Гамбит саламандры

Когда гранд-адмирал Тиберий Крейг вышел на обзорную площадку станции «Филадельфия», то командор горой навис над огромным иллюминатором во всю стену. Сквозь многосантиметровый слой стекла была видна ночь на Земле. Озёра, реки и моря электрического света. Всё же не только оружие создавалось на основе технологий будущего. И хотя миниатюрные реакторы Астартес всё ещё оставались недостижимой мечтой, технологии на их основе позволили удешевить атомную энергию настолько, что вялотекущий уже добрый век энергетический кризис на планете обещал закончиться к концу десятилетия. — Тиберий? Вы рановато. — Ожидание не в тягость, мой господин. Командор чуть повернул голову, посмотрев на мужчину сверху вниз долгим взглядом пылающих глаз. Долговязый, нескладный, с болезненной бледной кожей, отдающей синевой — бывший капитан «Махариуса», ныне отремонтированного и модернизированного флагмана Крейга, давно уже стал одним из трёх гранд-адмиралов Федерации. Он был рождён на корабле и, как подозревал Ур’зан, никогда не ступал на поверхность планеты. Лицо с удивительно гладкой кожей, которую портил только глубокий шрам на лбу, обрамляла смолянисто-чёрная борода с пышными бакенбардами. Глубоко посаженные глаза смотрели на мир мрачно и внимательно. Астартес вернулся к созерцанию невероятного по своей красоте вида. — Скажите, вы были когда-нибудь на Святой Терре? — Не имел такой чести, мой господин. — Вот и я не был. Интересно, как сильно её обезобразила Великая Ночь? Неужели и вправду высохли все эти голубые моря, сгорели леса, обрушились горы? — Зато в будущем её озарит свет Его. — Да, это, пожалуй, единственный светлый момент в будущем этой планеты. Немного помолчав, Дракгаард спросил: — Вы не жалеете о нашем выборе, гранд-адмирал? Тиберий недолго помолчал, собираясь с мыслями. — Как вы тогда сказали, мой господин, мне, моим людям и вашим Астартес: «Мы карающий меч и кузнечный молот, но не в этом наше предназначение, нет. Прежде всего, мы щит — щит человечества, ограждающий его от опасностей жестокой галактики, защитники невинных и праведных. Нам придётся тяжело. Дом наш отныне недостижим, ибо затерян во времени. Император, наш Отец, ещё не явил себя, а Империум, тот оплот, которому мы служили, ещё даже не появился. Но человечество, ради выживания и величия которого наш Император принёс себя в жертву, живёт здесь и сейчас. А потому я не приказываю, но прошу вас, братья: помогите мне защитить это человечество, этих людей, которые умрут задолго до того, как их далёкие правнуки смогут узреть свет Императора. Защитим их сейчас — защитим наше будущее». — Вы запомнили мою речь? — командор удивлённо повернулся к Крейгу. — У вас дар оратора, мой господин. Хотя Ур’зан никак этого не показал, внутри он был доволен. Саламандры сами по себе не нуждались в помпезных речах, предпочитая дело слову. Потому тогда, на орбите Шаньси капитан шестой роты произносил эти слова, он обращался прежде всего к простым людям на ударном крейсере, волею рока оказавшимися в одной лодке с Астартес. Как показало время, семена упали на благодатную почву. Он хотел добавить что-то ещё, но в этот момент в комнату заглянул гвардеец в золотом плаще. — Господин командор, господин гранд-адмирал, все остальные члены Совета прибыли и ждут в Зале Правления. Ур’зан кивнул и направился к указанному помещению. Тиберий последовал за ним, держа дистанцию в полшага. Зал правления, как и большая часть станции «Филадельфия», была построена, как символ международного сотрудничества внутри Федерации. Предполагалось, что она покажет: эпоха национальных государств кончилась, человечество едино и его взгляд устремлён к звёздам. Сам зал имел неприлично большие для космической станции размеры. Куполообразный потолок поддерживало семь колон, внешне не отличимые