Мы встретились на аквамариновом утёсе

На следующий день не было запланировано ничего конкретного, поэтому, встретившись уже ближе к вечеру, парни пошли прогуливаться по окрестностям по инициативе Бэкхёна. Он сказал, что успел до Чанёля изучить эти леса, и в данный момент хотел бы утолить и паковское любопытство, показав, что в них, по сути, нет ничего интересного, однако Паку более чем понравилось. Леса были необычными, южными, а ещё в них был Бэкхён, и парень совсем не хотел чувствовать себя поехавшим, но во сне он видел Бёна, который пробовал тот огуречный лимонад и плевался, пел песни любимой чанёлевой группы и держал его за руку. Чанёль всё же был немного поехавшим. Когда солнце перестало светить так агрессивно, Бэкхён потащил Чанёля к берегу, чтобы, как он уверял, показать что-то прекрасное. Он не брал его за запястье или за руку, и это совсем немного расстраивало и заставляло сидящего глубоко в душе и желавшего признаться Чанёля притихнуть, успокоиться и ещё раз обдумать, и, возможно, это и правда того стоило. Песок был по-привычному тёплый, и в него было приятно зарываться пальцами, когда обессилевший не мог больше держаться на ногах и опускался на колени у утёса. Можно было, несомненно, присесть на камни, но на песке было приятнее и теплее, а ещё максимально по-морскому без контакта с солёным водоёмом. Кстати, о море. Чанёль только перестал его сторониться, просто обходя стороной, только успел понемногу привыкнуть к его существованию около него, как Бэкхён, словно чувствуя настроение Чанёля, изъявил желание искупнуться хоть раз. Пак на это лишь кивнул, устраиваясь на берегу удобнее, снимая с головы поношенную кепку и складывая в неё важные вещи из карманов - телефон, наушники и ракушку, которую Бэкхён нашёл примерно час назад в лесу и, искренне этому удиввившись, вручил её Чанёлю. Кепку он даже отодвинул подальше, к камню, потому что, почти за неделю уже зная основные черты характера Бёна, можно было предположить, что тот может начать брызгаться в любой момент, из-за чего вода может испортить телефон или наушники. Пак не зависел от них настолько, чтобы потом из-за них убиваться, однако покупка новых вышла бы недешёвой, а возможности на это, как он вернётся в город после отпуска, точно не окажется. Город… туда так не хотелось возвращаться. Здесь, на аквамариновом береге, город воспринимался совершенно иначе и представал перед Чанёлем чем-то ограничивающим в строгие рамки денег и успеха, засовывающим в колесо для мышей, по которому можно бежать бесконечно, чёрствым и одиноким, поскольку почти из миллиона жителей Пак так и не смог найти кого-то для себя. А тут, в месте, куда разум отчаянно не хотел приезжать, он вот так легко смог отбросить лишние мысли, забыть об успехе и толпах людей, спешащих на работу, о пробках, о недовольных задержкой курьера клиентах, об одиночестве среди такого огромного количества людей. Да и как можно чувствовать себя одиноким здесь, когда Бэкхён практически постоянно рядом, скрашивает его дни своим присутствием и с радостью учится музыке? Город стал символом ненужности для Чанёля, в то время как страшный аквамариновый утёс стал пристанищем. Бэкхён звшёл в воду по колено, до этого не раздевшись и даже не сняв хотя бы футболки. Пак смотрел с интересом, всё же оценивая, насколько далеко Бён сможет зайти в одежде и не начать возмущаться из-за неудобства, однако липнующая к телу одежда, кажется, беспокоила его в последнюю очередь. Он аккуратно проводил по воде ладонями, затем погружая их в воду и словно разводя перед собой воду, делал короткий шаг вперёд и повторял действия руками. Вода была Бэкхёну почти по грудь, когда он развернулся, чтобы издалека помахать сидящему на берегу Чанёлю. Бён даже подпрыгнул, обозначая себя и, Пак был уверен, улыбаясь так же ярко, как и обычно. Затем он медленно зашагал вглубь, всё не отворачиваясь от Чанёля и пытаясь донести до него мысль, что вода слишком хороша, чтобы к ней не подходить, как в один момент с громким плеском...