Гамбит саламандры

Чарльз Пресли попал под командование капитана Андерсона сразу после окончания академии ВКФ имени Гриссома с отличием, когда он заступил на должность штурмана лёгкого крейсера «Трафальгар». Обычно, выпускники, даже с безупречными дипломами, начинали с небольших патрульных фрегатов, что, в общем-то, было правильно и разумно, однако из-за кадрового голода и происхождения из семьи потомственных военных (дед Чарльза участвовал в битве за Шаньси, а более дальние предки и вовсе служили в составе Royal Navy) Пресли пропустил этот этап и оказался сразу на борту корабля с непростой задачей — «Трафальгар» в войне с батарианцами занимался доставкой и непосредственной поддержкой диверсионных групп N7 в оперативном тылу Гегемонии. Даже для опытного офицера подобное назначение — настоящее испытание, что уж говорить о зелёном выпускнике, каким был юный штурман. По счастью, шефство над Чарльзом взял уже тогда стяжавший на Флоте немалую славу Дэвид Андерсон. Хоть сам капитан, будучи выходцем из спецназа, знал штурманскую науку лишь на уровне курсов старших флотских офицеров, но, тем не менее, его поддержка и опыт стали бесценной опорой для Пресли, позволив не только избежать фатальных ошибок и, как следствие, позорных провалов, но и стать профессиональным и умелым штурманом. В итоге он, с одной стороны, чувствуя признательность к капитану, а с другой — искреннюю любовь к своей работе, не раз отказывался от очередного повышения и даже возможности стать командиром собственного корабля, предпочитая продолжать службу под командованием Андерсона. Последний, после нескольких безуспешных попыток переубедить своего подчинённого, плюнул на это дело и назначил его на должность старпома, возможно, надеясь таким образом перегрузить Пресли работой и заставить его сбежать на повышение. Впрочем, даже если подобный замысел и имел место, успеха он не имел: Чарльз вполне успешно исполнял свои должностные обязанности, не позволяя себя в чём-то упрекнуть и ни на что не жалуясь. Поэтому, когда под командование Андерсона отдали новейший фрегат «Нормандия», вопрос о старпоме (как, впрочем, и о большей части команды, благо в выборе экипажа его не ограничивали) не стоял. И теперь Дэвиду лишь оставалось порадоваться верности и молчаливой поддержке своего протеже. Прошло уже несколько часов с того момент, как из-за атмосферных условий прервалась связь с «Буревестником», на котором отбыла десантная группа. Челнок уже давно должен был вернуться на борт звездолёта, однако он так и не появился из грязно-серых туч, которые сплошным одеялом укрыли немалую часть поверхности планеты. Где-то в самой глубине этой стихии было укрыто нечто, на что указывали обнаруженные внутри гета координаты, нечто, что привлекло внимание оперативной группы ГОР (и, скорее всего, привело к их гибели). — Это очевидная ловушка, Пресли. Почему же я послал их на верную смерть? — усталым тоном пожаловался Дэвид. На мостике сейчас была лишь дежурная смена — признаков вражеского присутствия не обнаружили даже самые мощные сканеры, поэтому капитан решил снизить уровень тревоги. Остальная часть команды спала и отдыхала в скафандрах, готовая в любой момент вернуться на боевые посты, стоит только вновь показаться подбитой громаде вражеского дредноута или его союзников. Впрочем, в этом случае у «Нормандии» была бы достаточная фора для любого ответа — опасаясь неизвестного ПКО, Андерсон увёл свой корабль на дальнюю орбиту. — Это их долг, сэр. К тому же, мы лишь потеряли связь. Вполне возможно, что они всё ещё живы, просто «Буревестник» по каким-то причинам не может подняться в воздух, сэр. Может быть, с орбиты мы недооцениваем тяжесть погодных условий, — Пресли старался говорить как можно более уверенно и обнадёживающе. — Что ж, будем надеяться. Я в любом случае отказываюсь признавать их погибшими, пока не получу доказательств обратного. Сколько ещё будет продолжаться эта проклятая буря? — Согласно данным климатологического анализатора, циклон полностью уйдёт с указанной широты через шесть-двенадцать часов. — За это время они могут десять раз погибнуть, — недовольно проворчал Андерсон. Он был опытным офицером, познавшим боль и потери, и не собирался устраивать каких-то невнятных истерик или совершать необдуманные действия, вроде категоричных запросов к вышестоящему командованию или бомбардировок вслепую. Однако перед надёжным подчинённым и товарищем он мог позволить себе выпустить наружу своё раздражение сложившейся ситуацией. — Внимание! Обнаружен варп-разлом, две астрономические единицы, семь часов! — раздался голос дежурного офицера. — Объявить боевую тревогу, всему экипажу на боевые посты! — приказал Андерсон. Несмотря