от мраморных, хотя на самом деле были стальными и полыми. В центре помещения стоял большой круглый стол из железного дерева, окружённый шестью креслами, украшенными резьбой и оббитыми алым бархатом. Вместо седьмого кресла, рядом с одной из колон стояла цилиндрическая тумба из дуба, обхваченная стальными обручами. За столом уже сидело пятеро членов Совета Управления и Развития Солнечной Федерации. Гранд-адмирал Стивен Хакет, немолодой уже мужчина южноамериканской наружности с лицом, покрытым морщинами и вечно прищуренным левым глазом. Гранд-адмирал Акаму Кахоку, смуглый и мрачный человек, сделавший себе карьеру в первые годы войны с батарианцами. Генерал-фабрикатор Фио Пиколло, единственная женщина среди присутствующих. Из-за спины у неё выглядывали два изукрашенных резьбой в виде различных шестерёнок механодендрита, а карие глаза насмешливо смотрели на мир из-под алого капюшона. Генерал-полковник Джек Харпер, внешне ничем не примечательный человек, возглавляющий, тем не менее, одну из самых опасных служб безопасности в известной галактике. Генерал-полковник Франц Рихтер, высокий и бритый налысо глава внешней разведки Федерации. И последний — генеральный секретарь, ведущий протокол, Марк Корнилов, коренастый и широкоплечий мужчина с внимательным взглядом голубых глаз, спрятанных за толстыми очками с круглой оправой (командор знал, что никаких проблем со зрением у Марка нет, однако он зачем-то постоянно носил очки, специально вводя других в заблуждение или, возможно, кому-то подражая). Рихтер и Кахоку что-то обсуждали с главой Адептус Механикус, пока Харпер тихо убеждал в чём-то Хакета. Секретарь что-то читал на инструметроне. Все они сначала замолчали, а потом и встали в приветствии, когда двери разъехались в стороны, впуская внутрь командора-регента ордена Саламандр Ур’зана Дракгаарда и гранд-адмирала Тиберия Крейга. Молча, «спасители Шаньси», как иногда называли их дуэт, прошли к своим местам и также встали рядом со своими стульями. — Все члены Совета прибыли. Двадцать пятый съезд совета объявляется открытым. Разумеется, подобные совещания проводились и в течение года, просто редко они собирались в полном составе, лично присутствуя на станции. Кроме того, этот год был юбилейным — прошла четверть века с момента первого съезда, по результатам которого было объявлено об упразднении национальных границ, правительств и вооружённых сил, а также о преобразовании Альянса Систем в Солнечную Федерацию. Официальная дата годовщины наступала только послезавтра, однако было решено провести встречу заранее, чтобы можно было спокойно отправится восвояси сразу после окончания официальной части праздника, на которой было необходимо личное присутствие каждого. — На повестке дня следующие вопросы. Первое: годовой отчёт. Второе: нападение гетов на Иден Примарис. Третье: закон «о сепаратизме». Начнём, как и всегда, с годового отчёта, так как на данный момент атака Иден Примарис — единичная акция и никаких признаков полномасштабного вторжения не наблюдается. Слово предоставляется генерал-фабрикатору Фио Пиколло…

***

Шагавший по коридорам Цитадели турианец в броне офицера СБЦ даже с тем минимумом мимики, доступным для своей расы, выражал такое явное недовольство, что даже уверенные в своей невиновности в чём-либо разумные по широкой дуге обходили раздражённо шевелящего жвалами полицейского. Гаррус Вакариан раз за разом прокручивал в голове разговор с директором, пытаясь понять, мог ли он переубедить своё начальство? Да, конечно у него было слишком мало улик против Сарена Артериуса, но неужели его статуса героя Пространства Цитадели было достаточно, чтобы спустить на тормозах любое дело? Как никогда раньше, Гаррус жалел, что в своё время послушал отца и не стал СПЕКТРом. Тогда бы никакой начальник не посмел бы