Я с тобой

По твоим венам текут дельфины, разрезая морскую гладь. Внутри тебя море плещется, капилляры взрываются снегопадом. Найтивыход

* * *

      Поход в лес. И устраивать там же ночёвки.       Стэн обожает всё это. Обожает лес, запах разных деревьев: елей, сосен и дубов; песни, смешные и душевные разговоры за костром, следом которых рассказы страшных историй, которые слушают в одеялах или пледах, обнимая свои плечи.       Когда Мэйбл была в Калифорнии, с каждым днём всё больше и больше она находила мысль убежать в лес и не возвращаться от туда всё более заманчивой. Она порядком уставала от городского шума и головной боли, что находила утешение от них только в наушниках и таблетках.       Прабабушка Кэрин, мать дедушки младших близнецов, а так же Стэнли и Стэнфорда, когда Мэй обращалась к ней за помощью, говорила, что если её одолевают сомнения, пусть она сходит в лес. Пусть посмотрит на то, как большие деревья всё ещё стоят, несмотря ни на что. Или же пусть посмотрит на звёзды ночью. Они сияют, даже когда исчезают. Она сравнивала лес и звёзды с людьми, и просила свою правнучку помнить о своей значимости, ибо если она не будет ценить себя, то врятли это сделает кто-то другой. Кто-то чужой.       И так, две пары близнецов, рыжая девушка с фамилией Кордрой и голубоглазый блондин, с рюкзаками на спинах, ушли от хижины на расстоянии 25-30 милях, чтобы переночивать в лесу. Случилось это по предложению Ли Форду, который недавно наслышался об одной легенде, связанное как раз таки с лесом. И как вы, наверно, уже успели понять, Форду надо было обязательно проверить истинность этого слуха.       Правда, и тут близнецы успели поспорить из-за какой-то мелочи, раздувая из мухи слона. Спорили что Форд со Стэном, так и Диппер с Мэйбл. У старших всё пошло не так, потому что один поставил палатку не с той стороны и не по тому углу, как было нужно, а у младших из-за того, что даже настолько лёгкую и простую работу близнящка не может сделать.       Самыми быстрыми и ловкими оказались Билл и Венди. Один поставил палатку и ушёл, сказав, что идёт исследовать местность, хотя это было далеко не так, но, а другая собрала достаточно дров для ночного костра, после чего даже смастерила качели из одной деревянной доски и просто так взятой с собой верёвки.       — Мне иногда кажется, что жизнь — это качели, — сказала шатенка, пока рыжая её качала на качелях.       — Потому что-то взлёт, то…       — Не знаю… — задумчиво перебила Мэйбл Венди и засмеялась. — Может, потому, что тошнит и захватывает дух одновременно?       — Не всех, как ты, тошнит на качелях, — и тут сзади девушек появился Билл с хмурым лицом и скрещенными руками на груди.       — Вот же зануда пришёл, — как-то устало выдохнула Пайнс. — Что тебе надо?       — Меня просто привлёк твой филосо-тупизм. Не путай всех с собой, деточка.       — Билл, хватит, — недовольно внутренние углы бровей Венди потянулись вниз, образовав мост.       — Не указывай мне, ледышка.       — Да пошёл ты нахер! — громко сказала Кордрой блондину, стиснув зубы. Как же её бесил этот самодовольный тон парня, что убила бы, не ахнув. — Как же ты бесишь, — и она ушла в сторону Диппера, спросив у него о том, что не надо ли ему чем-то помочь. Венди не хотела обращать внимание на Сайфере, так как знала, что это будет его только забавлять.       — С таким недостатком чувств далеко не пойдёшь, — сказала Мэйбл своё слово и лёгким шагом ушла к дядям, пытаясь их помирить сотый раз. А Билл молча смотрел на неё, уходящую без оглядки, стоя один и думая о словах шатенки.       Зеленоглазая, сотый раз помирив дядь, тоже решила прогуляться, чтобы немного побыть одна и в подробности перечислить себе чувства того, что она видет, слышет и чем дышит.       Так же она всегда таскала с собой камеру, чтобы ничего не упустить и запечатлеть в свою камеру даже самую не значительную вещь, просто ей стоило найти в этой незначительности эстетику, и сфотографировать его. Она пытается запомнить и оставить где-то то, что считает душевным и важным, пусть даже и понимать, что спустя пару лет, она забудет всё это или же перестанет думает об этом, как сейчас.       На первый взгляд лес этого загадочного городка, полного приключений, ничем не отличается от всех других лесов. Но стоит пройти немного дальше и смотреть внимательнее по сторонам, так сразу же меняется первоначальное впечатление. И в какую сторону она меняется зависит от того, с какой стороны вы решите зайти в сюда. Да, возможно звучит странно, но это правда.       