Гамбит саламандры

Камала. Некогда – жемчужина Предела, крупнейшее месторождение нулевого элемента в регионе. Было время и два города, разделённых пустыней, кипели жизнью. Челноки и небольшие корабли без остановки курсировали между орбитой и космопортами. Рынки и магазины ломились от товаров и избытка покупателей. Одна из немногих батарианских колоний, открытых для других рас. Однако золотой век Камалы кончился полгода назад, когда в систему вошёл третий флот Солнечной Федерации под командованием адмирала Петровского. Стремительный штурм обоих городов… почти провалился. Если Юджон, столицу планеты, батарианцы удержать не смогли, то Хейтр, являющийся также главным космопортом планеты, был напичкан средствами противокосмической обороны до такой степени, что и десант, и орбитальная бомбардировка оказались невозможными. Более того, на поверхности планеты Гегемония сосредоточила такие силы, что наземный блицкриг так же едва не обернулся полным крахом кампании. В итоге война приняла более позиционный характер, так как оборонительные рубежи ксеносов были слишком сильно укреплены для лобовой атаки, а любое более менее успешное контрнаступление с их стороны захлёбывалось после точечной орбитальной бомбардировки. Война свелась к артиллерийским дуэлям и диверсионным вылазкам в оперативный тыл противника. Такое положение дел было тактически выгодно для Федерации, но стратегически — для батарианцев. Несмотря на то, что и артиллерия людей была более совершенна, а диверсионные группы – более эффективными, третий флот был фактически блокирован осадой Камалы, что давало Гегемонии определённый стратегический простор при планировании контрударов в пространстве Предела. Отступить же люди не могли по той же причине, что и батарианцы. Крупнейшие залежи нулевого элемента в секторе были слишком важным преимуществом, чтобы четырёхглазые могли от него отказаться, а люди — просто отдать их ксеносам. Всё это сержант Джон Шепард объяснял одному из членов своего отряда, пока они готовились к очередной вылазке за линию фронта в пятнадцатом оперативном лагере. — Брат Шепард, я правильно понял, что большая часть нулевого элемента находится в пустыне, разделяющей два города? — Да, брат Тейлор. — Тогда почему нам не взорвать её? Пустыню, я имею виду. Уже не в первый раз Джон слышал довольно любопытные, хотя подчас и абсурдные идеи от молодого брата-биотика, Джейкоба Тейлора, который присоединился к их отряду всего месяц назад. Сам Шепард получил звание сержанта после гибели брата Демьяненко. — Это интересная мысль. Я донесу её до капитана Везувия. Кивнув, мужчина продолжил чистить свой штурм-ленс. Производственные мощности человечества в третьем тысячелетии, были куда как скромнее по сравнению с Империумом, о котором Шепард слышал от более старших братьев. Многое из снаряжения космодесанта оказалось слишком сложно и дорого производить, а некоторое, например, атомный генератор силовой брони, учёные Федерации до сих пор были не в состоянии хотя бы просто скопировать и ему нашли более простую и дешёвую замену. Так случилось и с болтерами, тем более что реактивные снаряды, в отличие от лазерных лучей, всё же останавливались кинетическими щитами, хоть последние и перегружались после пары прямых попаданий. Всё же, между оружием, которое хорошо пробивает кинетические щиты и оружием, которое эти щиты полностью игнорирует выбор очевиден, особенно если учесть экономические факторы. Впрочем, никто не запрещал молодым членам ордена (ветераны упрямо продолжали пользоваться оружием из М41, вручную производя ремонт и изготавливая снаряды на личных станках) модифицировать или даже с нуля создавать своё оружие. Вот и Шепард сейчас с должным уважением и трепетом прочищал свой огнемёт, скомбинированный с гранатомётом. Конечно, у него был и штурм-ленс (на открытой местности одним огнемётом много не навоюешь), но по-настоящему своим оружием Джон считал именно огнемёт, ведь именно его он собрал, когда пришло время пройти испытание Мастерства, являющееся частью обучения скаута Саламандр. Отложив в сторону барабан с гранатами, сержант оглядел свой небольшой отряд укрытый от любопытных взглядов простых солдат полимерными стенками их собственной палатки. Ощутив на себе его взгляд Джейкоб оторвался от своего оружия и вопросительно приподнял бровь. Джон мотнул головой, и Тейлор вернулся к своему занятию. Всегда сосредоточенный и исполнительный, Джейкоб производил впечатление настоящего профессионала. Шепард слышал от других, что его отец с юности готовил сына к службе в лучших частях Федерации. Однако в бою он с ним был всего пару раз и пока не мог составить единого мнения о нём. Джон перевёл взгляд на следующего бойца, выделявшегося среди остальных болезненно белой правой половиной лица. Регрессия клеток из-за близкого взрыва гранаты сделала канадца Николаса Смита мрачным и неразговорчивым солдатом, замкнутым в себе. Однако в бою он был так же надёжен, как и любой другой член отряда, поэтому Шепард не оставлял попыток достучаться до него. Сейчас, впрочем, явно был неподходящий момент. Джон вдруг ощутил, что на него смотрят, и встретился взглядом с Виктором Ковальски. Несколько секунд две пары озёр раскалённой лавы вели незримую борьбу. Затем Виктор ухмыльнулся и продолжил возиться со своим инструментроном. Сержант мысленно вздохнул. Виктор был довольно честолюбив, и сильно расстроился, когда капитан Везувий назначил на место командира Шепарда. Захрустела молния, соединяющая две половинки входа в палатку. В неё вошёл последний боец из отделения Шепарда. Джонатан Свифт улыбнулся в ответ на приветствие и уселся на один из ящиков с припасами, которые саламандры использовали вместо стульев. Хотя формально сержант Джон Шепард был командиром отделения, де факто в его подчинении было всего четверо, не считая его самого. Причиной этому был страшный дефицит Саламандр. Несмотря даже на то, что, благодаря дальновидности командора Ур’зана (которую наиболее консервативные члены ордена назвали ересью) геносемя ордена даже приумножилось, позволив довести численность космодесантников с пяти десятков до полутысячи, их всё равно не хватало на многочисленных полях сражений по всему Пределу. — Отлично, теперь, когда все в сборе, я могу более конкретно рассказать о нашей миссии. Джон с помощью своего инструментрона активировал голопроектор, лежащий на металлических пластинах, исполняющих роль пола палатки. — Это батарианская мобильная бурильная установка класса «Аурум». Изначально она была предназначена