ему указывать, как работать. Хорошо хоть старый знакомый Вакариана из СПЕКТРов, который иногда пользовался его услугами, как члена СБЦ, наконец ответил турианцу и посоветовал встретиться со своим «связным». Правда, учитывая личность этого связного, Гаррус начинал думать, что коллега Сарена так же несерьёзно отнёсся к его аргументам, как и непосредственное начальство полицейского. Встреча была назначена в «Логове Коры», и Гаррус, подумав, решил срезать через технические коридоры, тем более что ему не хотелось особо мелькать перед своими коллегами. Формально, ничего предосудительного в посещении подобных заведений для СБЦшников не было, но турианцу было стыдно перед самим собой, будто он немного…нет, не предаёт, а, скорее, обманывает свои собственные принципы. Терзания полицейского были прерваны наигрубейшим образом — случайно срикошетившей пулей, едва не превратившей щёку Гарруса в хитиновое месиво. Мигом сориентировавшись, броситься вперёд, в укрытие. Выглянуть и оценить обстановку. Несколько саларов и турианец в гражданской одежде прижали огнём кварианку за каким-то то ли контейнером, то ли большим прибором. Та отстреливается из дробовика, но одна рука уже залита характерной тёмно-фиолетовой кровью. Воспользоваться эффектом неожиданности. Вскинуть «Мститель». Прицелиться. Длинная очередь, разрядив просевший после удачного выстрела кварианки щит турианца, прошивает преступника от поясницы до шеи. Мёртвое тело оседает на землю, бандиты оборачиваются в сторону новой угрозы. По толстой трубе, за которой прячется Гаррус, забарабанили выстрелы. За счёт щитов и резкого броска в сторону снять метким выстрелом одного из саларов. Залечь. От щита осталось меньше четверти. Выстрелов дробовика больше не слышно. Связь глушат. Вакариан пока ещё мог спокойно отступить за подмогой, но это значило бы оставить девушку на растерзание бандита. Нет, никуда он не уйдёт. Гаррус, вслепую отстреливаясь от преступников, уже готов ринуться в отчаянную атаку, когда бой взрывает новый звук. Боевой клич крогана, грохот тяжёлого дробовика и удивлённые крики саларианцев. Обстрел укрытия резко прекратился. Высунуться и поддержать огнём огромного ящера в багровой броне. За несколько секунд всё кончено. Гаррус, опустив винтовку, медленно выходит вперёд. — Гаррус Вакариан, СБЦ. Кроган представился, хотя в этом не было нужды — Гаррус не раз видел его в офисе Службы Безопасности, да и СПЕКТР достаточно чётко назвал имя своего связного. — Рекс. Урднот Рекс. Проверь кварианку. Оставив вопросы при себе, турианец кинулся к раненой девушке. Как ему и показалось сначала, её рука была вся покрыта свежей кровью. Девушка уже потеряла сознание и лежала за своим укрытием, выронив дробовик. Проверив пульс, он осторожно поднял её довольно увесистое тело в скафандре и вышел на поле боя. Кроган проверял трупы, добивая раненых путём сворачивания шеи. Вакариан быстро осмотрел тела. Троих снял он, ещё четверых — кроган. Двое уже лежали, когда он подоспел. Неплохо для паломницы с Мигрирующего Флота. — Рекс, эээ, ты не знаешь, есть ли в Президиуме рыба? — Я как-то поймал одну, — Урднот ответил на пароль и кивнул на девушку, — у неё все ответы, которые ты ищешь. Советую поспешить в больницу. У неё дух воина, а вот тело подкачало. — А ты? — То, о чём просил наш общий знакомый, я сделал. Теперь я должен сделать свою непосредственную работу. А ты не будешь мне мешать, потому что в таком случае она, — ещё один кивок на кварианку, — может и не выжить. Само собой, никаких проблем из-за этой короткой заварушки у меня тоже не будет. Прощай, турианец, ты неплохо сражался. Наступив на шею безуспешно притворяющегося мёртвым наёмника (род занятий напавших Гаррус выяснил несколько позже), кроган, неспешно направился в сторону клуба, на ходу перезаряжая дробовик.