на то, что варп-двигателями, по крайней мере пока что, пользовались только люди, а по времени это вполне могли быть запрошенные Андерсоном подкрепления, инструкции на счёт появления в ближайшем пространстве неожиданного варп-разлома были однозначны, хотя причины этого были Дэвиду неизвестны. Впрочем, в этот раз, приготовления к бою оказались напрасными. Через оптические сенсоры можно было наблюдать, как из разлома показалась небольшая эскадра, готовая к бою с любым противником. Вокруг тяжёлого крейсера типа «Рыцарь» выстроились в боевом порядке пара лёгких крейсеров и несколько фрегатов. Внимание Дэвида привлёк звездолёт, державшийся слегка позади. Поначалу капитан принял его за ещё один лёгкий крейсер, но чуть более внимательный взгляд отметил ряд отличий от типа «Мидуэй»: заметно более объёмный грузовой отсёк, выдающийся вперёд носовой ленс, большее количество орудийных башен и, конечно, характерный зелёный окрас с чёрной головой ноктюрнийской саламандры на боковой поверхности корабля. — Капитан, входящий запрос на связь. — Соединяйте. Изображение машин, застывших в пустоте сменилось на невысокого мужчину с посеребренными висками, облачённого в стандартный скафандр флотского офицера. На правой половине груди Дэвид намётанным взглядом рассмотрел небольшой чёрный прямоугольник с белым кругом внутри, под которым сверкали латунью пара скрещенных мечей и одинокая звезда. — Контр-адмирал, сэр! — капитан поспешно поднялся из своего кресла и отдал честь — в боевой обстановке подобный официоз полагалось опускать, но, учитывая отсутствие противника поблизости, Андерсон предпочёл проявить вежливость. — Вольно. Капитан Андерсон, я полагаю? Контр-адмирал Дольф Линдхольм, Первый Флот. Докладывайте, кратко. Мужчина сел обратно и деловым тоном сжато осветил недавний бой и последовавшую высадку. — …таким образом, в области действия корабельных сенсоров противник не обнаружен! — Хорошо, — Дольф кивнул и, отвернувшись, отдал несколько указаний, — мы выдвигаемся на дальнюю орбиту, займите место в нашем построении согласно схеме Септем-двенадцать. В случае необходимости будьте готовы принимать приказы с флагмана. С вами так же желает поговорить командир наземной группы, будьте предельно вежливы, — контр-адмирал прищурился, — его назначил на эту операцию непосредственно Совет. Линдхольм, конец связи. Не успел отключиться командир эскадры, а Джокер начать манёвр с целью присоединиться к подкреплению, как на экране появилось новое лицо. — Господин, — Андерсон вновь поднёс руку к виску. — Оставьте церемонии, Дэвид Андерсон. Меня зовут Порфирий, я эпистолярий ордена, — ониксовый гигант, с мрачным выражением лица смотрел куда-то сквозь капитана, и от пронзительного взгляда пылающих магмой глаз офицеру стало не по себе. — Расскажите мне всё. И быстро. Командир «Нормандии» повторил уже во второй раз свой рапорт, опустив ещё больше подробностей космического сражения — вряд ли астартес был флотоводцем, раз эскадрой командовал не он. Когда Андерсон упомянул об астропате, ворвавшейся на мостик, взгляд великана вдруг как будто сдвинулся с чего-то невидимого прямо на мужчину, и Дэвид почти физически ощутил внимание космодесантника. Капитан специально сделал паузу, переводя дыхание, но, вопреки ожиданиям, вопросов не последовал, лишь внимательный взгляд продолжал смотреть словно в саму душу. Впрочем, когда Андерсон продолжил доклад, его голос звучал всё так же громко и чётко, ничем не выдавая внутреннего дискомфорта: офицеру доводилось бывать и в куда более неприятных ситуациях, и взор псайкера (а как подсказал заученный на зубок устав, эпистолярием космодесанта мог стать только обладатель сверхъестественных способностей) не входил даже в первую десятку. Когда Дэвид закончил, на мостике повисло молчание. Наконец, Порфирий заговорил. — Многое в вашей истории внушает мне опасения. Я прибуду на ваш корабль, чтобы кое-что проверить. Продолжайте наблюдения, о любых изменениях докладывайте сразу мне, если только это не связано с появлением враждебных звездолётов. — Господин, если вы позволите… — дождавшись короткого кивка, Андерсон продолжил, — я не ожидал, что подкрепление прибудет так быстро, и что в его составе будут присутствовать силы Ордена. — Судьба сплелась в тугой узел на этой планете капитан. Это всё, что я могу сказать, — отстранённо произнёс Порфирий, после чего экран погас. Дэвид встревожено переглянулся с Пресли. — Зачем ему на наш корабль? Что его так заинтересовало? И что за… — Чарльз вовремя закашлялся, сообразив, что едва не сказал лишнего. — Понятия не имею, — покачал головой капитан, — но… свяжитесь, пожалуй, с Паркером. Ему стоит узнать, что за визит нас ожидает.

