Мальчик - который - мой

      — Драко, стой! — внезапно раздался голос из пустоты, справа. — Надо поговорить.       От этого до боли знакомого голоса внутри всё оборвалось и рухнуло, но Люциус Малфой определённо мог бы гордиться сейчас своим сыном — на лице Драко не дрогнул ни один мускул.       — Прикажешь мне разговаривать с воздухом, Поттер? — надменно-раздражённый тон тоже получился что надо.       — Ох, прости!        Шуршание ткани, и Гарри, растерянный и взлохмаченный раз, наверное, в десять больше, чем обычно, материализовался в пространстве.       — Совсем забыл, что я под мантией-невидимкой, — виновато улыбнулся он, одной рукой неловко запихивая тонкую ткань мантии невидимости себе в карман (про существование межмагического пространства он, по-видимому, даже и не вспомнил) и одновременно пытаясь другой рукой пригладить свои непослушные лохмы. — Я под ней от ваших домовиков прятался. Тебя с миссис Малфой дома не оказалось, а без вашего разрешения они меня даже за ворота пустить не могут. Пришлось их успокаивать, обещать, что обязательно приду ещё раз, только сову пришлю перед этим… Ну, а потом я аппарировал, мантию надел и обратно сюда вернулся, только уже невидимым…        Гарри говорил, а Драко молча наблюдал за тем, как медленно заливается краской идеально красивое лицо героя, как слегка дрожат его чересчур длинные для парня ресницы, как четко очерченные поттеровские губы тоже почти неуловимо трясутся, видимо от неконтролируемого волнения. Многословное объяснение, в которое ударился герой, тоже, по-видимому, было показателем того, что он очень далёк от спокойствия.       — Ты на метле всё это время добирался, да? — Гарри быстро поднял взгляд на Драко и так же быстро отвёл глаза в сторону. — Поэтому так долго… А мне Чарли универсально расширенный порт-ключ одолжил, я через него сюда переместился. У драконологов ведь есть такие порт-ключи, на экстренные случаи. Ну там, если дракон вдруг какой сбежит…       На Гарри не было очков — последнее время он надевал их только на занятиях — и этот факт усугублял дело. Драко самым натуральным образом залипал, любовался, впитывал в себя стоящего напротив него парня. Волшебная рождественская иллюминация, радостно переливающаяся вокруг дома, мягкими отблесками золотила кожу героя, отражалась в его невероятных глазах, делая его образ ещё более притягательным и желанным.       — Поттер, ты для чего сюда заявился? — получилось жёстко, даже почти грубо.       — Я… — Гарри осёкся, заметно растерялся и замолчал, краснея ещё больше, — я просто хотел…       — Поговорить, верно? — холодно усмехнулся Драко, всей душой ненавидя себя за эту усмешку.       От вида несчастно хлопающего своими бесконечными ресницами Поттера, от осознания, что тот примчался к нему, но придётся снова безжалостно его отталкивать, внутри всё кровоточило и болело, словно открытая рана, но Драко не мог идти на поводу своих чувств и быть слабым. Если он не отгонит от себя Гарри сейчас, то не сможет уже сделать этого никогда.        — К сожалению, у меня нет времени на пустые разговоры, герой. До скорой встречи в Хогвартсе.       Не в силах больше говорить, Драко отвернулся и провёл палочкой по воротам, отчего нижняя их часть заклубилась дымом и исчезла, словно бы истаяв. Проход был свободен.       — Зачем ты снова строишь из себя высокомерного гада, Малфой? — в голосе Гарри зазвенело отчаянье. — Ты ведь прекрасно знаешь, почему я здесь!       Ледяная неуязвимость Драко была лишь великолепной актёрской игрой, но вкупе с жёстким внутренним самоконтролем это служило сейчас единственной защитой от всего: и от Гарри, и от самого себя и от того безумного счастья, которое было так осязаемо близко и так недоступно, потому что он сам поставил на нём жирный крест, считая себя его недостойным.        — Поттер, твои мотивы мне неинтересны, как и всё, что происходит в твоей стукнутой голове…        — Так уж и неинтересны, Малфой? А мне вот, знаешь, очень многие вещи интересны! — отчаяние в голосе Гарри начало стремительно сменяться ехидной злостью. —  Почему, например, чей-то чужой дракон вдруг перелетает через десяток защитных чар и кидается к незнакомому магу, словно к собственному хозяину? Что скажешь, Драко? Ты же у нас блестящий студент и сможешь просветить глупого полукровку?       — Поттер… прекрати уже этот идиотский цирк!       