***

После годового отчёта, занявшего добрую пару часов, генеральный секретарь объявил десятиминутный перерыв. Командор Ур’зан встал из-за тумбы и прошёлся по залу, разминая слегка затёкшие мышцы. Остановился он у картины на одной из семи стен залы. На ней была изображена битва при Шаньси — по крайне мере так, как её видел автор. Турианцы больше походили на каких-то шипастых ящеров, покрытых кровью защитников планеты, а космодесантников Саламандр, поливающих огнём штурм-лэнсов (художник видимо никогда не видел в жизни болтеры), определённо изобразили на полметра выше, чем в жизни. Да и множество массивных кораблей, очертаниями смутно напоминающих «Молот Горна», определено не добавляли картине реализма. — Ну, по крайне мере написано качественно, — Джек Харпер держа в руке стакан с водой, подошёл к космодесантнику. — В прошлый раз этой картины тут не было. — Да. Это победитель прошлогоднего международного конкурса баталистов. — Если это победитель, то не хотел бы я увидеть картины остальных участников. — Что вы думаете про нападение гетов? — Харпер надеялся огорошить Дракгаара, но псайкера, пускай и слишком слабого для звания полноценного библиария, не так-то просто застать врасплох. Впрочем, командор был уверен — генерал не знает этой небольшой тайны ордена. — Это… странная атака. Не на какой-то важный транспортный узел в Пределе, вроде Элизиума, не на планету с мощным промышленным комплексом (хотя до Марса они вряд ли бы добрались). — Они хотели нас запугать. Показать, что даже одна из самых старых колоний Федераций не защищена от них. — Если и так, то они, скорее всего, добьются обратного эффекта. Пока что СМИ замалчивают факт нападения, но когда про него передадут после парада… — …то люди захотят мести. Может, нас пытаются стравить с Вуалью Персея? — Стравить? Там были геты. Вряд ли кто-то мог использовать их в тёмную. — Там был ещё турианец. — Да, ксенос. Вроде бы его узнали? — Думаю, на этот счёт генерал Рихтер нам сам всё расскажет. Но… Хотя нет, это чушь. — Что такое? — Что, если это нападение призвано отвлечь нас от истинной цели гетов — или тех, кто стоит за ними? — Маяк? Никогда не доверял ксенотеху, тем более столь древнему. Добра от него точно не было бы. — Однако что-то он в себе хранил. Что-то настолько важное, что геты хотели его уничтожить, лишь бы он нам не достался. — Так или иначе, информация потеряна. Маяк ведь уничтожен после контакта той девчонки, как там её… — Шепард. Джейн Шепард. Маяк уничтожен, да. Но что, если он успел что-нибудь передать ей в голову? Вдруг что-то важное или срочное? — Хм… — Господа офицеры, — Корнилов привлёк их внимание, — прошу за стол.

