Я с тобой

      Мэйбл сидит на кровати, плотно прислонившись спиной к стене. Плечи её опущены, голова поникла. Она смотрит в одну точку и будто о чем-то думает. Выражение лица застыло, губы сжаты в тонкую линию, уголки их приспущены. Иногда можно наблюдать легкое подрагивание подбородка. В глазах тоска и грусть. Но вдруг внутренние концы бровей приподнимаются, глаза слегка сужаются, а уголки рта поджимаются. Сонная головная боль брала своё.       После того как она позавтракала, она больше ничего не ела, да и просьбу Мэлоди спуститься вниз она не выполнила, так как сначала решила просто немного полежать, а потом вовсе и заснула.       — Много спишь — плохо, мало спишь — бессонница… Как жить с такими тенденциями?.. Блин, я всё ещё спать хочу… Надо развеяться. Спущусь вниз, как и обещала Мэлоди… — подумала шатенка, вставая, но в глазах резко потемнело и голова закружилась. Она склонилась, чтобы не упасть, поставив руку на тумбочку, как на опору. Когда помутнение исчезло, то девушка выпрямилась, поправила края жакета перед зеркалом, а потом расчесалась, собрав волосы.       Спустившись вниз, Мэй посмотрела по сторонам: были туристы, причём очень много, за кассой сидел блондин, имя которого шатенка не помнит, Дядя Стэн проводил экскурсию, Зуса на удивление не было, а Мэлоди куда-то несла коробки, поставленные друг на друга. Подойдя к неё, зеленоглазая взяла половину коробок себе, а затем помогла с раскладкой товаров, на что ушло немало времени.       В комнату Мэйбл вернулась около шести. Со дня смерти родителей, каждый день в этот час ей было очень плохо, ведь именно в это время они попали в автокатастрофу.       Так странно жить с пониманием того, что потеряла родных тебе людей. Хочется из-за всех сил вернуть и пережить всё. Туманится разум. Однако все-таки потом окончательно приходит осознание, что это невозможно и конец жизни давно уже прошел. Это невыносимо тяжело и больно: плакать от каждого звонка, кажущегося от матери, смотреть на брата, похожего на отца… Было очень плохо, а в груди, в ребрах, словно что-то сжималось, в голове эхом разносился голос матери, говорящая: «Если тебе сейчас плохо, просто отпусти ситуацию, пусти все на самотек… Прими душ, приведи себя в порядок, займись любимыми делами, поешь сладкого, подыши свежим воздухом, погуляй. Живи жадно, живи насколько можешь! И наплюй на всё, всё! Что не делается, делается к лучшему! Но если и это не помогает и чувствуешь, что нет сил, то сделай вдох… Посмотри в окно… Ты можешь дышать и видеть небо, солнце за этим окном. Значит, не всё так плохо, Мэй. И перестань страдать по кому-то! Если они уходят, значит они тебе не друзья!..»

* * *

      Приближался ужин. Вот на окне можно увидеть как красный солнца диск уходит за горизонт — момент, и вечер наступает внезапно. Больше шум не слышен с первого этажа хижины, с улицы тоже не слышно. Везде спокойно, умиротворённо и тихо. Да, вечер может быть тихим даже с молнией и громом.       Вдруг на чердак кто-то открывает дверь и заходит. Это был Стэнли.       — Дорогая, скоро ужин. Ты не спустишься? — спросил он, про себя надеясь на согласие.       — Нет, спасибо, не хочу, — сказала шатенка, устремляя взор к старику.       — Мэйбл, все переживают за тебя. Улыбнись той улыбкой, которую ты дарила нам, когда тебе было тринадцать, — попросил Пайнс старший, и девушка села на край кровати, свесив ноги на деревянный пол и не поднимая глаз, дала ответ:       — Дядя Стэн, я тебе не стану лгать. Сейчас я могу также улыбаться, как тогда. Это выше моих сил. Понимаешь?       — Мэйбл, подумай, твои мама с папой хотели бы видеть, что ты страдаешь? — он пытался уговорить свою внучатую племянницу, склонившись на корточки и взяв её за руки. Они вновь встретились взглядами.       — Но их нет. Я так скучаю по ним, дядя, я невозможно скучаю, но прекрасно знаю, что придётся забыть… Поймите меня. Дайте мне время, — сказала она, и перевела взгляд с глаз дяди на свои колени.       — Хорошо… Но я принесу ужин и ты его съешь до конца! Понятно? — на этот вопрос Мэй кратко кивнула и Ли ушёл, быстро вернувшись с подносом. На нём были макароны с кетчупом и апельсиновый сок.       — Спасибо, но… я хочу покушать одна, — поблагодарила Мэйбл, взяв поднос.       — Я хотел составить тебе компанию, но ладно. — старик потрепал внучку по голове и продолжил. — Приятного аппетита, — сказав, поцеловал он её в лоб, собираясь уходить, но остановился, — Это не для слабых, знаешь, ужинать в одиночестве. Для этого надо быть сильной натурой. Штука в том, чтобы казаться загадочной. Как будто ты сама сделала такой выбор. Жизнь учит таким вещам. Но в любом случае, знай, ужин полезен для души. Человек не может хорошо думать, хорошо любить, хорошо спать, если до этого хорошо не поужинает, — на эти слова девушка слабо улыбнулась и мужчина ей так же взаимно ответил, выходя из чердака.       Как обещала, она так и сделала — всё съела. Поставив поднос с посудой на тумбочку, она открыла шкафчик тумбочки и достала оттуда косметичку. В косметичке, кроме косметики, Пайнс так же хранила разные таблетки, которые принимала. Взяв таблетку для рвоты и выпив её с оставшимся апельсиновым соком, она сразу же поспешила в ванную. После того как её стошнило, в глотке и во рту встал кислый привкус, от чего шатенка возненавидела себя ещё больше.       Она долго умывала лицо, пытаясь придать ему нормальный вид, а закончив, спустилась в кухню.