пропал. Чанёль напрягся и зажмурился, вновь открывая глаза: Бэкхёна и правда не было, лишь вода еле заметно трепыхалась в том месте, где несколькими секундами ранее резвился парень. Возможно, он просто нырнул, чтобы показать, что из него получится хороший спасатель, но секунды шли, переходя в минуты, а чёрной макушки из воды так и не показывалось. Чанёля мгновенно охватили страх и паника. Руки крупно задрожали, участилось дыхание, а взгляд всё пытался судорожно зацепиться за любую крошечную волну, что возникала на поверхности моря. Бэкхён все не показывался, и это было точно так же страшно, как и ту самую поездку с родителями и Чунмёном. Казалось, сел голос - потому что Пак даже окликнуть Бёна не смог, лишь стоял на берегу, глядя на спокойное море глазами, полными ужаса. Он мог вот так легко погибнуть. Захлебнуться, удариться, пораниться - и всё, и сгинул. Поблизости не было никого. Не к кому было даже подбежать, чтобы потрясти за рукав или локоть и указать в сторону ужасного, чтобы попытаться объяснить, заикаясь, что ему страшно за жизнь человека, что вот только-только успел стать важным. Прерывисто вздохнув, Чанёль рванул в сторону моря, забегая в мертвенно спокойные волны, разгребая их руками и стараясь как можно скорее добраться до места, где он последний раз видел Бэкхёна. Медлить нельзя, нельзя прощупывать себе дно ногами и трястись от ощущения воды повсюду, ощущения, как они обхватывают сначала ноги, потом торс, потом доходя до плеч, а потом вообще до горла. Вода неприятно холодит кожу, и всё внутри сжимается от ледяного ужаса и вновь поступающего к горлу приступа паники, и Чанёль ныряет. В детстве он учился открывать глаза под водой, когда плавал дома в ванне - самом большом допустимом для него водоёме, и сейчас этот навык пригодился, хоть глаза и начало нещадно щипать. Он старался держаться ближе к берегу, чтобы ногами ощущать дно, но Бэкхёна не было видно, и это было до ужаса страшно, из-за чего пришлось всплывать и нырять снова, неосознанно хватая ртом солёную воду и чуть ли не плача от режущей боли в глазах. Бэкхён не мог просто так пропасть. Может, ударился? Поскользнулся, упал? Зацепился за что-нибудь и не может всплыть? Может..? Прикосновения, холодные, как вода, сильные пальцы, сжимающие воротник футболки и с силой тянущие на себя, вытянули Чанёля их воды. Пак судорожно вздохнул, готовый вновь нырнуть, но Бэкхён стоял прямо перед ним, весь мокрый, с прилипшими к лицу волосами, в мокрой одежде, но живой. И улыбался, чёрт возьми, совсем немного взволнованно, больше как-то радостно, счастливо. Чанёлю хотелось лишь две вещи: либо расплакаться, словно ему пять, либо дать Бэкхёну понять, насколько он волновался. И обхватить ладонями его холодные щёки, чтобы притянуть к себе и коснуться своими губами его губ, казалось самым правильным и нужным, верным. Это помогало остаться в себе, не дать волю глупым эмоциям, вместе с тем образовывая ураган тёплых переживаний и нежных чувств, которые ослепляли лучше дневного солнца. А когда Бэкхён ледяными, как вода, пальцами провел по чанёлевым предплечьям к плечам и приоткрыл губы навстречу поцелую, Пак побоялся, что не сможет сдержать те самые “глупые эмоции”, потому что не понимал, за что ему такое счастье. Первая взаимная влюблённость в его жизни, которая смогла устроить в его душе настоящую бурю. Целовать Бэкхёна было приятно, но совсем немного странно. Будто тот провёл в воде не каких-то пять минут, а целых тридцать, за которые успел замёрзнуть до ледяных пальцев и губ. Возможно, это просто была особенность Бёна - быстро и лёгко замерзать и долго согреваться, даже на жаре сохраняя прохладность кожи, но в данный момент он был просто ледяной, отчего с его щёк Чанёль переместил руки на его плечи, аккуратно и вместе с тем крепко обнимая и прижимая к себе. Ледяной, неужели не боится заболеть? Обязательно ведь подхватит простуду и сляжет с температурой, и весь конец отпуска проведёт в постели в обнимку с градусником, одеялом и таблетками. И его нужно было немедленно вывести из воды и укутать в какое-нибудь полотенце, чтобы согреть, но эгоистичной части Чанёля так и хотелось остаться