для пробных бурений в предгорьях западного полушария Камалы. Четырёхглазые реквизировали её и подвергли модернизации. Установили более мощный двигатель, кинетический барьер, уменьшили вес, избавившись от всего геологического оборудования. Они переделали эту установку в мобильный штаб. И наша задача стоит в его уничтожении. — А почему его не накроет артиллерия? Остальные недовольно покосились на Виктора. Всё-таки, вот так вот прерывать командира означало проявить к нему неуважение, однако Шепард в который раз закрыл на это глаза. — Он оборудован достаточно мощными глушилками, поэтому наши радары не могут засечь его точное местоположение, и передвигается слишком быстро, чтобы можно было его накрыть просто стреляя наугад. Однако наша разведка достала маршрут передвижения этого мобильного штаба. Само собой, командующего планетарной обороной там нет, он сидит где-то под землёй в центре Хейтра. Тем не менее, несколько офицеров, осуществляющих непосредственное оперативное командование, весьма положительно влияют на скорость реагирования войск ксеносов, благодаря их действиям несколько наших операций уже закончились провалом. — Я не понимаю, зачем они катаются в этом… убожестве? Разве в бункере не безопаснее? Джон глубоко вздохнул. — Этот краулер перемещается по всей линии фронта и получает данные непосредственно от солдат. Его экипаж гораздо лучше разбирается в ситуации и обладает куда большей информацией о своих частях, чем офицеры, не покидающие укреплений. Не стоит забывать, батарианская армия куда более многочисленная, и управлять ей куда сложнее, чем войсками Федерации. Кроме того, — эта платформа не просто бункер на гусеницах, она оборудована многочисленными сенсорами и средствами связи, играя немаловажную роль в оперативной разведке и коммуникациях чужаков. Мы должны выйти на предполагаемый маршрут мобильного штаба, устроить засаду и уничтожить краулер вместе со всем его экипажем. Вопросы? Да, брат Джейкоб? — кивнул тот в сторону Тейлора, позволив ему говорить. — Почему авиация не может накрыть его? — Авиагруппу могут засечь и перехватить ещё на подходе — всё же эта машина передвигается достаточно далеко от линии фронта. Брат Виктор? — Мне казалось, что операции… такого рода – прерогатива «семёрок», — в голосе Астартес слышалось пренебрежение. Всё же нелюбовь спецназа N7 к Саламандрам нередко была взаимной. Многие космодесантники, как и Виктор, считали их методы, да и самих бойцов диверсионных групп недостойными настоящих воинов. — Верно. Поэтому на протяжении всей операции нас будет сопровождать третий отряд специального назначения «Аустерлиц». Теперь уже возмущение читалось не только на лице Виктора. — Я знаю, как это звучит, но это не выражение недоверия. Просто у них действительно куда больше опыта в проникновении на территорию противника, однако им не хватит огневой мощи для штурма бронированного краулера. Они будут глазами и ушами, а мы — разящим молотом. Джон будто бы убедил своё отделение в необходимости сотрудничества со спецназом, хотя Ковальски всё равно состроил недовольный вид. — Для этой миссии нам выдали новую разработку Адептус Механикус, — с этими словами, Джон вытащил на середину палатки большой длинный ящик и открыл его, — маскировочные плащи класса «Сорока». — Что-то они мне напоминают… — Верно. Как мне сказали, в их основу легли маскхалаты скаутов. Маскируют тепло и ЭМ-излучение. Шепард достал из ящика пять огромных плащей песочного цвета. Когда он развернул один из них, то по его размерам стало ясно — даже Астартес может завернуться в него с головой. — Разбирайте плащи, а я пока разожгу жаровню. Капелланов, как и всех остальных старших офицеров и специалистов, в ордене не хватало, а потому все ритуалы Прометеевой веры для своего отряда Шепард проводил сам. Вот и сейчас он раздул едва тлеющие угли в особой чаше, установленной на треноге в центре палатки. Когда его братья взяли себе по плащу и встали вокруг жаровни, а угли раскалились докрасна, Джон голой рукой зачерпнул пригоршню и раздавил в пепел. Ладонь обожгло знакомой болью. «Рождённый в горниле не горит в пламени», — подходящая литания, вбитая в подсознание капелланом в пору обучения, сама пришла на ум. — По подобию Вулкана созданы были мы, тела наши — неизменные инструменты его воли…

***

— Саламандры. Вовремя, как всегда. Джон нахмурился. Голос командира «Аустерлица», который ещё пару секунд назад выглядел, как ничем не примечательный валун, каких полно в каменистой местности к югу от Камалской пустыни, звучал будто бы бесстрастно, но почему-то ему показалось, что лейтенант издевается. Решив проявить дружелюбие, он протянул руку. — Джон Шепард, сержант седьмого отделения, третья рота. Ветераны из сорокового тысячелетия, увидев это, задохнулись бы от возмущения. Они так полностью и не приняли интеграцию ордена в ВС Солнечной Федерации. Да, в прошлом (которое будущее) им не раз приходилось сражаться бок о бок с простыми людьми, чаще, чем любым другим орденам Астартес (о которых Шепард мог лишь слышать истории), но они привыкли, что эти самые люди считают Саламандр почти полубогами, и вели себя соответствующе. Здесь же их уважали (и то, не все) за победу при Шаньси, за благотворительность (или то, что под этим понимал командор Ур’зан), но не более того. Молодые же члены ордена были не против этого и, в свою очередь, не понимали возмущения бывалых воинов. Пока что, правда, этот «конфликт поколений» имел довольно ограниченный масштаб, не в последнюю очередь благодаря авторитету бывшего капитана, а ныне командора-регента Дракгаарда. Офицер, тем временем, посмотрел на руку Шепарда. Из-за закрытого шлема Джон не мог видеть его эмоций, но по короткой паузе перед рукопожатием он догадался: мужчина порядком удивился. — Капитан Стэнфорд Кайл, четвёртый отряд специального назначения «Аустерлиц». Капитан протянул руку с некоторой опаской, видимо, опасаясь массивных ладоней Шепарда. Джон ухмыльнулся под шлемом. Конечно, даже без полных силовых доспехов он мог бы переломать все кости офицеру, но… кто бы из его братьев, в здравом уме, стал бы такое делать? — Мы будем вести вас за линией фронта. Плащи вам, как погляжу, уже выдали. Как только окажемся на ничейной земле — соблюдаем радиомолчание. Мы рассредоточимся вокруг вашего отряда и постараемся… не допустить контакта с патрулями. Разумеется, в XXII веке линия фронта — это не сплошная полоса окопов, бункеров и дотов. Скорее, это были просто примерные границы пространства, покрываемого сканерами и патрулями, а