***

Она даже не пыталась спрятаться. Для взора библиария её местоположение пылало неярким, но ровным огнём, который, однако, чем-то настораживал псайкера, но пока что он не мог понять, чем именно. Словно внутренний взор не видел чего-то, чего должен был увидеть. Люди, которые встречались в тесноватых для Порфирия коридорах шарахались в сторону и торопливо кланялись, но эпистолярий их игнорировал — не из-за спеси и гордыни, а банально потому что не видел. Его глаза смотрели сквозь металл и пластик, туда, где скрывалась его цель. Ноги привели его к каюте, у входа несли караул двое сотрудников СБ в своей черно-белой форме. Эпистолярий ожидал, что они хотя бы попробуют его остановить, но бойцы, хоть и нервно переглянулись, но никак не стали препятствовать ему. Когда же дверь сама отъехала в сторону при приближении космодесантника, он понял, в чём была причина: его ожидали. В предсказуемо не слишком просторной каюте рядом с её хозяином, сидевшим за небольшим столом, стояла невысокая девушка, практически девочка. На её голове и плечах покоился носящий следы глубокой модификации, но всё ещё узнаваемый капюшон библиария космодесанта — почти карикатурно огромный по сравнению с её носительницей. — Вот он, папа, смотри! — девушка указала на вошедшего пальцем, после чего Порфирий понял, что же всё это время смущало его в отражении души незнакомой астропатки. Оно было неполноценным, неполным, словно картину обрезали по краям. Не настолько ущербным, как у сервиторов, конечно, и всё же… — Я бы попросил вас присесть, но, боюсь, подходящий мебели не найдётся, — мужчина за столом скупо улыбнулся, голубые глаза, впрочем, остались холодными, после чего повернулся к своей спутнице. — Жаклин, иди, пожалуйста, к себе, спасибо за помощь. Девочка (теперь библиарий окончательно определился) почему-то хихикнула и, не обращая более внимания на Саламандра, слегка косолапой походкой покинула комнату. Едва она вышла, как СБшник связался по инструментрону с кем-то из своих подчинённых. — Проводите её до каюты. На всё это Порфирий взирал с молчаливым презрением. — Итак, — мужчина вышел из-за стола и, подойдя к стене, достал бутыль с янтарной жидкостью вместе с парой стаканов из гранёного хрусталя. — Что вы теперь намерены делать? Желаете выпить? Порфирий уловил запах крепкого алкоголя и помотал головой, на что его собеседник, пожал плечами и вернул один стакан на место. Наконец, библиарий заговорил. — То, что вы с ней сотворили… — Это трагедия, — с искренней печалью в голосе продолжил мужчина. — У тех, кто с ней работал, было слишком мало опыта. К сожалению, ячейку экстремистов, которые экспериментировали с технологиями, украденными из… нам обоим известного источника мы нашли слишком поздно, сделанного уже было не исправить… Порфирий резко приблизился к мужчине, и тот вжался в стенку, сжав стакан так, что побелели костяшки пальцев. — Меня. Нельзя. Обмануть, — медленно и чётко прошептал псайкер. Какое-то время его собеседник зачарованно смотрел в пылающие расплавленной лавой глаза Саламандра, но, собравшись с силами, опустил взгляд и вернулся за стол. — Хорошо. Я вас понял. Да, это была не ячейка экстремистов, а наш собственный небольшой проект. Но я клянусь, ни о каких экспериментах на людях речи не было, мы должны были лишь изучить образцы! Это была частная инициатива руководителя исследования! И он уже понёс за неё наказание. Прищурившись, Порфирий кивнул. В этот раз, ему не врали. — Почему вы не передали её нам? — Потому что вы, господин Порфирий, держите в своих руках самую быструю систему связи в галактике. Все астропаты Федерации проходят через вашу школу на Титане, — в голосе мужчины послышалось раздражение. — Не вижу проблемы. Безопасник вздохнул и сделал короткий глоток. — Я понимаю: и вы, и господин командор вполне удовлетворены и своим положением, и положением Ордена. Но, со всем уважением, хоть вы и сверхлюди, вы всё же не бессмертны. Рано или поздно ваше место займут другие, и будет ли их мнение по данным вопросам совпадать с вашим? — он приподнял бровь, но ответа так и не дождался. — Я слышал, некоторые считают, что Саламандры заслуживают большего… — Это лишь слова, — заявил Порфирий с уверенностью, которой не ощущал. — Мы все преданы человечеству и всегда будем его защищать. — Разумеется, я полностью разделяю ваши взгляды, — кивнул мужчина. — Но вдруг кто-нибудь решит что, исключительно для защиты человечества, от его текущего руководства нужно избавиться? Представляете, к каким последствиям подобное может привести? — Этого не будет! — Порфирий шагнул вперёд и опёрся на стол, нависнув над офицером, тот отшатнулся и моргнул. Послышался тихий треск, и библиарий, опомнившись, перестал давить на мебель и немного отстранился, после чего безопасник быстро взял себя в руки. — Господин Порфирий, я не буду разводить с вами демагогию по поводу «добра» и «зла». Для нас с вами это вполне конкретные понятия с чёткими границами: всё, что угрожает человечеству — зло, всё, что ему на благо — добро, — он прикрыл глаза и нахмурился. — Я был на Шаньси тогда. Был там, когда человечества едва не пало, точнее, едва не сгинуло, не сгорело в звёздном пламени. И я сделаю всё, чтобы подобное никогда не повторилось, — в этот раз глоток был куда более долгим. — К чему вы это всё? — устало прикрыл глаза, спросил библиарий, не почувствовав лжи. — Хотите сказать, человечеству на благо иметь две независимые линии подготовки псайкеров? Или хотите сказать, то, что случилось с этой несчастной, было благом?! Вы просто не понимаете, какой ящик Пандоры можете открыть, — Порфирию пришлась по вкусу древняя поговорка, уж очень точной он её находил, — воспитывая псайкеров без надзора. — Так поделитесь опытом, чёрт возьми! — резким движением мужчина поставил стакан на стол, отчего по комнате разошёлся низкий звон. — Предоставьте нам пособия, но не вмешивайтесь! Продублируем систему! Обезопасим человечество с этой стороны! Что же касается Жаклин… Мне бесконечно её жаль, но пусть уж лучше она приносит пользу людям, чем гниёт где-то взаперти! — Вы понимаете, что говорите? Это нарушение законов и протоколов, установленных ещё на заре Федерации… — Это было не так уж и давно, — отмахнулся безопасник. Порфирий покачал головой. — Сокрытие псайкера и уж тем более использование его талантов в своих целях карается смертной казнью. Если Франц Рихтер узнает об этом, он вцепится в вас, подобно алчному хищнику. — «Если», господин Порфирий. Решать вам, ну или командору, если он и вправду пошёл на поправку. Я не желаю зла Саламандрам, поймите. Ваше появление, возможно, было величайшим подарком судьбы человечеству, — СБшник отсалютовал стаканом библиарию и залпом допил его содержимое. — Но если вы считаете, что я его предал, если угроза, которая исходила от этой… вечной девочки действительно так велика, хотя вы не раз заверяли что так называемый «варп» в нашем тысячелетии практически безопасен… Что ж, я готов понести наказание. В каюте повисла тишина. Порфирий задумчиво изучал своего собеседника, пока тот что-то рассматривал на дне стакана. — Я вернусь за ней позже. Возможно, ещё не поздно ей помочь, — наконец произнёс псайкер. — Попробуйте, но дело не в тонких материях, а в органическом повреждении мозга. Даже панацелин уже не поможет — слишком много времени прошло, — ответили ему отстранённым голосом. — Что же касается остального… Вы услышите ответ от командора лично. — С нетерпением жду, — офицер вымотано выдохнул и, поднявшись, вновь подошёл к шкафу, чтобы убрать на место стакан. Краем глаза он заметил движение, а когда повернулся, то уже был один в комнате.

