Мальчик - который - мой

      Эдварда неожиданно вжали в полку с книгами и самым бесцеремонным образом принялись облапывать ему зад. — Профессор, а вам говорили что у вас бесподобно классная попка?       Эдвард, моментально налившись злостью и обсыпавшись предательскими мурашками, возмущенно дёрнулся, но куда там! Тот кто прижимал его к полкам был выше, сильнее и… имел кое-что уже достаточно твёрдое, упирающееся Эду между ягодиц. — Ты с ума сошёл! — сдавленно прошипел Эд, снова дергаясь. Зря. От его дерганий упирающаяся в ягодицы твердь лишь ещё больше увеличилась и по плотности стала напоминать камень. — Что ты творишь? — А на что это похоже? — провокационно мыркнули Эдди в ухо. — Я просто хочу получить консультацию у профессора зельеварения. Неужели, вы подумали о чём-то другом, сэр?       Эдди чувствовал как у него поджимаются яйца, как дебильные бабочки истерично бьются в животе и как сердце набирает обороты от хлынувшего по венам адреналина. Самое время и место, ага. — Ты меня компрометируешь! Если сюда кто-нибудь войдёт… — Сейчас поздний вечер, дорогой профессор. А ещё я бросил пару защитных заклинаний на дверь, так что… эм… любить вас без ненужных свидетелей могу теперь хоть всю ночь, — мыркающий голос загустел, стал ещё ниже, но искорки смеха всё же ещё периливались в нём. И это бесило. Вся эта ситуация выбешивала.       Эдди пихнул локтём в мускулистый живот обладателя каменной тверди и возмущенно развернулся на сто восемьдесят градусов.       Глаза чернее ночи, чувственный, чётко очерченный рот (скалящийся сейчас в нахальной улыбке), белоснежные зубы, ровный, но слегка хищноватый аристократический нос, волевой, гладко выбритый подбородок — мужчина в кольце рук которого Эдди всё ещё находился, определенно был самым настоящим красавцем. И знал об этом. О том, что красив и сногсшибателен настолько, что бедный профессор зельеварения конечно же не устоит перед такой-то мужской харизмой, и с радостью подставит зад прямо здесь, среди библиотечных стеллажей школы чародейства и волшебства Хогвартс. — Профессор, вам очень идёт эта мантия, но она нам мешает, не находите? — Эда рывком прижали к широкой груди и, задрав полы строгой учительской мантии, принялись жадно общупывать ему задницу и бока. — Алан… ну вот что ты творишь?..       Эд сдавал позициии с рекордной скоростью. И наверное презирал бы себя за это, если мог бы сейчас чувствовать что-то ещё, кроме мощно разгоравшейся в нём похоти и сладостного желания физически вобрать в себя чужую страсть.       Сумасшествие. Какое же сумасшествие! — Я просто хочу осуществить сразу две голубые мечты своего отрочества, — интимно прошептал вышеназваннный Алан, нагибаясь, и мягко проводя губами по горящей скуле Эдди. — Сказать какие? — Чувственные губы черноглазого красавца остановились у ушной раковины, обдавая её горячим дыханием, отчего в сладко ноющем паху Эда всё совсем уж невыносимо напряглось, а сердце сошло с ума окончательно. — Всегда мечтал всласть потрахаться в школьной библиотеке и нагнуть какого-нибудь школьного профессоришку помоложе да посимпатичнее. — Ты извращенец, Ал, — томно улыбнулся Эд, оценивая шутку. Хотя, может быть, слова Алана и не были такой уж и шуткой. Кто знает что у этого дикого волчьего полукровки в голове. Возможно в юности он и правда мечтал о чём-нибудь подобном, поэтому и тёрся сейчас своей впечатляющей эрекцией так бодро и наминал многострадальные ягодицы Эда с такой яростной горячностью. — Если тебя заводят скучные школьные учителя и тонны таких же скучных книг… — Даже не представляешь насколько! — Эда коротко и влажно поцеловали в губы и резко развернули спиной, снова утыкая его носом в пыльные полки со справочниками по зельеварению. — А сейчас обе мои мечты осуществятся. Я же вижу, что ты очень даже не против, маленький! — Сколько раз просил не называть меня маленьким! — прохрипел Эдди сердито, что однако совсем не помешало ему расставить ноги чуть шире и даже подтянуть задницу вверх, чтобы тереться об многообещающую твёрдость было удобнее. — Конечно, разве сэр профессор может быть маленьким, а, маленький? — Эд почувствовал как ткань его брюк и нижнего белья исчезла, словно растворившись, и что стоит он теперь с голым задом, с чужим горячим членом в расселине между ягодиц, и до полного падения его отдаляют три, две, одна, о-ох… но-оль се-еку-унд…       Тугая, влажная от естественной смазки, головка зашла как родная, а член въехал в раздразнённый анус почти грубо, в три сильных, ощутимых толчка. Эдди судорожно всхлипнул, привычно пытаясь расслабиться, чтобы без проблем принять в своё лоно бесцеремонного вторженца. Он любил небольшую грубость и даже боль при проникновении. Как