здесь, чтобы не прерывать волшебный момент, чтобы продолжать целовать и чувствовать, что тебе отвечают, что твои чувства ответные, что он наконец не один чувствует нечто волшебное. Однако холодный Бэкхён всё ещё пугал, и Пак всё же прервал поцелуй, находя ладонь парня, сжимая её в своей и направляясь к берегу. Обычно настолько замёрзшие люди всегда подрагивают, но Бён шёл спокойно и ровно, даже сохранял счастливую улыбку, словно не его руки, лицо и тело были буквально ледяными. Чанёль прятал улыбку за встревоженным выражением лица, пока вёл парня к тёплым скалам утёса, а когда усадил Бэкхёна на один из булыжников, всё же не смог упрятать одну из улыбок. Надо было сбегать домой и взять хотя бы полотенце, а лучше ещё украсть сухой одежды у Чунмёна или взять своей (которая, правда, окажется огромной, но это будет лучше, чем ничего), но Бён мягко ухватил Чанёля за запястье, без слов прося остаться. Вздохнув, парень остался, будучи не в силах сопротивляться обнимающему его за талию и утыкающемуся в грудь щекой Бэкхёну. У Чанёля вся одежда была мокрой и противной, а на прохладном ветре ещё и становилась ощутимо холоднее, но Бён не отстранялся, спокойно выдыхая и устремляя взгляд на море. У него с волос капала вода и одежда так же сильно прилипала к телу, становясь тяжёлой и неприятной, но он выглядел так счастливо, что Пак сам словно перенимал эти эмоции, улыбаясь глупо и почти жмурясь от накатывающих эмоций. Может, Бэкхёна смогут отогреть объятия? И радость. Людям всегда ведь становится теплее от радости и хороших эмоций, разве нет? - Кстати, - подал голос Бэкхён, - я же хотел тебе кое-что показать. Скоро на море будет шторм, а пока только начинают собираться облака, - его голос звучал тихо и приятно, близко-близко, и Чанёль нехотя отвёл взгляд от его макушки, когда Бён кивнул в сторону моря. Закат сегодня и правда отличался от остальных, потому что всё небо было заполнено облаками разных видов, что отливали розовато-фиолетовым через голубой, а те, что были у самого солнца, светились золотом. - Это...очень красиво, - выдохнул Чанёль, крепче прижимая Бэкхёна за холодные плечи к себе. - Тебе не холодно? Может, всё-таки, я сбегаю за полотенцем? - Нет, не уходи, - протянул он, поворачивая голову и утыкаясь носом Паку в грудь. - Останься, ты и так тёплый. Этого будет достаточно. - Но ты правда холодный. Ты ведь заболеешь, - протестовал парень, аккуратно проводя пальцами по мягким чёрным волосам. - Я не заболею, - и в его голосе уже не было привычной тягучести - в нём сквозила словно определённая уверенность в своих словах. - Определённо точно, Чанёль. - Чунмён тоже так когда-то говорил, - пробубнил Чанёль, даже немного надувая губы. - После физкультуры в школе вышел на ветер, не переодевшись, а потом слёг с пневмонией на месяц. Тоже хочешь? - Ёль, - Бэкхён напрягся всем телом, шумно выдыхая. - Я же сказал, что всё бу- - Да ни один живой человек не выдержит и заболеет, - Чанёль начал уже закипать, потому что волновался за Бёна слишком сильно, а со здоровьем, как его приучила мать, шутить было нельзя. Бэкхён молчал и сосредоточенно дышал ему в грудь, сжимая пальцами футболку на чанёлевой спине, и Пак подумал, что это может быть согласием с его словами, поэтому нехотя отстранился и, пообещав, что будет через пять минут, побежал домой. С него вода лилась ручьями, песок прилипал к босым ногам и оставался даже на икрах, но это было не важно, поскольку на берегу сидел замёрзший Бэкхён, и, буквально, если Чанёль слишком затормозит, он может сильно заболеть. Когда он забежал во двор, то столкнулся с Ёнхви, которая хотела было начать засыпать его вопросами, но Пак, бросив, что так просто вышло, побежал к кухне, где в такое время можно было застать Чунмёна с Кёнсу. Кима там не оказалось, зато второй что-то сосредоточенно помешивал на плите, что Чанёль увидел из открытого окна. Своими грязными лапищами шлёпать по чистому полу было кощунством, и Пак решил остаться на улице и попытать счастья, прося друга принести ему необходимое со второго этажа. - Су, пожалуйста! - наверное, Чанёль