***

Даже крупнейшие корабли Федерации по своим размерам уступали своим аналогам из Имперского Флота в несколько раз. Это сказывалось на всём: мощность энергоустановки, сила залпа, количество орудийных башен, максимальное ускорение, банальный объём внутренних помещений. Это так же означало, что если бы Саламандры захотели бы использовать десантные капсулы, аналогичные установленным на «Молоте Горна», то им пришлось бы переделывать целый звёздолёт специально под эту цель, так как эти устройства доставки занимали бы слишком много места, даже с учётом ограниченной многоразовости. Кроме того, несмотря на кажущуюся простоту, десантные капсулы были достаточно сложны в производстве, не говоря уже о проблемах при изготовлении подходящих материалов (несмотря на огромный скачок который человечество совершило в металлургии и материаловедении за двадцать лет). Из-за этого на новых кораблях Ордена пришлось отказаться от классических капсул, способных вместить полное тактическое отделение космодесанта (не говоря уже о более крупных, предназначенных для священных дредноутов). Впрочем, сама по себе тактика орбитального удара, в той или иной модификации используемая всеми Адептус Астартес, отлично укладывалась в раннюю военную доктрину Федерации, полагающейся на молниеносный удар с орбиты с последующим десантом. Поэтому была разработана новая модель орбитальных капсул: небольшой одноместный аппарат, рассчитанный на одного десантника с минимумом снаряжения. Таких капсул в достаточном количестве могли позволить себе вместить даже относительно небольшие крейсера, производимые на верфях двадцать второго века. Конечно, теперь отделение десантировалось по отдельности, что при особо упорном сопротивлении противника иногда приводило к потерям даже среди Астартес, но другого выбора не было. Был ещё один недостаток, куда менее очевидный. В и без того не слишком просторной капсуле был слишком тесно тем космодесантникам, что носили капюшон библиария, таким как эпистолярий Порфирий. Сквозь металл, он чувствовал вибрацию и чудовищные нагрузки, что испытывал материал, проходя сквозь плотные слои атмосферы. Гремели немногочисленные подвижные элементы. Пахло горящим металлом и немного кровью — от чудовищной даже по меркам Астартес перегрузки лопнули капилляры в носу. Через узкую вертикальную полоску бронестекла было видно лишь ярко-жёлтое пламя. Интенсивность тряски изменилась — капсула вошла в стратосферу. Вибрации постепенно ослабли, с низким гудением заработал тормозной двигатель. Огонь снаружи утих, с глаз спала красная пелена, и Порфирий разглядел расплывшиеся из-за дождя очертания злополучного острова. То, что во время полёта отклонений от курса не возникло не могло не радовать, так как исправить его, возникни такая необходимости, было бы весьма проблематично. Фактически, капсула была снарядом, оснащённым тормозным двигателем и четвёркой манёвренных по краям, главным предназначением которых было сохранение расстояния между близколетящими капсулами. Теоретически, возможность перехватить управление была, но практически, даже если необходимости в этом могла возникнуть, у запертого внутри космодесантника не было способа узнать об этом: единственной связью с внешним миром было узкое оконце в нижней части капсулы, и это не говоря даже о сложностях в управлении, связанных с чудовищной скоростью спуска. Несколько последних секунд полёта — и резкий удар, вполне способный превратить в кровавое месиво обычного человека. Библиарий, не теряя ни мгновений, резко дёрнул за рычаг — и передняя стенка капсулы отлетела на несколько метров в сторону. Порфирий плавным и быстрым движением выбрался наружу, прихватив с собой штатный штурм-ленс. Короткий осмотр окружающей местности — угроз не обнаружено. То же самое, но уже с использование внутреннего зрения — ни единого огонька разума рядом. Чуть расслабившись, библиарий достал из грузового отсека капсулы свой психосиловой посох и ручной одноручный огнемёт — оружие из другой эпохи, куда более привычное двухсотлетнему ветерану. Капсула вонзилась в мокрый грязно-серый песок в полусотне метров от неспокойного чёрного океана. Если бы орбитальный снаряд упал в воду, то в этом случае должны были бы активироваться надувные понтоны, которые удержали бы средство быстрой доставки Астартес на водной глади, но всё же Порфирий был рад, что обошлось без дополнительных сложностей. Прикрыв глаза, библиарий сосредоточился. Его задачей сейчас было собрать воедино рассыпавшийся по джунглям и побережью кулак, сохранив при этом радиомолчание. Конечно, у него не было природной скорости к телепатии, как у Кайден Аленко, но десятилетия практики вкупе с благодатной тишиной местного варпа позволяли хоть и ограниченно, но всё же использовать эту школу психосил. Само собой, каждый десантник на зубок знал порядок действий после высадки «вслепую», но вместе их эффективность возрастёт стократ. Вскоре ему удалось нащупать знакомые огоньки космодесантников вокруг — двадцать семь маленьких огоньков во мраке. Куда делись ещё три — Порфирий выяснить не мог, и без того растянув своё восприятие на добрые восемь сотен метров, он был на пределе. Послать полностью сформулированную мысль было уже вне его возможностей, лишь указать общее направление, чтобы Саламандры собрались у его позиции. Выполнив свою задачу, Порфирий гулко выдохнул и, ещё раз проверив окрестности на предмет угрозы, позволил себе преклонить колени и погрузиться короткую медитацию, которая была прервана через пару минут появление пары зловещих