потому условно контролируемого. Когда театр войны охватывает сотни километров, а на кораблях можно доставить и, что не менее важно, снабжать только чуть больше десятка тысяч солдат, иная стратегия неизбежно привела бы к краху. В молчании, группа бойцов двинулась вперёд. Один раз идущий впереди капитан Кайл поднял руку, а затем опустил, распластавшись по земле. Саламандры последовали его примеру (Джон буквально чувствовал недовольство Виктора даже не видя его лица). Почти тут же сверхчеловеческий слух сержанта, усиленный сенсорами шлема, уловил нарастающее гудение. Чуть впереди них на высоте нескольких метров пронеслась пара патрульных спидеров Федерации. Когда они скрылись вдалеке, отряд поднялся. — Зачем нам прятаться от своих? — даже искажённый шлемом, глубокий и низкий голос Виктора был раздражённым, — они бы пропустили нас, едва завидев Саламандр. — Ну да, — в отличии от Астартес, Кайл оставался спокойным, — после того, как полчаса выясняли бы кто мы такие и почему идём в сторону батарианских позиций. — Вы пользовались сенсорами? Даже мы услышали шум только после вашего… знака, — Джейкоб едва не произнёс "приказ", но вовремя сообразил, что офицер N7 никак не мог приказывать космодесантнику. — Нет, просто у нас есть расписание патрулей. Вскоре они покинули зону контроля Федерации и, перейдя через ничейную землю, оказались на территории Гегемонии. Фактически же практически ничего не изменилось. Всё те же холмы, да камни. Вот только теперь из-за любой складки местности могла вылететь смерть. Отделение построилось ромбом, в центре которого шёл Виктор. За его спиной была пристроена лэнс-пушка. Чуть впереди строя тихо и быстро шагал капитан Кайл. Остальные его бойцы рассыпались вокруг местности, и только изредка мелькающие на краю видимости плащи выдавали их присутствие Шепарду. Иногда, по знаку Кайла, они вновь замирали. Порой Шепард, как ни напрягал свой слух, так и не смог услышать ничего подозрительного, порой где-то за пределами поля зрения он слышал звук летящих ховеров, а один раз им пришлось буквально зарыться в песок, когда несколько батарианских кораблей скользили на небольшой высоте прямо у них над головой. Шепард был знаком с планом операции и знал приблизительный маршрут, по которому передвигался отряд, однако он доверился бойцам N7 в выборе дороги, и, когда они добрались до широкого шоссе, сейчас закрытого в связи с военными действиями, понял, что не прогадал. Им было известно, что краулер проедет по этой дороге, оставалось только выбрать подходящее место для засады и ждать.

***

Джон не любил ждать. Сестра всегда незлобно подтрунивала над ним по этому поводу, называя Джона «кроликом», в честь персонажа из одной английской книжки, которую они читали в детстве. В общем-то, по словам Джейн, кроме неё других книг у них и не было. Впрочем, их всё равно негде было хранить — в той халупе, где они жили, места едва хватало, чтобы спать, прижавшись друг к другу. От тщетных попыток вспомнить своё детство Шепарда отвлекло движение песка в паре метрах от него. Астартес покачал головой. Они уже несколько часов лежали, вдоль изгиба шоссе, зарывшись в песок по самые ноздри. Несколько раз пропускали одинокие ховеры и патрули, а полчаса назад мимо них проехал большой конвой, который и взволновал офицера N7, прятавшегося рядом с Джоном. — Подозрительно это, — сказал, подобравшись ближе к Шепарду, когда последний броневик скрылся вдали, — слишком много охраны. Да и куда они едут? В той стороне только шахты с нулевым элементом. — За ним и едут? — предположил Джон. — Ну да, — Кайл покачал головой, — вот только месяц назад их подорвали на моих глазах. Причём хорошо подорвали, работы там на полгода, без учёта того, что тут вообще-то война идёт. К тому же охрана не обычная для конвоя. Да и едут они как-то медленно. — То есть? — Джон не заметил ничего странного. Несколько броневиков, грузовики и наёмники-турианцы из Синих Светил на броне. — Гегемония не использует наёмников для охраны конвоев. Их обычно бросают в самое пекло, а в тылу остаются собственные части Гегемонии, вплоть до ополчения. Сержант недоверчиво хмыкнул. По его мнению, подозрения капитана были немного притянуты за уши. К огромному счастью Шепарда, ещё через час вдали показался краулер в сопровождении пары лёгких ховеров. Джон внутренне подобрался и покрепче сжал цевьё штурм-ленса. Потянулись последние, самые долгие минуты ожидания. Казалось, мобильный штаб еле движется, хотя разведка оценивала его скорость приблизительно в полсотни километров. По мере его приближения, сержант смог рассмотреть машину ксеносов во всех подробностях. Шасси краулера представляло из себя восемь больших попарно соединённых гусениц. На них был установлен основной кузов, высотой около восьми метров, шириной чуть больше двенадцати и длинной почти пятнадцать. Странные, непривычные углы и кривые в очертаниях утопленной в корпусе кабины с тонированным стеклом выдавали нечеловеческое происхождение техники. На крышу было приварено несколько ящиков, расположенных так, чтобы создать защищённое со всех сторон укрытие. Сейчас там замер ксенос в полной броне, внимательно осматривающий окрестности. Рядом хищно водила дулом автоматическая турель с крупнокалиберным ускорителем массы. На различных плоских поверхностях по всему корпусу также были приварены турели меньших размеров, провода от которых уходили вглубь корпуса через грубо прорезанные отверстия. Вдоль дороги, низко гудя, скользила пара легкобронированных ховеров армейского выпуска, на крыше которых торчали чёрные клювы масс-драйверов. Сигналом к атаке послужил яркий луч, вырвавшийся из снайперского ленса. Точное попадание – солдат дежуривший в "гнезде", нелепо взмахнув руками, падает с высоты на покрытие шоссе. Воздух тут же раскаляется от змеиного шипения ленсов. Слепящие даже сквозь фильтры шлема лучи алчно впиваются в взорвавшийся ответным огнём краулер. Но пули турелей лишь бессильно царапают кирасы саламандр, злобным визжанием разрывая воздух. На мгновение мир Джона потемнел — шлем пытается резко затемнить изображение. Один из ховеров по дуге пытался зайти Астартес в тыл, но один особо мощный протуберанец, вылетевший из лазпушки брата Виктора, превращает его в огромный огненный шар, с глухим рёвом зарывающийся в песок. Другой ховер даёт задний ход, невидимый стрелок жмёт на гашетку и, повинуясь пробежавшему по проводам электронному импульсу, пулемёт на крыше машины изрыгает смерть… которая бессильно тонет в синеватой дымке барьера брата