Честно признаться, нервы у Драко сдавали. Совсем. Подлая краска предательски жгла щёки, пальцы рук противно дрожали, а сердце совсем уж сумасшедше кувыркалось где-то в районе ключиц и горла. Он всё так же стоял к Гарри спиной, застыв, словно парализованный заклятьем обездвиживания. По идее, ему оставалось сделать всего лишь один шаг за ворота мэнора и их разговор с героем закончился бы, так и не начавшись. Один шаг — и фамильная магия дома тут же подстроилась бы под желание своего хозяина, укрыв его от ненужного общения.       Но почему же так невыносимо сложно сделать этот один-единственный шаг?       — А, может быть, это ты прекратишь своё артистическое шоу, Малфой? Ты можешь сколько угодно играть роль бесчувственного гада, но вот только магия выдала тебя вместе со всеми твоими аристократическими потрохами! Мы оба знаем, отчего фамильяр одного волшебника может заиметь себе ещё одного хозяина! Думаешь, я поверю теперь, что тебе нет до меня дела?       — Да, Поттер! — рявкнул вдруг Драко, вылетая из своего оцепенения и резко разворачиваясь к Гарри. — Да!!! Мне есть до тебя дело! Ты это хотел услышать? Ну так слушай!!! Я не раздумывая размажу любого, кто посмеет причинить тебе хоть малейший вред, я сам тысячу раз сдохну, лишь бы ни один волос не упал с твоей тупой головы, и да — я сделаю всё, чтобы ты был счастлив! Не смотри на меня так! Твоё самое главное счастье — это держаться от меня подальше! Я совсем не то, что ты там себе нафантазировал и десять раз не то, что должно присутствовать в твоей светлой геройской жизни! Иди своей чистой, незапятнанной дорогой, Поттер, и не смей больше приближаться ко мне! Никогда, понял? Надеюсь, это был наш последний…       Окончание фразы застряло поперёк глотки острой костью и Драко на секунду прикрыл глаза, натужно сглатывая. В следующее мгновение, он решительно повернулся к воротам и шагнул наконец в открытый в них проход, который, к слову, сразу же затянулся прихотливой чугунной вязью и фамильными охранными чарами за его спиной.       Теперь Гарри не мог ни слышать, ни видеть его, в отличие от самого Драко. Он-то отлично видел и как его мальчик бросился вслед за ним, и как повис на воротах, отчаянно выискивая его глазами и, ясное дело, не находя.       Драко закрыл ладонями лицо и глухо, вымученно застонал.       Он сорвался.       Он непозволительно сорвался, сказав то, что ни в коем случае говорить было нельзя. Надо быть полным идиотом, чтобы не понять что именно подразумевалось под всеми теми словами, что он в запале выкрикивал Гарри в лицо. Единственное, что можно сделать теперь — это в срочном порядке перевестись в другую школу, или однозначно всё выйдет из-под контроля. Уже вышло. Драко оторвал руки от лица и медленно двинулся к дому.       Выход был найден. * * *       Гарри спрыгнул с подножки ворот и что есть силы ударил по ним кулаком, безбожно ссаживая костяшки в кровь, но практически не замечая этого.       Слизеринский змей улизнул в свою нору прямо у него из-под носа. Змей, который в своеобразной, малфоевской манере, но всё же признался Гарри в… чём? В неравнодушии? Как бы не так! Это же было самым настоящим признанием в любви! Жёстким, гневным, совсем не таким, каким оно обычно бывает у всех нормальных людей, но ценным от этого нисколько не меньше.       А, может быть, даже и больше…       Это признание потрясло Гарри. Он поверил в то, что Малфою есть до него дело, сразу и бесповоротно. Потому что не лгут вот так: с горящей болью во взгляде и с видом таким, словно личный конец света уже наступил. Первый раз за всё время Драко говорил то, что думал, а не прятался за показным равнодушием, или колкими словечками.       Гарри это буквально почувствовал кожей. Вообще, ему, выросшему в нелюбви, очень сложно было поверить в то, что такой человек, как Драко Малфой, может испытывать к нему хоть что-то. Хоть что-то, что не будет ненавистью и пренебрежением. Факты сигнализировали, сияли неоновыми вывесками и тыкали носом, что да — ещё как может! — но Гарри, всё равно, до последнего сомневался. Даже их с Малфоем общий фамильяр не стал для него окончательным доказательством того, на что Чарльз попытался открыть ему глаза.        После горячего малфоевского признания всё изменилось и разом встало на свои места. Пазлы сошлись у Гарри в голове, и он наконец-то принял для себя эту невероятную реальность: у Малфоя есть к нему чувства. И это далеко не ненависть.       