багровых огоньков в ночной мгле. Кивнув брату, библиарий встал на ноги и молча стал ожидать прибытия остальных. Вскоре вокруг него собралось три тактических отделения ониксовых гигантов — смертоносная сила, даже несмотря на то, что большинство из них были новичками, рождёнными в этом времени (Порфирию хватило бы и десятка ветеранов, чтобы уничтожить любого противника, который мог бы им встретиться на этом острове). Им не нужно было слов — все действия были оговорены на корабле, и пока не было причин отступать от изначального плана. Космодесантники разделились на три группы: две направились в сторону источника сигнала лейтенанта Лоусон, в то время как сам библиарий возглавил третий отряд, который должен был проверить присланные координаты орудий ПВО. Конечно, проведённая точечная орбитальная бомбардировка должна была обратить их в пепел, но было необходимо визуальное подтверждение уничтожения целей, прежде чем начинать высадку космопехоты. Порфирий присоединился к отделению где отсутствовало двое боевых братьев, и Саламандры растворились в тревожной тишине джунглей. Адептус Астартес были созданы совершенными солдатами, но всё же не совсем универсальными. Точнее, они, при необходимости, могли выполнять практически любую задачу пехоты на поле боя с эффективностью, недостижимой для обычных людей. И всё же, например, использование космодесантников в обороне (кроме очевидного исключения в виде сынов Дорна) зачастую было явной тратой их потенциала. Истинным призванием всех космодесантников была атака. Яростный, стремительный штурм после высадки прямо на головы ошарашенным врагам — вот для чего прежде всего были созданы Астартес, ещё до того как примархи привнесли в легионы отпечаток собственного понимания роли космодесанта. И сейчас нечто похожее ожидало любого противника, который встретился бы на пути девяти ониксовых теней, скользящих между мокрыми стволами папоротников. Несмотря на полную выкладку, Саламандры шли быстро — они могли позволить себе не экономить и без того почти бесконечный запас сил. Вскоре к запаху мокрой земли, гниющей растительности и своеобразного аромата мокрых деревьев прибавилась вонь горелого пластика, гари и расплавленного металла. Через несколько секунд Порфирий оказался на краю большой проплешины прямо посреди моря зелени. Орбитальный удар был точен и страшен: большой, в десяток метров высоту комплекс занимающий площадь в добрую полусотню квадратных метров был почти полностью уничтожен вместе с окружающими его джунглями, от которых остались лишь головёшки и исчерченная тускло светящимися полосками остекленевшая почва. Видимо сдетонировал боезапас, так как металлические конструкции были не только расплавлены, но и заметно искорёжены взрывом. Библиарий носком ботинка поддел кусок расплавленного металла, отдалённо напоминающий голову гета и кивнул командиру отделения: здесь Астартес делать было нечего. На месте следующего орудия их ожидала схожая картина, а вот третья установка преподнесла Саламандрам сюрприз. Порфирий замер на краю сгоревшего участка леса, разглядывая возвышающееся над гигантскими папоротниками строение. Три спаренных короба направляющих для ракет венчали вершину железобетонной башни, окружённой квадратом пятиметровых стен, которые патрулировали явно нечеловеческие фигуры. Похоже, что промах был меньше десятой секунды градуса — вряд ли это было диверсией, скорее всего дело было либо в атмосферной аномалии, либо в человеческой ошибке при вводе координат. Но и этого было достаточно, чтобы оборонительный комплекс остался невредим, продолжая представлять угрозу для возможного десанта. Пара сигналов рукой — и отряд, разделившись надвое, исчезает в джунглях, чтобы взять ПВО в клещи, в то время библиарий остался на краю выжженного пятна. Отсчитав тридцать секунд, он сделал первый шаг вперёд. Да, Порфирий был обделён талантами телепата. Пламя так же ему не покорялась, к давно задавленной досаде. Таланты трехсотлетнего эпистолярия лежали в другой области. Наконец, геты его заметили, и Астартес перешёл на бег, иногда слегка отклоняясь корпусом в ту или другую сторону. По нему уже стрелял десяток гетов, и, судя по перестуку металлических ног, ещё столько же собиралось присоединиться к ним, однако ни одна пуля даже не оцарапала псайкера. Бой для Порфирия был смертоносной паутиной, где нить — это гибель, его или врага. А сам Саламандр в этой паутине был не жертвой, что бестолково бьётся в путах, но пауком, дёргающим за шёлк судьбы. Порфирий был провидцем. Разумеется, ему не под силу было прозревать будущее на тысячелетия вперёд, подобно эльдарским колдунам, разве что раскидать Имперское Таро, и то на несоизмеримо меньшие сроки. Но этого и не требовалось от эпистолярия Ордена. Его стихией было непосредственное боевое предвидение на ближайшие секунды, в котором он достиг поистине впечатляющих высот. Порфирий видел каждую пулю, что выпустили в него геты, когда она ещё находилась в оружии, каждый взрыв гранаты он избегал ещё до взвода детонатора. Все попытки синтетиков поразить его были заранее обречены на провал — он видел их ещё в зародыше. Конечно, существовали тактики и против таких воителей — и Саламандры были им обучены. В отличие от гетов. Когда до стены оставалась пара десятков метров уже не выжженной звёздным огнём, а очищенной инструментами земли, библиарий метнул в наиболее кучно сгруппировавшихся техноксенов сгусток сырой психической энергии. В ином месте и ином времени — приём малоэффективный либо слишком рискованный и затратный, однако третье