любил укусы во время секса, а дикий безбашенный трах предпочитал нежным занятиям любовью. С Аланом вкусы Эда совпадали. Их соития были больше похожи на борьбу, или безжалостное наказание одного другим (Эда Аланом, конечно). Но от этого их физические взаимодействия становились только умопомрачительней и ярче, и хотелось этой сумасшедшей, жаркой пляски на чужом, но таком уже родном и любимом члене ещё и ещё. — Маленький, какой же ты у меня страстный! Твоя сладкая попка такая узкая, она просто сводит меня с ума… — Заткнись, Ал! — оскалясь, выплюнул Эдди и тут же до боли закусил губу, чтобы не застонать в голос. Алан перехватил своей тяжёлой рукой его болезненно напряженный член и принялся дрочить его размашисто и жёстко. Вбивался сзади он тоже далеко не деликатно, а когда, развернув лицо Эдди к себе, ещё и принялся кусать-целовать-облизывать его губы хищно, жадно и взахлёб, наш бедный молоденький профессор зельеварения окончательно потерял ориентацию в пространстве и волю к сопротивлению.       Да, Эда вело, коротило и трясло как в лихорадке. Ноги разъезжались в разные стороны, а в голове вместо мозга по-видимому образовалась пустота, если он позволил Алану творить с собой такое, да ещё на рабочем месте, и даже не в специально выделенной личной комнате отдыха, которая индивидуально закреплялась за каждым преподавателем Хогвартса, кем Эдвард с недавних пор и являлся.       Совсем с недавних пор. Со вчерашнего дня, если говорить точнее.       Взять себя в руки, сняться с возбуждённого члена и утащить разгорячённого Алана в свои личные покои, чтобы продолжить уже там? Или всё же лучше переместиться домой через библиотечный камин? Обе идеи хороши, но Эдди был сейчас не способен на такие сложные действия. Самое большее что он мог — это жалобно стонать, хрипло, сорванно дышать и активно подставлять под толчки свою развратно-ненасытную задницу.       Их история началась несколько лет назад, когда Эдди решился наконец бросить в камин письмо Аланиэля. За эту невероятную смелость он в тот же вечер получил дорогого гостя в свой новый дом и почти сразу же — любовника в свою, до этого одинокую, постель. Это случилось летом, в последних числах июля, в день рождения Эда, когда ему стукнуло восемнадцать лет. В тот знаменательный день непонятная тоска грызла именинника с самого с утра. Тоска и почему-то томительное ожидание чуда. Бросить письмо в камин было импульсивным решением. После того, как сова принесла подарок — магически уменьшенный амулет удачи от ясно какого адресата, Эдди не выдержал и сделал наконец то, о чём в последствии не пожалел ни разу.       Кроме сверхдорогущего амулета Эду на совершеннолетие подарили и качественный секс. Много секса. Да чего там говорить, они с Аланом несколько дней буквально не вылазили из кровати, словно сорвавшись с цепи, или сорвавшись в пропасть, что по сути было одним и тем же. Эдди изголодался. Если честно, то это он сам накинулся на красноречиво пялящегося на него красивого мужика, сам распалил его ласками и поцелуями и конечно же сам уселся ему на член. Всё-всё сам… Что до Алана, то он сначала изо всех сил сдерживался и стеснялся проявлять инициативу, видимо чувствуя немалую вину перед Эдом за ту ужасно некрасивую историю с пленом. Но когда сдерживаться стало уж совсем невмоготу, красавец гость наконец-то расслабился и показал себя хозяину дома во всей своей властной, сексуально-могучей красе.       Притяжение между парнями было настолько явно и велико, что их вспыхнувшая пожаром животная страсть не казалась почему-то ни стыдной, ни какой-то там ещё. Трахаться с Аланом было естественно. Естественно и в то же время нереально круто, как пить воду умирающему от жажды, например.       Эдди утробно застонал, ломко прогибаясь в пояснице. Толчки сзади становились всё сильнее и жёстче, а удовольствие всё острее и пронзительней. — Маленький… — прошептал Алан, слегка замедляясь и нежно проводя ладонью Эдди между лопаток, — красивый мой…       Но тут же  вместо нежности — звонкий шлепок по упругой заднице, жалящий укус-засос в шею и переход на совсем уж быстрый темп. Разве можно долго такое выдерживать? Эдди и не смог, рухнув в ошеломительный оргазм, и застонав громко, совсем потеряв голову от обрушившегося на него почти мучительного наслаждения. Алан догнал его почти сразу. Зажатый в тисках сокращающегося ануса своего молодого любовника, он дёрнулся, замер, но вновь двинулся вперёд и разлился внутри жарко и обжигающе сладостно. — Мистер Палмер, у вас всё в порядке, сэр? — скрипучий старческий голос раздался из-за двери, как гром среди ясного неба. — Миссис Норрис почему-то беспокоится…       Драклов Филч со своей ненормальной кошкой! Парни замерли. Точнее, пойманной птицей замер Эдди, ведь ни с члена, не из объятий его никто выпускать пока не собирался. — Ал… ты… защитные? — непослушными губами пролепетал Эдди, внутренне умирая от ужаса, что защитные Алан всё же не наложил и проклятый Филч может завалиться сюда в любую секунду. — Защитные на месте, детка, — весело хмыкнули Эдди в ухо, — хотя… Может, нам снять их и доставить немного эротической радости этой высохшей моли? Старику будет пища для… ой, больно же!       