выглядел действительно смешно, раз Кёнсу улыбался и сдерживал смех. - Ты решил сходить в душ, забыв снять одежду? - Я упал в воду, - уклончиво ответил Чанёль, и До перестал смеяться, удивившись и напрягшись. - И мне очень нужны полотенце и одежда. И не только мне, но и Бэкхёну! - Да вы настоящие чудики, - Кёнсу выключил газ и свет, направившись на второй этаж. - Он вернулся быстро с двумя полотенцами, стопкой вещей и недоверчивым взглядом. - Ты точно в порядке? А то такой напуганный. Может, посидишь немного? - если Кёнсу начинал волноваться за Чанёля, значит, тот действительно выглядел неважно. - Нет, всё в порядке, там Бэкхён… - бросил на ходу Чанёль, добавляя слова благодарности и убегая в душ, песчаную дорогу до которого испачкать песком было просто невозможно. Казалось, он переоделся за считанные секунды, накинул полотенце на плечи, чтобы вытереть волосы потом, и кинул поморщившемуся другу свою мокрую одежду, который вслед ещё раз добавил, что они с Бэкхёном чудики. На берегу он застал ту же картинку, что и несколькими минутами ранее, и спокойно выдохнул, быстрым шагом добираясь до Бэкхёна. Тот сидел на том же камне, ссутулившись, и выглядел не таким улыбчивым, как ранее, и Пак, отложив одежду в сторону, укутал его в полотенце, аккуратно промакивая блестящие на солнце чёрные волосы и проводя по ледяным щекам. Парень поднял взгляд на Чанёля, смотря то ли благодарно, то ли виновато, и Пак не смог сдержать лёгкой улыбки, пока вытирал спокойно сидящему Бэкхёну волосы. - Спасибо, - тихо проговорил он, когда Чанёль закончил с волосами и протянул ему сухую одежду, сразу же после этого выставляя руки перед собой в примирительном жесте и, отходя на пару шагов, отворачиваясь. По сути, Пак мог и не отворачиваться, но и без того внезапно ставшего молчаливым Бэкхёна не хотелось напрягать или смущать. Копошение сзади длилось недолго, и, как только Бён затих, Чанёль спросил, может ли он вернуться назад, на что получил добрую усмешку и утвердительный ответ. Кажется, Кёнсу решил не заморачиваться и дал Паку то, что лежало на самом верху сумки, поэтому Бэкхён буквально утопал в его майке и шортах, но, в целом, выглядел неплохо. Парень не был чересчур миниатюрен, достаточно широк в плечах просто по строению скелета и не намного ниже Чанёля, но отчасти болезненная худоба делала его таким хрупким, и большая чанёлева одежда сейчас лишь ярче подчёркивала эту хрупкость. Бэкхёна всё ещё хотелось крепко обнять, чтобы хоть немного уберечь, и парень не стал противиться этому желанию, подходя и вновь притягивая его к себе за плечи. Бэкхён всё ещё был очень холодным и напряжённым. - Хей, ты всегда настолько быстро замерзаешь? - Чанёля сильно напрягала такая особенность парня, и он обнял его крепче, проводя тёплыми ладонями по плечам и пытаясь согреть. Бэкхён как-то нервно хихикнул. - Вроде того, - а потом шумно выдохнул Чанёлю в грудь, прикрывая глаза. - А ты всегда пытаешься всем помочь? - Только тебе, - к щекам прилил лёгкий румянец, и Пак уткнулся Бэкхёну в макушку, тихо делая вдох и ощущая, как волосы парня пропахли морем. Бэкхён обнял Чанёля вновь, крепко прижимая к себе. - Ёль… - это вышло так отчаянно и тихо, что Пак невольно напрягся. - Что-то не так? - плечи Бэкхёна, как и его нос и лоб, что прижимались к чанёлевой груди, не становились теплее, и Чанёль соврёт, если скажет, что его это не волновало. - Я могу быть с тобой честным? Чанёль удивлённо отстранил парня от себя, серьёзно вглядываясь в его лицо и ища подсказку в расстроенном взгляде. - Конечно, ты можешь. А я буду честен с тобой. - А если я расскажу тебе нечто странное и немного пугающее, ты ведь не уйдёшь, да? - он говорил это с такой грустью в голосе, что Паку незамедлительно хотелось обнять его ещё крепче и шёпотом на ухо заверить, что отвернуться от Бэкхёна у него уже никак не выйдет, потому что настолько попал, что и не выкарабкаешься самостоятельно. Тут либо влюбляться дальше, либо ничего, и первый вариант выглядел заманчивее. - Хей, - после почти минуты раздумий, вздохнул Чанёль и тихо заговорил. - Я тут, вроде