Джейкоба. Несколько выстрелов из штурм-ленсов — и ховёр становится копией своего собрата. Тем временем, турели одна за одной замолкают, застывая уродливыми оплавленными скульптурами. Лишь крупный калибр на крыше, прикрытый оплавленным броневым щитком ещё ведёт огонь. И вновь солнце как будто на несколько мгновений притухает. Оставшаяся последней турель на крыше взрывается брызгами расплавленного металла, с шипением падающего на песок и полимерное покрытие шоссе, оставляя за собой тонкие струйки дыма. Бой занял едва ли больше тридцати секунд. — Статус, Саламандры! — Ковальски, цел! — Тейлор цел! — Свифт цел! — Смит цел! Пока капитан Кайл проводил перекличку среди своих, Джон убрал штурм-ленс за спину и достал огнемёт. По счастью, никаких глупостей вроде плена офицерам ксеносов сегодня не светит. Отделение подошло к врезанной на скорую руку прямо в корпус дверь. Смит достал горелку и начал быстро разрезать металл. Искры огненным дождём посыпались на зелёную броню — плащи космодесантники оставили на песке, чтобы не повредить их (да и мешались бы они в помещении). — Булавка, проверь-ка тот труп, что-то мне не понравилось, как он упал, — шестое чувство капитана Кайла ворочалось внутри него, словно волк в кольце красных флажков. Саламандры, тем временем, проделали себе подходящую дыру в корпусе и забежали внутрь. Офицер не мог не признать — Астартес сработали, как одно целое, сам капитан, хоть и по праву гордился своим отрядом (одним из лучших в третьем флоте), но, в то же время, понимал — эффективности огнеглазых ангелов смерти с угольной кожей им никогда не достичь. — А, твою мать! — Что там? — капитан уже бежал к отдёрнувшему от трупа руку бойцу. — Током ударило, сэр! Просто… не ожидал. — Током? – на мгновение Кайл смутился. А затем его интуиция буквально взвыла. — А ну-ка быстро сними с него шлем! — Секунду, сэр. На удивлением неплотно сидевший элемент брони с лёгкостью слез с тела. — ЛОКИ? Какого хрена? — ШЕПАРД! — Кайл понял, что в радиомолчании больше нет смысла. — УХОДИТЕ ОТТУДА! ЭТО ЛОВУШКА! Последнее слово утонуло в чудовищном грохоте. Какая-то непостижимо могучая сила подняла капитана в воздух и приложила об землю, после чего он потерял сознание.

***

Полный силовой доспех космодесантника из ордена Саламандр давал защиту, превосходящую броню некоторых тяжёлых танков, разработанных до войны Первого Контакта. Он спокойно выдерживал обстрел из крупнокалиберных ручных ускорителей массы, был способен защитить носителя даже при близком попадании ракеты, не говоря уже о гранатах. Вот только эти доспехи даже в сороковом тысячелетии считались ценной реликвией ордена, утеря даже одного комплекта считалась довольно-таки немалой утратой. Что же говорить о Солнечной Федерации, не имевшей в распоряжении почти бесконечных производственных мощностей миров-кузниц, вместо них — только пара десятков колоний, суммарной численностью населения едва дотягивающей до сотни миллионов человек? Тем более что, несмотря на предоставленные образцы и посильную помощь технодесантников и техножрецов, многое так и не удалось воспроизвести. А потому молодые братья, вместо силовых доспехов, получали дешёвый в производстве, достаточно крепкий, но вместе с тем безнадёжно уступающий своему аналогу бронескафандр, разработанный на основе стандартной брони космопехоты. Собственно, главным отличием было наличие прочной и толстой кирасы, призванной защитить внутренние органы молодых Астартес. Защита же конечностей была намного слабее. Вот и сейчас Джейкобу Тейлору казалось, что его руки и ноги погружены в раскалённый свинец. Несмотря на то, что он в последний момент успел выставить биотический барьер, ударная волна будто бы и не заметила его вовсе, буквально выбросив космодесант из разрезанного отверстия в корпусе краулера, искупав перед этим в океане огня. Джейкоб чувствовал, что полимерные вставки с титановым напылением расплавились и прожгли поддоспешник на конечностях, попав на кожу. Особый секрет, выделяемый мукраноидом и предохраняющий Астартес от жары и холода, спас её от глубоких ожогов, но от боли сохранить не смог. Автодоктор брони уже ввёл анальгетик, но несмотря на это, Тейлору всё ещё казалось, что он в эпицентре пламенного вихря, вырвавшегося из недр краулера. С трудом, он разлепил глаза. В ушах звенело от взрыва. Впереди из остова машины ксеносов вырывались огненные протуберанцы. В небо быстро поднимался столп чёрного, словно кожа самого Джейкоба, дыма. С трудом он сел, стараясь не опираться на обожженные локти. Вокруг лежали дымящиеся и до сих пор пылающие обломки. В нескольких метрах в стороне лицом в песок лежал Виктор — его легко было узнать по ленс-пушке, закреплённой за спиной. Неподалёку также лежала пара тел поменьше — бойцы из «Аустерлица». Слух медленно восстанавливался, а боль уходила на второй план. «Рождённый в горниле не горит в пламени», — Повторял про себя Джейкоб, осторожно пытаясь встать на ноги. Он огляделся в поисках своего штурм-ленса, но нашёл лишь оплавленный кусок металла со смутно знакомыми очертаниями. Выругавшись, Тейлор достал закреплённый на поясе болт-пистолет, который хоть и не игнорировал кинетические щиты, зато имел слишком большое преимущество в поражающем действии по сравнению со своим ленс-аналогом. Осмотрев его на наличие повреждений, он хотел было двинуться к Виктору, который тоже заворочался, пытаясь встать, как вдруг его всё ещё слегка контуженного уха достиг знакомый гул. Тейлор лихорадочно стал озирался в поисках укрытия, и тут песок вокруг него вздыбился фонтанчиками. Астартес, не мешкая ни мгновения, бросился зигзагами к горящей машине ксеносов. Сверху по нему из нескольких тяжёлых ускорителей массы стрелял штурмовик батарианцев, зависший в полусотне метров над землёй. Джейкоб достиг раскалённого металлического корпуса. Пули забарабанили по броне машины. Космодесантник покрепче ухватился дрожащими от ожогов и коктейля гормонов в крови руками за рукоять пистолета. Дождавшись, пока барабанная дробь пулемётов замолкнет, он осторожно высунулся из укрытия. И увидел смерть Виктора. Ковальски, который, видимо, наконец-то оправился от взрыва, сел на одно колено и достал ленс-пушку, прицелившись в штурмовик. Однако выстрела не последовало. Мгновение Астартес, опустив оружие, удивлённо смотрит на его ствол, а затем исчезает во взрыве ракеты. Закричав от гнева, Тейлор открыл огонь одиночными по штурмовику, но снаряды лишь бессильно вязли в плёнке кинетического щита. Лишь последние два патрона в обойме прогрызли