тысячелетие для псайкеров было всё равно что тихой заводью для акулы, поэтому, когда снаряд соприкоснулся с наименее везучим гетом, тот заискрился и затрясся от перегорающих схем и контактов. Миниатюрные молнии отделились от него к ближайшим платформам, прожаривая и их, пока эпистолярий, добравшись до линии укреплений, послал короткий телепатический импульс остальным Саламандрам. Из зелёного монолита джунглей по продолжавшим стрелять гетам устремилась ракета. Миг — и Порфирия слегка оглушил раскатистый взрыв, а сверху посыпались дымящиеся обломки. Тут же рядом с библиарием возник один из братьев с мощным зарядом взрывчатки. Прикрепив его к стене, космодесантники отбежали в сторону, и через пару секунд прогремел второй взрыв, от которого зашатались уцелевшие деревья, а в воздух полетели свистящие осколки бетона и рассыпающиеся комки земли. Астартес открыли огонь прямо сквозь не успевший рассеяться дым, разрывая грязно-серую завесу багровыми лучами, и шипение ленсов быстро заглушило грохот масс-винтовок. Меньше минуты — и оставшиеся геты уничтожены. Порфирий уже поднял руку, чтобы отдать приказ об установке подрывных зарядов, но тут голос подал сержант отделения. — Господин, если мне будет дозволено предложить… — дождавшись кивка, он продолжил. — Не лучше ли нам захватить орудие? Кто знает, какими воздушными силами располагает противник, лучше иметь лишний козырь в рукаве. — Найдётся среди вас тот, кто сможет быстро перехватить управление? — после краткого раздумья спросил эпистолярий, глядя на остальных космодесантников. — Я готов попробовать! — вышел вперёд один из них и приступил к работе. Когда Порфирий уже хотел было отозваться боевого брата и отдать приказ на уничтожение ПВО, доброволец доложил об успешном взломе системы и в доказательство продемонстрировал, как, подчиняясь приказам, направляющие для ракет поворачиваются из стороны в сторону. Конечно, теперь придётся оставить кого-то здесь на тот случай, если ксеносы решат отбить орудие, но всё же в текущей ситуации это стоило того. Псайкер связался с астропатом, который прибыл вместе с ним на эскадре флот-адмирала и кратко доложил об успешной нейтрализации всей противовоздушной обороны. Для поддержки Астартес и, возможно, захвата острова на длительный срок штаб флота выделил полнокровный батальон 57-й берсальерской дивизии имени Гарибальди, солдат, привычных к бою в тропическом и приморском климате. Выбрав троих бойцов для обороны установки, Порфирий отдал новый приказ: — Выдвигаемся к остальным. Настал час спасти наших братьев.

***

Затеряться в папоротниковых джунглях без проводника или хотя бы карты местности было проще простого. К счастью, отряд Астартес вёл библиарий, для которого зелёное море не было преградой. Да и резкий запах гари, по мере того, как космодесантники приближались к охваченной огнём базе, всё сильнее выделялся на фоне аромата мокрой земли и растений, пока окончательно не заглушил их. В какой-то момент ночной лес резко кончился, и Саламандры остановились на опушке. Перед ними предстали кривые зубы полуразрушенных стен, подсвеченных заревом пожарища и перед ними — погруженная во тьму пустошь. Лишь одинокий покосившийся прожектор, установленный на иссечённой оспинами попаданий масс-оружия башне, высвечивал какое-то нагромождение металлоконструкций, медленно поружающееся в раскисшую почву. Присмотревшись, Порфирий узнал знакомый по сводкам корпус гетского Колосса. Он носил следы попаданий тяжёлого вооружения — скорее всего, крак-ракет. Рядом с ним можно было разглядеть останки множество пехотных платформ разной степени повреждённости. Большинство утопали в грязи и едва были видны, а те, что поцелее, продолжали совершать бессмысленные движения, тихо чавкая жидкой землёй. — Вперёд, на контрольные время не тратить, — отдал приказ эпистолярий, и отряд быстрой рысью стал пересекать поле битвы. Впереди показался разрушенный почти до фундамента участок стены. Судя по видневшимся чуть дальше большим искорёженным кускам металла — здесь располагались ворота базы. Порфирий почувствовал слабое сопротивление и опустил взгляд. Платформа гета, от которой осталась лишь верхняя половина пыталась схватить его за голень, но обхвата гетской ладони не хватало для такого задачи, и он лишь смог зацепиться за украшение в виде позолоченного латунного черепа на передней поверхности брони. С отвращением библиарий послал слабый импульс психической энергии, и машина, закоротив, рухнула в месиво, хлюпнувшее в ответ. Космодесант без особых проблем перебрался через нагромождение бетонной крошки и осколков с торчащей тут и там арматурой и оказался внутри базы. Запах гари становился почти нестерпимым. В стороне, заметно ближе к побережью, Порфирий смог почувствовать два других отряда космодесантников, однако сфокусированный разум псайкера указывал в другом направлении, туда, где едва ощущался знакомый огонёк другого библиария (будущего, во всяком случае). — За мной. Быстро, — приказал эпистолярий и перешёл на бег, безошибочно прокладывая маршрут среди чёрных сгоревших остовов, объятых пламенем зданий и ещё не тронутых построек. То и дело приходилось нырять прямо в чёрную завесу удушливого дыма от сгоревших углеродных полимеров, но сила предсказателя вела отряд даже тогда, когда зрение было бессильно. Вскоре им стали попадаться геты. Техноксеносы словно что-то искали на охваченной огнём базе, передвигаясь небольшими отрядами, рыская в руинах и целых зданиях. Впрочем, для тактического отделения космодесанта группы, состоящие из пары