как, в тебя влюбился. И мне не хотелось бы лишаться этого чувства, как бы самонадеянно это ни звучало. Сказать об этом оказалось намного легче, чем Чанёль представлял до этого. Бэкхён сразу же отвернул лицо к морю и потянулся рукой к глазам, бегло их вытирая. - Ты помнишь нашу первую встречу? - тихо начал он, так и не повернувшись. - Не ту, когда ты тетрадь уронил, а ту, когда меня вот на этом утёсе увидел. Ты думал, тебе причудилось, да? - он горько усмехнулся, опуская взгляд. Чанёль затих, неверяще глядя на Бэкхёна. - Ты так тогда испугался, ты помнишь? А тебе никто не поверил. Я сам даже сначала не поверил, что ты смог меня тогда увидеть. Он глубоко вздохнул, а затем продолжил: - Ты говорил, что любой живой человек не выдержит и заболеет, - он махнул перед собой руками, вверх-вниз, как бы имея в виду замёрзшего себя. - А что делать тому, кто не любой живой человек? Кто вообще не знает, может ли считаться человеком? Чанёль закусил губу, медленно начиная понимать. - Ты не должен был меня видеть тогда, на утёсе. Твои друзья не видели, и ты не должен был. А ты...особенный, я не знаю? Или что-то в этом роде, - он вновь горько усмехнулся, всё не отводя взгляда от малинового заката. - Мне предсказывали, что должен будет найтись человек, который сможет помочь, и он будет отличаться от других. И ты отличаешься. Чанёль нашёл своей ладонью ладонь Бэкхёна и слабо её сжал. - Миссис Ли рассказывала вам эту легенду, да? Ты ведь почти поверил ей, я прав? Но так ведь не бывает, скажешь ты. И я бы с радостью согласился, не будь я ярким примером того, что порой всякая чертовщина случается. Когда старуха на базаре схватила меня за руку, примерно лет сто назад, представляешь? Я так испугался. Но отец сказал мне не верить ей. И я не поверил, ведь какой серьёзный человек поверит в кару морскую? Мне было лет восемь, кажется, а я уже тогда был серьёзным и верил лишь в то, что могли объяснить книжки, которые папа привозил нам с братом. Старуха была похожа на обычную попрошайку, и слова отца о том, что так она просто пытается выманить деньги, убедили меня в этом ещё больше. А потом незаметно подкрались семнадцать лет, когда всё в тебе спорит с окружающим миром, когда ругаешься с родителями и когда совершаешь необдуманные поступки, - он перевёл взгляд, полный грусти, на Чанёля. - Вот кто нормальный полезет на утёс в шторм? Но вы что, я же был героем. Со мной же ничего не могло случиться. Я же был, чёрт возьми, бессмертный! Чанёль погладил его ладонь большим пальцем, тем временем пытаясь переварить и осознать полученную информацию. Его Бэкхён - тот самый парнишка из легенды? Тот несчастный, которому не повезло расплачиваться за грехи своего упёртого отца? - Спросишь, как так получилось, что я должен быть духом, но вполне по-человечески осязаем? Ну, - он хохотнул, сжимая ладонь Чанёля своими ледяными пальцами в ответ, - я этому научился. Сначала я не мог быть видим для людей, не мог ощущать этот мир и касаться его. Я был вроде бы окружён чем-то, но это была такая пустота, что я потихоньку сходил с ума, всё сильнее желая проявиться, хотя бы показаться кому-нибудь, чтобы меня не забыли совсем, ведь я ещё существовал. И однажды я как обычно наблюдал за своей семьёй, когда мать готовила ужин, отец очищал найденный им артефакт, а брат сидел где-то в другой комнате, как вдруг мать обернулась, желая показать что-то отцу, как замерла на месте, глядя точно на меня. Она выронила ложку на пол, вскрикнула и зарыдала, а я не понимал, что у матери появилась возможность увидеть меня только благодаря моему сильному желанию и концентрации. Бэкхён вздохнул и прислонился щекой к чанёлевой груди, вслушиваясь в ритм его сердца и стараясь подобрать слова для дальнейшего рассказа. - И я постарался больше к ним не приближаться, чтобы ненароком не причинить им боль своим присутствием. Мне было больно и одиноко, хотелось их видеть, но на тот момент я старался не рисковать, потому что ещё не совсем понимал, как устроены мои...