себе путь сквозь полупрозрачный барьер, алчными псами оторвав пару небольших кусков от термостойких пластин брони. Даже попадания из штурм-ленса другого Астартес, поддержавшего Джейкоба из-за холма, не нанесли существенного урона технике чужаков, лишь оплавив корпус. Бронемашина развернулась, к Джейкобу, чтобы выпустить ещё одну ракету. Вдруг, откуда-то снизу в корпус штурмовика врезается маленькая чёрная тень — и тот взрывается изнутри, камнем рухнув вниз. — Саламандры, статус! — Тейлор, легкоранен! — Смит, — легкоранен! — Свифт, — тяжёлое, нога! Джейкоб мрачно выругался сквозь зубы. — Ковальски, статус! Ковальски? — Я видел, как в него прилетела ракета, брат-сержант, — Джейкоб корил себя за то, что сразу не подошёл к Виктору и не помог ему подняться. Может, тогда кто-нибудь из них заметил, что с ленс-пушкой что-то не так. — Собираемся у краулера, живо. Свифт, можешь идти? — Попробую, брат. Джейкоб подошёл к воронке. Внизу, в окровавленных и искорёженных доспехах, лежал ещё с утра препирающийся с Джоном Ковальски. Из расколотого шлема сочилась кровь пополам с чем-то розовым. Конечности оторвало от тела, разбросав изломанными прутиками вокруг. Оба сердца космодесантника перестали биться, не спасла ни толстая кираса из титана, сейчас похожая на смятый фантик, ни костяная броня из сросшихся рёбер, переломанная в крошево. Ракета «Точка G», как их неофициально прозвали в войсках Федерации. Сконструированные таким образом, чтобы на очень небольшой площади создавать давление столь чудовищное, что даже сверхчеловеческий организм Саламандр не в силах выдержать. Оружие, созданное специально для убийства космодесантников. Небольшая площадь поражения и относительно крупные размеры делали эти ракеты очень узкоспецифичным оружием – однако достаточно эффективным, чтобы получить широкое распространение на всех фронтах. Впрочем, против полноценной силовой брони космодесанта она всё равно помогала плохо, а из-за некоторых принципиальных технических ограничений, по настоящему крупные боеголовки с большой областью поражения создать было просто невозможно. — Придётся оставить его здесь, — Шепард держал в руках свой комби-огнемёт, из которого, видимо, и была выпущена сбившая штурмовик фугасная граната. Его гулкий голос был полон печали и затухающего гнева. Подошёл Николас. Зелёная броня была покрыта копотью, а шлем, покрашенный в чёрно-белый цвет (о причине такого поступка Смит умалчивал) пересекала глубокая трещина. Из-за холма показался Джонатан, опирающийся на какую-то толстую железку, при ближайшем рассмотрении оказавшуюся оплавленным стволом одной из турелей краулера, которую, видимо, оторвало взрывом. Рядом прихрамывал капитан Кайл. — Мы потеряли двоих. Это была чёртова ловушка, — офицер сплюнул кровью в сторону. Шлем его был снят, и Астартес могли видеть залитое кровью обветренное лицо с рассечённым лбом. — Они обнаружили нас на подходе? — голос Шепарда стал отстранённым и остатки боевой ярости окончательно улетучились из него. — Нет. Такое дерьмо за несколько часов не подготовить. Либо это была ловушка с самого начала и нашу грёбаную разведку развели, как последних идиотов, либо… у нас в штабе завёлся ксеноёб, — злой и раненый, Кайл не скупился на сквернословия, — в любом случае, надо отсюда уходить. Тот странный конвой, что мы видели — теперь мне всё ясно. Они наверняка на всех парах мчатся обратно, выждав нужное время дальше по дороге. — Сначала надо почтить павшего, — впервые за день подал голос Смит. Хриплый и низкий даже для космодесантника. — И что же вы, могилу ему выройте своими ручищами? — капитан едва сдерживался, чтобы не нагрубить своим союзникам. — Нет. Мы рождены в огне, и в огонь мы вернёмся, — с этими словами из "Гимна сожжения", Шепард снял с пояса крупный предмет, похожий на два низких широких усечённых конуса, соединённых между собой цилиндром. N2-граната. Миниатюрная вакуумная бомба, игнорирующая кинетические щиты за счёт аэрозольного взрывного элемента. Слишком тяжёлая, опасная и мощная для обычного человека, она использовалась Саламандрами и как оружие, и как средство для экстренного аутодафе своих братьев в ситуациях, схожих с этой. Мгновенье пожевав губы, Кайл махнул рукой. — Подождите тогда немного, — он заговорил с кем-то по связи, — Булавка? Несите сюда Радугу и Тиса. Быстро. Вскоре показались потрёпанные бойцы N7, несущие тела своих погибших товарищей. Джейкоб выжидающе уставился на своего командира. Разве можно было хоронить простых людей, не следовавших постулатам Прометеевой Веры, наравне с детьми Вулкана? Однако Джон, погрузившийся в странную апатию, ничего не сказал, когда солдаты аккуратно кинули тела вниз, в воронку, где они съехали к телу Виктора. Затем он выставил таймер на гранате и кинул его вниз. Все отошли на несколько десятков метров назад. Через несколько секунд из ямы вырвался огненный феникс. — Из пепла твой дух восстанет, пройдя чрез врата Прометея, и в один ряд воитель встанет, с Вулканом в битве последней, — нараспев произнёс Джон. Пламя быстро утихло, и Саламандры вновь подошли к воронке. Соскользнув по превратившемуся в стекло песку, они загребли в ладони ещё горячий пепел, и нанесли им ритуальные знаки на кирасы и шлемы. Затем, не говоря ни слова, они вернулись к хмуро наблюдавшему за странным ритуалом капитану. Тот чему-то кивнул и, махнув рукой, повёл поредевший отряд в сторону заката. — Мы не возвращаемся? — сквозь апатию Шепарда пробилось удивление. — Нас ждали, а значит путь назад точно перекрыт. Вряд ли заслоны подготовлены хуже. Идти вдоль линии фронта ещё более глупо — нас наверняка уже зажимают в клещи. Поэтому единственный вариант — идти дальше, вглубь территории ксеносов. Затем мы либо по широкой дуге завернём обратно, либо… будем идти пока не погибнем. Связи с нашими всё равно нет — уроды глушат все короткие волны. Джон ничего не ответил, и Тейлор решил высказаться. — А если найти более мощный передатчик? — И где же мы его возьмём тут? — Может, на какой-нибудь базе батарианцев? — Ну да. И охрана там соответственная. Понимаю, вы жаждете мести, но лучше выжить, и продолжить мстить ублюдкам до самого их конца, чем сдохнуть тут, ведь даже потеряв сотню за каждого из нас, ксеносы всё равно останутся в плюсе. В вашем случае, огромном плюсе. — Ну а если пройти их территорию насквозь? — Насквозь? — капитан даже сбился с шага. — Пройти насквозь почти тысячу километров в зоне покрытия ПКО Хейтра. Безумие, однако, если по дуге пройти не получится, иного выбора у нас не останется.

