуда преувеличенно испуганно загундосил: — Простите, простите, простите! Сэр, я знаю, что у вас доброе сердце и вы не погубите вашего жалкого слугу за его непомерно длинный язык! — Ты хочешь, чтобы я подкоротил тебе его? Убирайся с глаз моих, несносный дух! — Драко брезгливо поморщился и спрятал палочку в наручный футляр. Меньше всего ему хотелось сейчас тратить свою магическую энергию на всяких недоумков. — И запомни: если хоть одна живая душа узнает о нашем с тобой разговоре… — Боитесь, что все узнают какую слабость питает сиятельный потомок Малфоев к полукровочке Гарри Поттеру? — Пивз высунулся из-за дерева, прошил Драко насмешливым, плутовским взглядом и снова благоразумно спрятался в своём укрытии.       Драко просто не поверил своим ушам. И именно поэтому отреагировал не так быстро, как следовало бы. — Так это не секрет для того, кто умеет шевелить мозгами! — продолжал свои нахальные разглагольствования Пивз, снова высунув нос из-за дерева и настороженно отслеживая каждое движение Драко. — Будто бы я не вижу, что на геройчике древний перстень Малфоев! Вы же не станете отрицать, сэр… — Пивз, даю тебе три секунды, чтобы ты убрался отсюда. — Драко говорил на удивление спокойно и тихо, но что-то в его голосе заставило болтливого духа поперхнуться собственными словами. — Время пошло.       Пивз захлопнул ладошкой рот, как будто только сейчас осознав, что сболтнул лишнее, что-то невнятно пробормотал в неё и полетел к замку с огромной скоростью. Видимо позабыл от страха, что он дух и перемещаться в пространстве может несколько иначе. Не подставляя свой жирненький задик под жалящее заклинание, которое Драко чуть было не послал ему вслед. — Вот ведь болтливый идиот! — Драко с усилием потёр виски, пытаясь восстановить душевное равновесие.       Сегодня оно было ему как нельзя кстати и заморачиваться на глупый трёп недалёкого полтергейста было последним, чем бы ему хотелось заниматься. О том, что идиот Пивз был отнюдь не идиотом и проявил определённую проницательность, Драко старался не думать.       Главное, что добытая у Пивза информация о состоянии Поттера развязывала ему руки. Искать Эдди, пока у героя не восстановилась его магия, Драко так и не решился. Поиск был сопряжён с определённым риском, так как находиться за пределами территории Хогвартса или родового поместья значило подвергать себя смертельной опасности. Как бы это смешно ни звучало, но умереть и оставить ограниченного в магии героя без присмотра Драко не мог. Как и не мог бросить в беде несчастного Эдди. — Геройство заразно, мой придурочный герой. — тихо проговорил Драко и, щёлкнув пальцами, достал из воздуха фиал с зельем отчуждённости, которое он так и не решился тогда выпить. Несколько секунд он хмуро рассматривал на свету искрящуюся жидкость, переливающуюся в фиале, как будто что-то решая про себя, но потом снова щёлкнул пальцами и сосуд с зельем моментально испарился из его рук. — А для этого будет ещё время, Поттер. — Драко скривил рот в горькой усмешке. — Наверное…