десятков лёгких платформ не было препятствием, Астартес почти не замедляли своего темпа для расправы над машинами. И всё же Порфирию было тревожно. Чувство беды, возникшее пару дней назад и с тех пор лишь нарастающее, стало особенно сильным после высадки на планету. Это было больше, чем просто интуицией — весь опыт провидца буквально кричал об этом. Особенно если учесть, насколько инертными были Эмпиреи в третьем тысячелетии. Смрад от сгоревшего пластика, чувствовавшийся даже сквозь фильтры, пускай и в гораздо меньшей степени, уступил солёному морскому бризу. Отряд добрался до прибрежной части базы, покоившейся на высоких сваях на побережье и мелководье, где они обнаружили, что к гетским воинам пришло подкрепление. Коллекционеры были немного хуже организованы, что, впрочем, с лихвой окупалось куда более мощным вооружением и мобильностью по сравнению с синтетиками. Темп наступления замедлился: огонь из оружия насекомоподобных ксеносов почти мгновенно разрывал кинетические барьеры и глубоко вгрызался в кирасы космодесантников, вынуждая их передвигаться от укрытия к укрытию, прикрывая друг друга огнём. Спасало то, что Астартес не были целью четырёхглазых пришельцев: как и геты, они стремились куда-то к самому краю базы. Порфирий догадывался, куда, но подтвердить свои опасения не мог: что-то не давало ему связаться с Кайденом Аленко. Разобравшись с очередной группой гетов, которую поддерживала пара летучих стрелков с крыши развороченной от столкновения с каким-то странным астероидом башни ПВО, Порфирий остановил отряд. — Прикройте меня, я должен уточнить направление, — присев рядом с разрушенной бетонной стеной, он сосредоточился. Стоило ему взглянуть сквозь пространство и время вперёд, как сердце пропустило удар. Сумрачная тень, напоминающая сомн щупалец, протянувшихся с далёких звёзд, скрывала всё: его ученика, будущее и отражение ближайшей реальности. Чернильные изгибающиеся отростки были тонки, то и дело некоторые из них обрывались, но их количество и могущество их обладателя было ужасающим. Психоиндоктринация не дала библиарию впасть в панику, но он приблизился к ней так близко, как никогда раньше: слишком уж увиденное напоминало родное время. — Господин, два других отряда вышли на связь: они столкнулись с гетской тяжёлой бронетехникой. Помощь им не требуется, но это их задержит на какое-то время, — отвлёк его от мыслей голос сержанта. Должно быть, эпистолярий так глубоко ушёл в себя, что не услышал даже вызова по внутренней связи. «Смертельно опасная беспечность», — нахмурился про себя Порфирий, но всё же кивнул брату. — Почему нарушили радиомолчание? — Смогли взломать внутреннюю связь базы, по ней местоположение найти тяжелее. — Но не невозможно. Неважно. Продолжаем, мы уже близко. И будьте наготове: среди ксеносов, похоже, есть псайкер. — Такой же, как и вы, господин? — искреннее удивление в голосе сержанта отчего-то слегка развеселило библиария, но он не позволил и тени улыбки отразиться на лице. — Возможно даже сильнее. Идём. Медлить нельзя. Под ногами хрустели обломки, оставшиеся после столкновения здания базы с неизвестным космическим телом. «Интересно, почему «Нормандия» не сообщила о метеоритной активности в районе боевых действий?» — подумал мимоходом Порфирий. Отряд пробирался через большую пробоину в здании, оставленную, по всей видимости, тем же объектом, что разрушил орудие противовоздушной обороны, когда библиарий наконец услышал впереди знакомые звуки шипения ленсов. — Вперёд, мы уже близко. Будьте настороже! — крикнув через плечо остальным Саламандрам, эпистолярий сорвался на бег. Взбежав по короткой каменной лестнице и, вскинув сжатый кулак, библиарий рухнул на бетонное покрытие, продвигаясь вперёд ползком. Они наконец-то достигли цели. Больше сотни гетов и коллекционеров полумесяцем окружили бетонную башню, увенчанную комплексом антенн и тарелок. Башня, чей тёмный силуэт выдлялся на фоне сумеречного предрассветного неба, стояла на отдельной свае, уходящей прочь от суши, и к ней вёл лишь один узкий мост, по которому и наступали пришельцы. Перед мостом на большой площадке с разметкой (видимо, взлётно-посадочная площадка для небольших челноков) за различными ящиками и контейнерами скопились остальные силы чужаков, поддерживая наступающих. Из узких бойниц башни неизвестные огрызались огнём масс-винтовок и ленсов, поражая то очередную гетскую платформу, то одного из инсектоидов. И всё же даже на беглый взгляд разница в плотности огня была слишком велика: у обороняющихся практически не было шансов, тем более что к их противнику постоянно подходили свежие подкрепления, то в виде очередного отряда синтетиков, то в виде новой стаи ксеносов. Впрочем, взгляд Порфирия был прикован не к прибывающим чужакам, и не к последней крепости выживших. На крыше небольшой постройки на небольшом отдалении отдалении за атакой наблюдало существо, отличное от прочих. Когда-то это было коллекционером — фигура была вполне узнаваема, благо его соотечественников хватало рядом. Однако бурый хитин, покрытый багровыми трещинами, словно беспрестанно тлел, охваченный жидким пламенем. Четыре глаза ярко светились жёлтым огнём, а тело словно парило над землёй на расстоянии в несколько сантиметров. Но внешность меркла по сравнению с тем, что библиарий видел внутренним взором. Если к обычному коллекционеру из глубин варпа было «подсоединено» лишь одно не слишком толстое щупальце неизвестного кукловода (одна лишь мысль о том, насколько могущественным был неизвестный кукловод, приводила в трепет), то