силы? Однако я старался разобраться. Со временем я научился показываться людям, а ещё чуть позже смог становиться осязаемым, как сейчас. На самом деле это очень утомительно, и порой с тобой я возвращал привычную для себя форму, когда я не обязан из кожи вон лезть и прилагать усилия, чтобы меня хотя бы видели. Ты видел меня и без этого. И это, наверное...судьба? Я не знаю. Но я был так счастлив встретить тебя. Миссис Ли не так проста - она совсем не простая женщина. Некоторые её сны напоминают видения, поэтому она сразу раскусила меня, как только увидела, потому что видела во сне легенду обо мне, хотя никогда раньше даже понятия не имела, что с этим местом может быть что-то не так. И, может, года три назад, она рассказала мне, что видела, что вскоре должен явиться человек, для которого я не должен буду стараться стать видимым. Это всё, наверное, звучит как бред сумасшедшего, но зато объясняет все мои странности. Кожа, температура тела, непонимание происходящего, поскольку от туристов невозможно многому научиться, - ты же обратил на это внимание? И, знаешь, я даже пойму, если ты посчитаешь меня умалишённым или каким-то сказочником без чувства юмора, если не поверишь мне- - Я верю тебе, - Чанёль впервые за весь бэкхёнов рассказ подал голос, проводя рукой по его плечу. Бэкхён поднял на него благодарный взгляд и облегчённо улыбнулся. Пак Чанёль и правда не мог не поверить, когда история Бэкхёна раскладывала всё по полочкам и объясняла многие непонятные детали, когда звучала так искренне и по-настоящему, пусть и была основана на проклятиях и мистике. Потому что Бэкхёну, в котором и без этого рассказа была сосредоточена вся магия мира, невозможно было не поверить. Робкий поцелуй холодных губ в подбородок являл собой благодарность. Чанёль впервые осознавал, насколько сильно влюбился. - Так значит, я могу как-то тебе помочь? - Только если хочешь сам, не из чувства долга. - Как я могу помочь? Бэкхён обнял Чанёля крепче, легко улыбнувшись. - Нужно сплавать на соседний остров и отвезти туда кулон. Но это должен обязательно сделать живой человек, а не я, поэтому- - Хорошо, - Чанёль выглядел уверенно, словно море никогда не являлось для него проблемой. - Когда мы должны это сделать? - Я должен узнать у миссис Ли, - пробубнил Бэкхён. - Дата и погода тоже важны. Но, кажется, придётся несладко. Чанёль нахмурился. - О чём ты говоришь? Тебе около ста лет приходилось несладко. И если сейчас есть возможность это исправить, лучше попытаться, - Пак провёл кончиками пальцев по подсыхающим волосам парня, немного взлохмачивая их на затылке. - Спасибо тебе, Ёль. Они просидели на утёсе, пока солнце совсем не село, а на небе не появились звёзды. Чанёль в созвездиях совсем не разбирался, но наблюдать любил, а Бэкхён, который сидел под боком, поделился историей, как один из туристов рассказал ему о самых узнаваемых созвездиях, что теперь позволяло ему немного разбираться. Конечно, Чанёль вскоре осознал, что Бэкхён много врал об образовании и намеренно не рассказывал о месте жительства, но обижаться не стал, мысленно поставив себя на его место. Наверное, он бы заврался ещё больше. Зато на выходку Бэкхёна в море он обиделся, стоило тому немного её разъяснить, когда тьма окутала берег, и тучи, до этого притворявшиеся облаками, закрыли многие звёзды. - Мне нужно было проверить, тот ли ты человек, - Бэкхён тряс повернувшегося к нему спиной Чанёля за плечо, стараясь объяснить. - Да я чуть не поседел! - Но ведь ты преодолел свой самый большой страх! - Но это всё равно с твоей стороны было слишком подло, - Чанёль не хотел поворачиваться, лёжа на боку, поэтому Бэкхён встал, кряхтя и подползая к чанёлеву лицу. - Я ведь правда за тебя очень испугался, а ты...ты...ты просто обманул меня! - Не обманул, а проверил, - Бэкхён состроил грустную мордашку, наклоняясь почти к лицу Пака. - Ну Ёль, ну не дуйся. Для меня правда очень много значит то, что ты смог справиться с этим страхо- - Больше так не делай, - перебил его Чанёль, глянув по-настоящему обиженно. Бэкхён улыбнулся и кивнул, даже на мизинцах предлагая поклясться, что он так больше вообще ни за что и никогда. Чанёль не смог не поверить.