Открылись и новые детали. Малфой вбил себе в голову, что его общество может каким-то образом навредить Гарри, о чём и высказался сегодня прямым текстом. Вот ведь… Теперь становилось понятным, что отвратительное поведение Драко — его вечное ядовитое шипение, показной игнор, и даже та, не особо умелая ложь про свою болезнь, якобы убившую в нём все эмоциональные привязанности — всё это было лишь тщательно выстроенной обороной влюблённого, не желающего показывать свои чувства.       Достав палочку из наручного чехла, Гарри направил её на сделанные в виде двух массивных змей ручки ворот и азартно усмехнулся. Возможно, что охранные чары Малфой-мэнора не особо сильно покалечат магического супруга хозяина дома, но даже, если это не так, рискнуть всё же стоило. Их разговор с Драко был ещё не закончен, и продолжить его следовало как можно скорее. * * *       — Аллохомора! — голос Поттера, прорезавший тишину, и белая слепящая вспышка почти сразу же.       Отпирающее заклинание и фамильная защита мэнора на осмелившегося…       Липкий ужас ударил под дых, обжёг внутренности и сковал тело. Драко словно на несколько секунд умер от этого ужаса. Ослеп, оглох, выпал из реальности, раскрошился в пыль и перестал существовать.       Дальнейшее он помнил плохо.       Помнил только, как прохрипел снимающее фамильную защиту, и как бежал, бежал, бежал на ватных, неслушающихся ногах, не разбирая дороги и ничего не видя перед собой.       Гарри лежал на земле, в нескольких метрах от ворот, нелепо раскинув руки в стороны, словно собираясь взлететь, и не шевелился.       — Гарри… малыш… — Драко рухнул рядом с телом, судорожно вжался ухом в грудную клетку Гарри и замер, прислушиваясь.        Сердце героя билось.       Облегчение вспыхнуло в голове, оглушая, и горячей патокой растекаясь по всему телу. Перед глазами всплыл тот страшный момент, когда Драко вот так же прижимался, вслушивался, но ответом ему была лишь мёртвая тишина и ничего более… Трясущимися, непослушными руками он достал палочку и набросил на Гарри простенькое диагностирующее. Обычное белое свечение, с небольшими розоватыми вспышками. Ничего серьёзного, просто обморок и, возможно, небольшие ушибы. Драко проверил магически привязанную к Гарри аптечку, что всегда была при нём — та сработала бы автоматически, если бы у героя были бы хоть какие-нибудь повреждения — здесь тоже всё было спокойно.       Наконец-то можно было выдохнуть. Теперь оставалось аппарировать Гарри в дом, вызвать доктора Роудса через камин, чтобы окончательно убедиться, что с его сумасшедшим героем всё в порядке, но вот только ноги у Драко пока ещё пребывали в ватном состоянии и совсем его не слушались.       Ноги — но не руки.       Со всей осторожностью он сгрёб Гарри в охапку, усадил его безвольное тело себе на колени (на снегу ведь холодно лежать, а согревающее… да дракл с ним, с этим согревающим!) и мягко прижал его к себе. Хотя Драко всё ещё продолжало понемногу колотить, всё равно на него накатила слабость и какое-то сладостное, послестрессовое отупение.       Жив. Его мальчик, его Гарри жив. Ужасные охранные чары мэнора не нанесли ему вреда, а ведь могли бы. Они же просто невероятной силы!       — Драко, я всё-таки вытащил тебя из твоей неприступной крепости, принцесса. — пробубнил Гарри куда-то Драко в ключицу и хрипло хихикнул.       — Поттер… вот ты придурок, — устало улыбнулся Драко, чувствуя как радостно встрепыхнулось его сердце, и как от шершавых поттеровских губ по шее поползли знобкие мурашки, — твоя принцесса чуть не сдохла от страха, а зачем герою дохлая принцесса? — и сразу, словно опомнившись, отстраняя Гарри от себя и с пристрастием, тревожно вглядываясь в его лицо: — Ты как, Гарри? У тебя ничего не болит?       — Абсолютно. Ты держишь меня на коленках, соглашаешься, что ты моя принцесса и называешь меня по имени — как у меня при таких условиях может что-то там болеть?       — Поттер, ты меня бесишь! — фыркнул Драко совсем не зло, а даже как-то расслабленно — Давай-ка уже подниматься, а то ты…       — Подожди, Драко, — Гарри подслеповато прищурил свои чудные глаза и вдруг каким-то хитрым, неожиданным захватом резко опрокинул Драко на спину, тут же наваливаясь на него сверху, всем своим весом.       — Ты что… — договорить Драко не успел. Потому что его губы были смяты и атакованы другими губами, и стало совсем уж не до разговоров.