***

Полтора дня. Столько понадобилось ксеносам, чтобы сообразить — добыча повела себя непредсказуемо. Полтора дня. Столько времени форы было у Шепарда и Кайла, чтобы увести своих людей вглубь территории батарианцев. Они шли до конца дня, а потом ещё всю ночь. Саламандры могли не спать и куда больший срок, а простых людей вдобавок к тренировкам N7, поддерживали стимуляторы. К утру вдалеке начали гудеть разведывательные машины чужаков. Скорость передвижения значительно упала — теперь при любом близком шуме отряду приходилось прятаться, укрываясь плащами. Рано или поздно их должны были найти, и тогда им осталось бы только подороже продать свои жизни, однако на третий день им повезло — они наткнулись на заброшенную шахту по добыче нулевого элемента. Более того, в небольшом здании рядом со спуском под землю высилась мощная антенна дальней связи. Правда, нерабочая. Чтобы получить небольшую отсрочку, капитан Кайл послал часть бойцов вперёд, чтобы они специально наследили и хотя бы на время увели погоню в сторону, пока остальные пытались починить образчик ксенотеха. — Если у нас получится подать сигнал и он пробьётся через глушилки к нашим, то ксеносы нас точно запеленгуют. Будем держать оборону здесь? Пока капитан и сержант разговаривали друг с другом в небольшой комнате, являвшейся, по видимому, жильём для сейчас отсутствующей смены шахтёров, Смит на пару с одним из бойцов чинил антенну на крыше здания. Джон покачал головой в ответ на реплику командира «Аустерлица». — Слишком неудобная позиция. Голый склон, вход в шахту, которую легко можно завалить, и это здание. Склонившись над голографической картой окрестностей он указал пальцем на восточной её край. — Вот. Тут можно спуститься в каньоны, которые идут в сторону наших позиций. Авиация батаров там будет ограничена в манёвре, да и численное превосходство не будет таким подавляющим. Можно даже попробовать рвануть к нашим. — Но если нас зажмут с двух сторон, то дело примет скверный оборот. Несколько суток напряжённого перехода не прошли бесследно для мужчины. Под глазами поселились тени от недосыпа, а морщины, казалось, стали намного глубже, разом состарив капитана лет на десять. Тех из своих бойцов, кто не был в дозоре и не ушёл отвлекать погоню, он отправил спать, однако сам на пару с Шепардом думал над дальнейшими действиями их отряда. — Сержант, ты же понимаешь, — офицер почти перешёл на шёпот, — что вместе шансов у нас немного? Мои люди не чета Астартес. Да, они прекрасно подготовлены, в каждом я уверен, как в себе, один боец N7 стоит сотни четырёхглазых уродов. Но они простые люди. Мы замедляем вас, да и в бою вы прекрасно справляетесь сами, я-то видел. Мы можем уйти дальше в сторону Хейтра. Оттянуть на себя погоню, пока вы пережидаете в шахте. Любой из вас стоит уже не сотню - а тысячу, если не больше этих ублюдков. Лучше мы, чем... Джон поднял руку, останавливая сбивчивую речь мужчины. — Капитан, мы вас не бросим, и не просите. Вместе мы вышли в этот поход, вместе и вернёмся. Или погибнем в бою, если не выйдет. И потом — где это видно, чтобы «семёрки» спасали космодесант, — сержант позволил себе улыбку, на удивлению органично смотревшуюся на чёрном лице, — да и не сможем мы далёко уйти без ваших глаз и ушей. Кайл опустил голову. — Что ж, раз так, то будем бороться. До конца. — До конца.

***

Как они и надеялись, каньон скрыл их от сенсоров и разведчиков. Однако это правило работает в обе стороны. Даже доли секунды, которые автоматизированный дрон-разведчик с маркировкой «Синих светил» пролетал через каньон, оказалось вполне достаточно, чтобы обнаружить группу бойцов, совершающих стремительный бросок к линии фронта. С другой стороны, тот факт, что им удалось незамеченными добраться до каньона после передачи сигнала сам по себе был почти что чудом. Астартес заметили дрона, но среагировать не успели. Обменявшись мрачными взглядами с капитаном, Джон перестроил отряд из цепочки в более широко развёрнутую формацию, готовую немедленно вступить в бой. Тёмно-серая галька хрустела под тяжёлыми ботинками упакованных в бронескафандры космодесантников. Под сапогами спецназовцев N7 камни шумели ненамного тише – несмотря на кратковременный отдых в шахтёрских казематах, обычные люди, не имеющие выносливости Саламандр, порядком вымотались за последние дни, наполненные постоянным ожиданием боя и опасности. Во время кратковременного сеанса связи, после которого весь отряд сразу выдвинулся к каньонам, командование согласовало маршрут бойцов и посоветовало прорываться в сторону территорий Федерации до последнего. По ту сторону линии фронта уже собиралась ударная группа, которая была призвана пробиться к диверсионной группе, и создать для неё коридор эвакуации, однако для подготовки операции нужно было время, да и решено было начинать массированную атаку только тогда, когда группа не сможет дальше пройти по каньонам скрытно. Сигнал, который должен был быть подан на аварийной частоте, был достаточно мощным, чтобы пробиться через глушилки, однако он немедленно выдал бы точное местоположении отряда, да и сигнал был только исходящим, из-за чего его ранее не использовали. Их продвижение остановилось, когда показался мост через сужающийся проход, над которым нависали сорокаметровые скалы, скрывающие горячую звезду Камалы. Джон уже разглядел каждую заклёпку нижней поверхности переправы через глубокую расселину, когда наверху замелькали фигурки в броне. Они открыли огонь из масс оружия — не слишком точный; кинетические щиты блокировали случайные попадания, однако всё равно пришлось залечь за немногочисленными валунами и открыть ответный огонь. В этот момент на мост заехала до нелепости крупная БМП батарианцев с тяжёлым масс-драйвером в башне. Пока она пыталась опустить орудие достаточно низко, чтобы открыть огонь, отряд под огнём с моста бросился вперёд, выходя из зоны обстрела. — Брат-сержант, гранатомёт! — На бегу выкрикнул Тейлор. Джейкоб лишь озвучил мысль, уже бившуюся в голове командира. Шепард, пробежав ещё с десяток метров, так, чтобы мост оказался чуть за