Эдвард со всей дури стукнул пяткой Алу по ноге и ловко вывернулся из его объятий. С члена получилось сняться с неприлично-пошлым звуком, что ещё больше развеселило Алана. — Сэр! Мистер Палмер! Вы тут? — мерзкий старикашка и не думал уходить, видимо десятым чутьём понимая, что неспроста миссис Норрис — эта облезлая хвостатая тварь! — вдруг стала тереться у дверей библиотеки. — Мистер Палмер? — Всё отлично, мистер Филч! — пискнул Эдди не своим голосом. Они с Аланом наконец-то оделись с помощью заклинаний, с помощью них же уничтожили все следы преступления и сняли защитные, чтобы Филч мог слышать то, что происходит по ту сторону дверей. — Всё отлично, я просто слегка заработался и скоро перемещусь домой.       Недоверчивое молчание, а затем еле слышное ворчание и звук удаляющихся, шаркающих шагов. Уф! Пронесло! Эд сдулся и обессиленно привалился к дверному косяку, утирая со лба выступившую испарину. — Слегка заработался? Это теперь так называется? — иронически изогнул чёрную бровь Аланиэль. — Надо сказать, вы просто горите на работе, господин профессор. — Ал, заткнись! Если ты до хрена спонсор этой школы, а я твой почти что муж, то это не значит, что мы можем вытворять всё что угодно, не считаясь ни с какими правилами! Это школа! А я преподаватель! А ты раскладываешь меня как…       Эдди осёкся. Он совсем забыл, что защитных на дверях больше нет и что гадкий Филч очень даже отлично может его теперь услышать и притащить своё дряхлое тело для дальнейших вынюхиваний. — Пойдём домой, Эдди, — Алан притянул Эдварда к себе и щекотно поцеловал его в висок. — Хочу есть, как дикий зверь, хочу спать, как дикий зверь. И чтобы в объятьях своего почти что мужа.       Залившегося краской Эда обняли, подтолкнули к библиотечному камину и уже через пару мгновений они с Аланом оказались дома. Точнее, в одном из трёх замков Торндайков, принадлежащих Аланиэлю. Да, сэр Аланиэль Бенджамин Торндайк был намного, намного богаче, чем даже предполагал Эдди. И только благодаря богатству и наработанным в среде властьимущих связям, ему удалось замять грязные истории из своего прошлого и вновь стать уважаемым в магическом мире гражданином. Поттер тоже поспособствовал укреплению положения мистера Аланиэля Торндайка. Это очень сократило расходы, так как Золотой Мальчик Гриффиндора не взял ни единого кната, хотя времени и сил потратил на это уйму. Гарри и место преподавателя в Хогвартсе для Эда выбил. Правда перед этим Эд блестяще окончил магический университет зельеварения и прикладной колдомедицины, изобрёл несколько сложнейших лечебных зелий, и даже написал и защитил научную работу, чтобы получить профессорское звание, но всё же поттеровская помощь была неоценима. — Эй, мой почти что муж, ты где витаешь?       Эдди хлопнул густыми ресницами и рассеянно уставился на радостно ухмыляющегося Алана. — Прости, я задумался. Ты меня о чём-то спросил? — Я спросил, не хочет ли мистер профессор Палмер стать моим не почти что мужем? — улыбка Аланиэля стала широкой и сияющий. — Или господин чистокровный побрезгует недостойным полукровкой и не согласится стать мне… э-э… полностью мужем?       Эда бросило в жар, челюсть медленно, но верно поползла вниз, а в голове сделалось горячо и пусто, словно в брюхе голодного пикси. — Маленький? — Чёрные глаза Алана продолжали искриться весельем, но на самом дне этих его бездонных колодцев мерцало нечто тревожное и острое, словно он и правда боялся, что Эд ответит ему отказом. — Сколько раз просил не называть меня маленьким, — деревянно, без каких-либо видимых эмоций проговорил Эдди.       Широкая улыбка начала медленно сползать, с красивых губ Аланиэля, но окончательно исчезнуть ей не дали. Эд неожиданно рванулся вперёд, прямо по изысканно сервированному к позднему ужину столу, спихивая подвернувшуюся посуду на пол, оскальзываясь в нечаянно вывалившемся из креманки клубничном желе… В общем, стол в замке Торндайков был сделан на славу и применять его можно было не только для принятия пищи. Парни на деле убедились в этом. А ещё в том, что клубничное желе слизывать с разгоряченной кожи в разы вкуснее и слаще, чем есть его из креманки ложкой.       Но, тсс! Это уже совсем другая история.