***

Несмотря на всю ту дрянь, которой его накачали, Найлус смог по звуку определить, что в его палату вошли двое. Турианец был зафиксирован на животе, чтобы не тревожить рану (пролежни не представляли существенной опасности для покрытого хитином СПЕКТРа), и его поле зрения было ограничено квадратным метром чистого пола из пластиковых панелей. Но вот картина изменилась — слева, на самом краю поля зрения появились две пары обуви. Массивные высокие ботинки военного образца. Потёртости на боковых поверхностях, слегка вмятый нос и облезлые шнурки. И элегантные деловые туфли. Блестящая от лака чёрная кожа, острые и идеально ровные грани — словно обувь только что выпустили с завода. — Он нас слышит? — низкий, усталый голос с нотками апатии. — Не сомневайтесь. Думаю, он насторожился ещё когда мы были в коридоре, не так ли, турианец? — более высокий, уверенный и вместе с тем… никакой. Нельзя было прочесть ни единой эмоции, словно говорил не человек, а синтетик. Хотя Найлус не мог даже головой пошевелить, отверстие, в котором было утоплено его лицо, было достаточно большим, чтобы не мешать говорить. — Да, человек. — Что, не будет никаких возмущений? «По какому праву? За что? Это скандал!» — и всё в таком духе. — Капитан, не считайте его глупее себя. Он был найден на территории Солнечной Федерации, захваченной гетами. Даже если подать это в виде простой констатации факта, у его хозяев уже возникнут проблемы. Фактически, одно его присутствие — это уже повод для объявление войны Цитадели. Не так ли, турианец? «Провоцирует меня?» — Что ж, вы имеете полное право так поступить. И в таком случае, вы никогда не отомстите за всех, кто погиб на той планете. — Разве? По-моему всё вполне ясно. Узнали, что мы нашли маяк протеанцев, втихушку сговорились с этими ублюдочными гетами и атаковали планету. Однако по ходу дела вы с ними что-то не поделили и они тебя подстрелили. Всё очень просто. Если бы не адская боль в спине при каждом, даже самом поверхностном вдохе, Найлус бы рассмеялся. — Картина мира шизофреников тоже выглядит весьма простой, стройной — если не учитывать того, что она изначально отталкивается от неправильного фундамента. Совет никогда бы не пошёл на сделку с гетами. И твой друг это прекрасно понимает, а потому и молчит. — Не стоит быть столь уверенным в праведности своего Совета, турианец. Обманывать, лгать и предавать — вот природа любого ксеноса. Правители Цитадели — не исключение. — Раз ты называешь их «правителями», то ты ничего о нас не знаешь. — Хватит. Если допустить, что ты никогда не был в сговоре с гетами, то как ты попал на планету? Что ты там делал? И кто тебя так подстрелил? СПЕКТР задумался. Нашли ли его миниатюрный корабль с новейшей стелс-системой иерархии, сокрытый в лесу в паре десятков километров от места раскопок? Учитывая, что кроме маскировочного модуля, все системы в нём отключены, он останется невидимым для всех сенсоров ещё пару месяцев. Вопросы «Солдафона», как Найлус про себя окрестил более грубого из его собеседников говорили о том, что корабль всё ещё не нашли. Или же это провокация? — Пожалуй, начну со второго вопроса. До Совета действительно дошли слухи о том, что люди нашли новый протеанский маяк. Моё задание заключалось в проверке этой информации. Однако геты спутали все карты… — Не спеши, турианец. Вряд ли тебя послали в самое сердце человеческого пространства для простой «проверки». Вряд ли я ошибусь, если скажу, что в случае подтверждение наличия у нас маяка, тебе было приказано его уничтожить. Не так ли? Турианец промолчал. Он никогда не был силён в подобных словесных играх и уловках, как и его учитель. «Учитель». Инопланетянин непроизвольно сжал кулаки. — Однако подстрелили меня не геты. — Кто же ещё? Рана от масс-драйвера, а наши все ленс-оружием пользуются. Уж точно тебя не гранатой и не ракетой так отделало, иначе так долго ты бы не протянул, да