спиной, остановился и, положив на землю тяжёлую винтовку, достал свой комби-огнемёт. Повернув барабан, сержант прицелился в «дно» моста и выстрелил. Тяжёлая пятисантиметровая граната почти без звука за секунду преодолела несколько десятков метров и врезалась в прочный полимерный пластик. Гулкий взрыв. Шепард, одним движением закинув огнемёт за спину, и, подхватив с земли своё основное оружие, побежал, не оглядываясь. Сзади с высоты падают горящие обломки и бестолково размахивающие руками ксеносы. БМП, сделав бессмысленный выстрел куда-то в стену каньона, перевернулся в воздухе на бок, рухнул на землю среди груды металлолома и замер покорёженным стальным трупом. Некоторое время со стен каньона по ним ещё пытались стрелять те немногие батары, что находились по краям моста и успели с него сбежать, но их выстрелы почти не снижали заряд щитов, поэтому бойцы без особых проблем добили уцелевших точными одиночными выстрелами. Джон активировал аварийный маяк. Теперь шансов скрыться у них не оставалось. На этот раз они прошли совсем немного, всего пару сотен метров. Чуткий слух Смита уловил приближающийся штурмовик за пару секунд до его появления. Когда хищный силуэт смертоносной стальной птицы появился чёрной тенью на фоне синего с примесью фиолетового неба, солдаты уже укрылись в складках местности. Огонь из крупнокалиберных пулемётов пустил мелкую гальку иссохшего русла реки в пляс. Один из бойцов Кайла с позывным Булавка, скрытый от боевого ховера высокой обрушившейся скалой ползёт по камням наверх. Обнаружив подходящую позицию, он пристраивает на камнях снайперскую винтовку. Упершись ногами в неровные стены каньона и укрепив сошки на камнях, он, незамеченный сенсорами и стрелками в своём песчаном плаще, тщательно целится по кабине штурмовика, зависшего в доброй сотне метров над каньоном. Выстрел. Тонкий луч впивается в уязвимое место между стыками термоброни и входит с обратной стороны, во все стороны летят брызги расплавленного стекла кабины. Штурмовик прекращает огонь, начинает беспорядочно вертеться и скрывается из виду, игнорируя лучи ленсов, опаляющие обшивку. Гулкий грохот и едва заметная дрожь земли свидетельствует об окончании полёта. Булавка отрывает руки от своего оружия и показушно отдаёт честь, зависнув на высоте в десяток метров на одних только ногах, упёртых в скалы. Выстрел. Снайпер кулем сваливается вниз с развороченным черепом. Кайл кричит от гнева и бессилия. С той стороны каньона, куда направлялась группа, полетели разогнанные до смертоносных скоростей кусочки металла. Турианцы-наёмники, не привлекая внимания, заняли хорошо укрепленные позиции в том месте, где дно русла поднималась к верху в виде насыпи, пока авиация отвлекала неудавшихся диверсантов. Джон отдаёт отрывистый приказ резко охрипшим голосом. — Саламандры, вперёд! В пламя битвы! — На наковальню войны! — отвечает ему мрачный унисон. Астартес клином мчатся вперёд по участку без укрытий, под огнём масс-драйверов, пока N7 пытаются подавить чужаков. Последние залегают за камнями, когда к куцему, но меткому огню спецназовцев, добавляются обжигающие вееры из штурм-ленсов, превращающие валуны в расплавленные лужи, а ксеносов – в исковерканные трупы, залитые ихором. Джон на ходу прекращает огонь из ленса и достаёт огнемёт. Давление на максимум. Пуск. Струя тягучего пламени драконом вырывается из широкого ствола. Алчный огонь огибает укрытия, словно охотящийся зверь, игнорируя щиты, добираясь до покрытой хитином плоти сквозь броню. Прометиум горит быстро и яростно, не просто поджигая, но на глазах превращая в пепел турианцев, которые оказались на пути потока ярости Шепарда, принявшей материальный вид. Тех же, кого пламя лишь слегка лизнуло, превратив в обезумевшие живые факелы, добивали милосердные вспышки ленсов. Щиты Астартес давно уже слетели, кирасы покрылись глубокими бороздами, а на конечностях кровь быстро сворачивалась во множестве небольших ранений. Ксеносы стреляют до перегрева, они пытаются разорвать дистанцию, спрятаться от всепожирающего пламени, однако остальные космодесантники не дают им этого сделать, длинными очередями оттесняя их к своему сержанту. Вот ослепляющая вспышка оставила командира наёмников с развороченной грудиной, в которой виднелось опалённое, ещё бьющееся сердце, по форме напоминающее ананас. Вот граната взрывается рядом с Тейлором, который биотическим барьером прикрывал Джона с фланга. Осколки где бессильно скребутся об кирасу, а где вгрызаются в плоть Астартес, сбивая биотику концентрацию. Стоило барьеру упасть, как из-за камня высовывается чужак с дробовиком, намеренный всадить обойму в Шепарда. Высовывается, что бы тут же быть отброшенным обратно точным выстрелом из ленс-винтовки одного из бойцов капитана Кайла. Двойка ксеносов одновременно обегает сержанта с двух сторон, обстреливая из своих винтовок. Он чувствует, как кусочки металла впиваются в плоть, прошивая её насквозь и застревая в нечеловеческих костях. Но боль лишь усиливает праведный гнев, и размашистое движение огнемётом обрушивает на врага настоящую волну пламени, проплавляя броню и сжигая хитин. Наконец последний турианец, чьи внутренности были разворочены пробившим броню лучом, погибает под сапогом Джона. «Спину турианца можно увидеть только когда он погибнет», — говорят про выходцев с Паллавена. Что ж, то ли натиск Саламандр был так стремителен и яростен, то ли старая поговорка возникла не на пустом месте, но ни один чужак не побежал. Или не успел побежать. Покрытый сажей и запёкшейся кровью Джон вытер рукой закоптившийся шлем, пока люди капитана Кайла лёгким бегом подходили к месту боя. Несмотря на фильтры шлема, сержант ощутил странный запах, напоминающий аромат горящей спиртовки — запах сгоревшей турианской плоти. На языке стало горько — видимо частички пепла попали в рот. Двое спецназовцев на плаще несли тело Булавки. Они положили погибшего товарища на землю. Джон понял их без слов. Струя пламени из огнемёта вгрызается в человека точно так же, как до этого обгладывала турианцев. Всё в таком же молчании они двинулись дальше.