это создание представляло из себя настоящий клубок из чернильных отростков. Оставалось лишь удивляться, почему же оно не воспользовалось своей мощью, чтобы сокрушить упорное сопротивление. Тем временем, сразу пара лучей ленсов удачно попали прямо в голову одного из коллекционеров, который пытался на крыльях залететь на крышу башни. Развороченный труп, словно сгоревший мотылёк, кружась, полетел вниз, пока его не проглотила тёмная волна. Порфирий же увидел, как щупальце, до того пронизывающее тело ксеноса, почти мгновенно растворилось в Имматериуме. — Каковы приказы, господин? — тихо спросил сержант, и эпистолярий медленно отполз назад. Отряд удачно занял позицию сзади и сверху основных порядков чужаков, и пока что оставался незамеченным. Библиарий задумался. По всей видимости, неизвестному кукловоду необходим был живой якорь в реальности, через который он и претворял в жизнь свою волю. С другой стороны, неясно, насколько это верно для одержимой твари: она явно уже не была банальным созданием из плоти и крови (или, если говорить об инсектоидах, хитина и ихора). Впрочем, осуществить обряд экзорцизма в этой ситуации было невозможно: для этого надо было каким-то образом прорваться через все полчища ксеносов, обездвижить псайкера и какое-то время, ни на что не прерываясь, проводить ритуал. Это не говоря уже о том, что неизвестно было, сработает ли подобный метод в отношении обладателя чернильных щупалец — увиденное Порфирием не было похоже на тех немногочисленных марионеток Тёмных Богов, что он видел в свой эпохе. — Сержант, видите ту тварь на крыше? — Так точно. — По моей команде сосредоточьте огонь на ней. Это существо намного опасней всей остальной армии ксеносов. Если не застанем его врасплох и не сокрушим… — Вас понял. Мы сейчас же займём позиции и… В этот момент раздался голос. Он звучал в голове каждого, хотя ветер не доносил до них ни звука. «Я увидел достаточно. Вы — ошибка в расчётах, непредвиденный фактор в нашей модели. Вы играетесь с силами, который ваш ограниченный разум не в состоянии даже осознать в полной мере…» Порфирий осторожно выдохнул и вновь выглянул из укрытия. Стрельба прекратилась с обеих сторон, пока одержимый медленно приближался к башне, паря над землёй. В то время как коллекционеры просто замерли в ожидании, геты не сводили своих окуляров с пылающей твари. Однако библиария пугало отсутствие огня из башни. Неужели существо нанесло психические удар по защитникам, а Астартес слышали его слова лишь из-за огромной мощи, которую он в них вкладывал? «…вы были обречены на гибель в момент вашего рождения, а ваши действия лишь приблизили ваш конец. Этот цикл завершится так же, как и другие, несмотря на ваши катастрофические действия. И я буду Предвестником вашего уничто…» — Огонь. Девять лучей мощных штурм ленсов скрестились на и без того пылающей фигуре. Одновременно с этим, Порфирий послал самый мощный психический удар, на который был способен. Сгусток энергии сорвался с навершия посоха и, рассекая пространство, впился в плавящиеся тело. Время на миг замерло, а затем существо за мгновения осыпалось пеплом. В следующий миг космодесантник почувствовал… внимание. Нечто из далекой тьмы космоса взглянуло на него, оценило и… признало интересным. Затем внимание отступило, и внутреннее око псайкера увидело, как клубок щупалец рассыпается на части и растворяется в Имматериуме. А затем стало не до наблюдений. Как по команде, геты и коллекционеры открыли огонь по Саламандрам. Стальной ураган обрушился на позиции Астартес, бетон на глазах превращался в пыль. Однако через пару секунд заснувшая было башня вновь открыла огонь, с удвоенной яростью отстреливая отвлёкшихся ксеносов. Тем пришлось перераспределить силы и частично перевести обстрел на укрепление, что позволило отряду Порфирия перегруппироваться и начать огрызаться в ответ, но ситуация осталась тяжёлой: численное превосходство противника всё ещё было слишком серьёзным, а местность вполне позволяла его реализовать, пускай преимущество в высоте пока что сохраняло космодесант практически невредимым. Впрочем, это быстро изменилось, когда Коллекционеры стали на крыльях подниматься вверх, пытаясь вести огонь по Саламандрам сверху, в то время как отряды белоснежных гетов начали подъём по лестницам и скрытым в прилегающих к взлётной площадке зданиях лифтам наверх. Воспаривших инсектиоидов пока удавалось отстреливать, но как только техноксеносы заберутся наверх, положение Астартес станет критическим. — Гранаты! — выкрикнул Порфирий и сам первым сорвал с пояса тяжёлый снаряд. Вдавив кнопку детонации, эпистолярий, размахнувшись, бросил бомбу вниз, где она, приземлившись среди разбегающихся в стороны гетов, тут же расцвела огненным цветком объёмного взрыва, к которому почти сразу присоединилось ещё несколько, образовывая на краткий миг настоящее соцветие пламени и разрушения. В воздух полетели обгоревшие куски стали пластика, а Астартес, уже не так сильно прижатые огнём, тут же стали сбивать неловко маневрирующих в воздухе пехотинцев Коллекционеров. Ситуация окончательно повернулась в пользу Саламандр, когда одно из зданий рядом со взлётной площадкой вдруг взорвалось огнём ленсов: другие два отделения наконец-то присоединились к битве. Победа была за ними, но Порфирий чувствовал лишь бесконечную тревогу. Враг, с которым он сегодня столкнулся, был чем-то безмерно большим, чем просто объединённая армия техноксеносов и инсектоидов. К битве с таким противником Федерация, не говоря уже об остальной галактике, готова не была.