и морду тебе бы подпортили. Хотя куда уж хуже. Солдафон издал тихий смешок, довольный своей незамысловатой шуткой. — Я могу назвать вам имя, но сделаю это лишь в присутствии Совета. — О, турианец, боюсь это невозможно. Ты ведь понимаешь, что от нас ты уже не уйдёшь, не так ли? — Перед лицом Совета? Да ты видно умом тронулся от всего это дерьма, которым тебя тут пичкают белые халаты! Может тебе ещё наш корабль предоставить, чтобы ты быстрее добрался? Фрегат там, или сразу крейсер? — Я понимаю ваши сомнения, но в любом другом случае вы не сможете добиться успехов в своей мести. — Бред. Как ты себе это представляешь? Приходим мы такие в Совет, а ты спокойно называешь имя… кстати, чьё имя? У гетов их нет, если я не ошибаюсь. — Он не гет, и не синтетик. Это СПЕКТР. Предатель-СПЕКТР. — Похоже что мой коллега не зря сомневался в твоём рассудке, турианец. СПЕКТРы не предают. Я скорее поверю в то, что с гетами каким-то образом связались батарианцы, чем в то, что тебя подстрелил твой коллега. Да и как он может командывать гетами? Они непримиримые враги всех органиков и не дают даже приблизиться к своему сектору, не так ли? — Нет, не так ли, — Найлус не удержался, и передразнил «Пижона», — я раньше тоже думал, что СПЕКТР не может предать… Однако доказательства были более чем убедительными. Собственно, вы их видите своими глазами. — Ты повернулся спиной, не потому что убегал, а потому что доверял? — Солдафон проявил необычайную сообразительность. — И при этом тебя не смутили даже геты, хотя само их присутствие должно было привести тебя в состояние наивысшей боевой готовности. Тут больше чем просто доверие коллеге по цеху. Но, зная кто ты, можно предположить и к кому ты решился повернуться спиной, не так ли, Найлус Крайк? «Логично, что они знают моё имя, раз они знают что я СПЕКТР» — А доверял ты, опытный агент, прошедший огонь и воду, — продолжил Пижон, — только одному СПЕКТРу, своему учителю. Сарену Артериусу. Он снова сжал кулаки. Аппаратура учащённо запиликала. — Он. Выстрелил. Мне. В спину, — чётко проговаривая каждое слово, прошипел Найлус. — Знаете, капитан, самое забавное, что этот турианец прав. Без его помощи этого… ублюдка, — впервые за время беседы СПЕКТР смог почувствовать тень эмоций — тень жуткой ненависти — в голосе Пижона, — нам не потопить. Совет просто посмеётся над нами. Но если его обвинит в предательстве собственный ученик… — А если этот, — короткая пауза, как если бы Солдафон показал на него подбородком, — врёт, и этот Сарен действовал с полного попустительства ксеносов? — Что ж, в таком случае, всё пройдёт так, как мы предположили в самом начале нашей наипродуктивнейшей беседы, не так ли?

***

Каждый раз, когда «Бразилия» ныряла в варп, Настя слепла. В первый раз, во время учебного полёта с Дуейном Ностромо, почтенным навигатором с «Махариуса», она едва не обезумела от страха — так неожиданно и жутко было разом нырнуть в непроглядную тьму. Однако, хоть и не сразу, но девушка поняла смысл той серии хирургических операций и психологических обработок, которым её подвергли во время обучения на борту станции «Харон-2». Разумеется, ни она, ни кто-либо другой из псайкеров M3 никогда не сможет даже приблизиться к статусу настоящего навигатора. И дело было даже не в тренировках или психической силе. Сила, что дала Дуейну третий глаз — сочетание рецессивных генов и мутаций — была бесконечно чужда для неё. И всё же, крупицы этой силы, редкие комбинации участков хромосом, считавшихся до Шаньси «генетическим мусором» (сама Настя подозревала, что именно этот «мусор» впоследствии послужил фундаментом для создания первых навигаторов в далёком будущем), присутствовали в её геноме. Именно поэтому она и ещё восемь таких же псайкеров — отобранных среди нескольких сотен обнаруженных на Земле в ходе «Пятого года», как назвали потом ряд трагических событий, связанных с появлением первых