***

Их зажали в месте, где каньон раздваивался, образуя своеобразную вилку. Батары и наёмники расставили огневые точки с пулемётами, на высоких берегах высохшей реки засели снайперы, а дроны растащили все более-менее крупные валуны с пространства перед позициями ксеносов, делая невозможным практически любое наступление. Отряд уже порядком поиздержался, прорываясь через предыдущие заслоны. Гранаты кончились, да и энергоячейки ленсов тоже понемногу доходили. Шепард осторожно высунулся из укрытия и точным выстрелом превратил голову неосторожного батара в дымящийся кусок мяса. К счастью, отсутствие укрытий между людьми и ксеносами мешало в равной степени и тем, и другим. Несмотря на подавляющую огневую мощь, чужаки всё равно не могли начать атаку, так как ленсы не давали возможности пробежать полсотни метров пустыря, положившись на мощь щитов. В результате ситуация стала патовой. Правда, Джон опасался, что когда ксеносы спустят достаточное количество войск у них за спиной, то никакое преимущество в вооружении им не поможет. Шепард снова осторожно высунулся для меткого выстрела, но тут же по наплечнику чиркнула пуля, оставив глубокую борозду. Чертыхнувшись, сержант снова укрылся за валуном. Из-за его скромных размеров, космодесантнику приходилось сидеть, согнувшись в три погибли, чтобы какой-нибудь особо меткий инопланетянин не попытался его подстрелить. Шлем уже был безнадёжно испорчен выстрелом какого-то удачливого (или неудачливого, учитывая что его позицию поглотил огонь термобарической гранаты из комби-огнемёта Шепарда) снайпера, кираса была похожа на кору старого клёна: повреждений было так много, что из зелёного она стала грязно-чёрной. Конечности ныли от обилия затянувшихся, но до конца не отрегенерировавших ран – даже сверхчеловеческий организм имел свои пределы. Бойцам N7 повезло ещё меньше — они потеряли ещё одного бойца от близкого взрыва ракеты, которой пытались зацепить Свифта, а капитан Кайл мрачно отлёживался в укрытии — его рука висела безжизненной плетью на броне. Звук летящей ракеты — и Джон перекатом уходит в неглубокую воронку. Воздух тут же наполняет алчный визг голодного металла. Его укрытие сминает чудовищная сила, превращая осколок скалы в груду покрытого трещинами щебня. Шепард раздражённо смотрит на новое отверстие в пластине брони, прикрывающей бедро. Из тёмного провала сочиться ярко-алая, на глазах густеющая кровь. Задета бедренная артерия. Даже сыну Вулкана нужно время, чтобы оправиться от такого ранения. И желательно при этом не двигаться. Закусив губу, сержант посмотрел на своих братьев. Тейлор обессилено забился в расселину рядом со скалой. Джон сам его туда запихнул, когда Джейкоб едва не свалился от истощения после попытки прорваться под прикрытием биотического барьера. Огненный шквал едва не смёл их отряд, однако биотик смог продержать барьер до того момента, как остальные бойцы успели нырнуть обратно в свои укрытия, а его самого за шкирку вытащил Смит, чья нога срослась ещё во время отдыха у шахты. Правда, как и у всех остальных, у Николаса прибавилось других ран – белая половина его лица была залита кровью. Не только по Шепарду стреляли снайперы. Перекувыркнувшись, Джон распластался на гальке и тщательно прицелился, несмотря на тут же затанцевавшую вокруг него щебёнку. Выстрел. Луч попадает в плечо батарианцу ракетчику, отрывая руку и опрокидывая ксеноса на землю. Перекат обратно. Проверить остаток заряда в батарее. Выругаться. Вдруг его уха достиг новый, но при этом смутно знакомый звук. Свист тяжёлых снарядов. Земля содрогнулась, когда четыре стремительные тени обрушились на порядки чужаков. В небо полетели куски ксеносов, оружия и камней. Вражеские позиции скрылись в клубах пыли и дыма. Через секунду завесу пронзили ещё четыре тени — по две на каждую развилку — чтобы разметать остатки позиций чужаков. Гром бил и в стены каньона, швыряя валуны и снайперов вниз, в сердце бури. Джон выжидающе замер, готовясь отдать приказ идти в атаку. Нужно убедиться, что эти снаряды были последними. Над полем боя раздался жужжание двигателей, и голодное рычание цепных мечей. Со стен каньона вниз на прыжковых ранцах стремительно снижались два отряда Саламандр в полной силовой броне, которую не могли даже оцарапать редкие выстрелы турианцев и крогана, которые оправились первыми после артиллерийского удара. Белая голова саламандры на их наплечниках была заключена в чёрное кольцо. Воины Золы, командный взвод капитана Везувия. Его самого Джон узнал по шлему в форме головы дракона и двуручному молоту в руках. На вторую группу ксеносов падал взвод простых штурмовиков под командованием сержанта Щеглова - Джон узнал его по четырёхглазому черепу на поясе. Стремительно спустившись прямо в центр вражеского строя, космодесантники-ветераны и их молодые братья начали резню. Цепные мечи и топоры, автомолоты и силовые перчатки, огненные глефы и окутанные плазменной плёнкой мечи собирали кровавую жатву. Вот стремительный удар меча глубоко вгрызся в турианца, тщетно пытавшегося защититься своей винтовкой, казавшейся игрушечной на фоне оружия Астартес. Во все стороны брызнула фиолетовая кровь и ошмётки хитинообразной ткани. Вот навершие капитанского молота, выполненное в виде наковальни, опустилась на голову крогана, который в безумной ярости рванул в рукопашную. Закованное в броню тело гигантской ящерицы брызнуло во все стороны осколками стали и костей. Вот широкая огненная дуга разбрасывает группу ворка кусками дымящегося мяса – чемпион роты Шу’гар мастерски владел своим оружием. Джон понял, что дальше ждать нет смысла, и повёл своих людей в атаку, на помощь Везувию, хоть она и не особо была ему нужна. Разбившись на две группы, отряд присоединился к сражению, разделённому надвое скалистым клином. Космодесантникам не понадобилось много времени, чтобы добить последних ксеносов. Не тратя времени на приветствие, Воины Золы подхватили истощённых и израненных людей под руки и потащили их в небо (для простого человека хватало одного ранца, а вот Астартес брали под руки сразу двое братьев). Двигатели яростно взревели, и они воспарили над землёй. Наверху их ждал не модифицированный «Буревестник», а настоящий «Громовой Ястреб», который некогда был прикреплен к ударному крейсеру Ордена, ныне его флагману, «Молоту Горна». Внутри корабля их уже ждал апотекарий, тут же начавший осмотр раненых, и Астартес в броне скаута – корректировщик огня, скаут-ветеран, как потом узнал Шепард. Трап машины поднялся вслед за капитаном, который взобрался на борт последним, дух машины торжествующе взвыл соплами, и стальная птица оторвалась от земли, продолжив бреющий полёт. Джон слышал, как несколько раз сервы в турелях открывали по кому-то огонь – должно быть истребители батаров пытались их преследовать. Однако вскоре усталость умноженная на лекарства апотекария, взяла своё, и Джон наконец провалился в благословенное забытьё.