псайкеров на Земле, Шаньси и ещё нескольких колоний, — попала на орбиту Плутона, где проходило её обучение. Это было… тяжёлое время. Дуейн делился секретами своей династии с явной неохотой, под давлением обстоятельств и руководства Солнечной Федерации. И, несмотря на то, что он принял почётное звание Новатора — главы дома (Настя знала, что это сильно потешало самолюбие мутанта), его отношение к ученикам было хуже некуда. Несмотря на тщедушное тело, навигатор был способен причинять боль одной лишь силой разума — тем более что в этом времени он рисковал куда меньше, по сравнению с сороковым тысячелетием. Тихий шелест оторвал Анастасию Ностромо, навигатора исследовательского фрегата «Бразилия», от воспоминаний. В тишине варпа третьего тысячелетия она услышала новый звук. Тихий плеск воды о гальку. Шорох жизни на земле и под землёй. Завывание ветра, скрип снега, перезвон капелек дождя, шелест листьев. Настя аккуратно надавила на штурвал, направляя корабль в сторону шума. Вскоре она смогла ощутить и запах — и хотя она знала, что в её стерильной камере пахнет лишь очищенным воздухом, какая-то часть сознания поверила в то, что она сидит в лесу, на влажной листве, а где-то рядом гниют странные фрукты, по аромату слегка напоминающие манго. Вскоре шумы стали отчётливыми, а запахи настолько реальными, что Насте пришлось приложить усилия, дабы абстрагироваться от них. Теперь самое сложное. «Вам повезло. Если бы вы оказались в моём времени, уже через пару секунд вы бы гадили под себя и пускали слюни, обезумевшие от влияния варпа, и это в лучшем случае. О более неприятных исходах мне даже мерзко думать. Про направление корабля в варпе я даже не заикаюсь. Но ваш варп — словно замёрзшее озеро, а мой — словно ядовитое море во время шторма. Я не знаю, кто или что создало эту… корку между Имматериумом и реальным миром, но, похоже, именно это и спасло вас от напастей иного измерения. Лишь с нашим прибытием, там, где мы вышли из варпа, появились… прорехи в этой завесе. Видимо, появление такой прорехи рядом — насколько применимо это понятие в варпе — с Террой и послужило причиной вашего убогого появления». Самое сложное — это пробить этот барьер между измерениями, чтобы вернуть корабль в материальную вселенную. Карл, высокий и худой парень, вечно чему-то улыбающийся, не смог этого сделать. Месяц они слышали — даже в реальности, даже во сне, особенно во сне — как он кричал от жуткой боли, как его корабль — небольшое примитивное судно с варп-двигателем — сдавливала неведомая сила. Но хуже стало, когда он замолчал. Поначалу они вздохнули с облегчением. Потом появился запах. Сладостный аромат, отравлявший любой, даже десять раз очищенный воздух, отбивающий аппетит, сводящий с ума. Карл гнил заживо. За тот месяц для него прошло несколько мучительных лет, как потом постановила медицинская экспертиза. Месяц понадобился новоиспечённому Новатору, чтобы вытащить своего ученика из этой корки между реальностью и варпом. Но он не успел. С тех пор этот «наст», как про себя называла его навигатор, пугал девушку больше давящий тишины, больше непроглядной тишины варпа. И лишь одна вещь была страшнее. Иногда — когда она приближалась к огромной «дыре» в варпе, ведущей к Тер… к Земле, она чувствовала, что на неё что-то смотрит. Холодный, мёртвый, недвижимый взгляд. Он не оценивал, не изучал. Он просто смотрел. И от этого кровь стыла в жилах. Но сильнее всего пугало даже не это. Дуйен не раз описывал, как ощущал на себе внимание демонов и других сущностей, рыскающих в варпе сорокового тысячелетия. Это внимание всегда было разным, но в одном сходились рассказы Новатора. Твари варпа всегда прятались в его глубине, алчно наблюдая за дерзновенными чужаками в своём измерении. А Настя ощущала взгляд не из той безмерной бездны, которую она всё равно не могла увидеть, нет. Кто бы на неё не смотрел — он делал это из реального мира.