Гордо стоят высокие, зелёные деревья и слышно, как их листья прикасаются друг к другу из-за лёгкого дуновения ветра. Птицы поют и недалёком можно услышать то, как дятел стучит стучит на фоне. Вороны то прыгают по земле, то сидят на ветках, и смотрят устрашающе, немного поворачивая голову. Где-то скачет толпа оленей, орлы смотрят со своих гнёзд, которые на самых высоких кронах деревьев. Зайцы бегают и топтят по земле, белки прыгают с дерева на дерево, а бобры, как и дятлы стучат да стучат. Стоя у реки, что течёт от озера в лес, можно найти лягушек и жаб, что квакают без конца. И стоит надеяться, чтобы ненароком не встретить злых горных львов, лисичек, медведей и волков, хоть большинство из них довольно спокойные.       Из-за того, что в лесной чаще всегда звучит привычная гамма звуков, Мэйбл порой даже казалось, что ничего не слышно и здесь совершенно тихо. А может это ей вовсе чудилось потому, что она уходила в свои мысли Как сейчас.       Чёрт знает сколько раз и с чем сравнивался внутренний мир человека. И не сосчитать сколько раз люди отрицали его существования внутри себя, считая, что в них пусто. Считая, что они мертвы.       Внутренний мир так же похож на лес, в котором то лето, осень, зима, весна — и это не зависит от того, какое же время года вне. И, скорее всего у каждого из нас в жизни бывали такие ужасные моменты, когда где-то внутри ломается что-то важнее костей. Тогда будто бы загорается целый лес из-за одного человека от одной спички. И в этом пожаре сгорает все дотла, и мы тоже. Мы тоже в нем сгораем. Возможно полностью, а возможно нас кто-то спасает.       Мэйбл, приподнятой головой, молча смотрела на красивую бабочку, Адмирал, которая отчаянно пыталась выбраться из сетей липкой паутины между ветками двух деревьев. Пайнс, возможно, спасла бы её, ведь она прекрасна и не заслуживает такой участи, но было поздно что-то предпринимать, ибо паук был совсем рядом с ней.       Шатенка не помнит, но она однажды читала, что бабочки не могут видеть свои крылья, не видят, какие они красивые, но все остальные могут. Она не помнит, что тогда подумала, что с некоторыми людьми происходит такие же.       Тихо и совсем не спеша, Мэй подняла камеру и приблизила её к лицу и сделала щелчок. И после она услышала рычание, заставляющий судорожно сжаться, думая о том, что за зверь за спиной, и гнаться вперёд, несмотря назад, где с рёвом нёсся за шатенкой горный лев.       Она бежала, крича, что есть мочи, задевая руками и плечами и без того трясущиеся ветки. Она даже в мыслях успевала удивляться на то, почему же ещё её не поймал этот агрессивный хищник.       Вдруг споткнувшись об торчащий корень дерева, Мэй упала, разодрав себе обе колени. Она, тяжело дыша, попыталась встать, но сделать это у неё это не получалось, ибо сил больше не было. Она лишь медленно села и поползла назад к дереву, поджав ноги и при этом пытаясь набрать кислорода в лёгкие, которого ей сейчас немного не хватало. Пайнс со страхом выжидающе смотрела в янтарные кошачьи глаза, поддёрнутые проволокой. Он смотрел в её зелёные глаза, и, словно настоящий кот, он прижался к земле, готовый вот-вот выпрыгнуть.       Мэйбл закрыла глаза. Сейчас она осознавала, насколько это глупо желать умереть из-за всяких незначительных мелочей, на которых она заостряла своё внимание. Правда, она не чувствовала тревоги, потому что в подсознательном уровне чувствовала, что вот так она не умрёт. Вот так она умереть не может.       Послышался звук падения и трение чего-то. Пайнс, открыв глаза, увидела, как животное, с ножом в шее, в метре от неё, судорожно вертится из последних сил и горько скулил, истекая кровью. И зеленоглазая, не зная, что делать, просто плачет, закрыв глаза, и тихо, шепотом повторяет одно слово — «прости». После того, что она увидела эту ужасную картину, ей было не до её спасателя. Её голова была занята мыслями о том, что лучше бы она была этим львом, лучше бы она умерла.       — Ты чего плачешь? — не сдерживая смех, спросил Билл, вышедший справа из кустов.       — Это ты сделал? — она быстро бросила взгляд на труп и посмотрела на парня. — Ты чудовище! — с истерикой кричала шатенка. — Как ты можешь смеяться?!       — Сама же знаешь ответ на этот вопрос, — свирепо произносит он.       Мэйбл лишь с головокружением встала, держась об дерево, чтобы ненароком не упасть. В глазах слезилось и темнело, трудно было дышать, ноги подкашивались и колени жгло болью, по всему телу стекал холодный пот и плюс к этому её тошнило от одного вида крови. Она не знала, как сделать шаг и отойти, потому что перед глазами стояли последний моменты жизни льва.       — Тебя тошнит? — спокойным голосом и без смеха спросил блондин.       — Да, от запаха крови становиться плохо… — отвечает она, поднимая голову наверх.       — Люди не чувствуют запах крови, — грубо сказал Билл, не отрывая взгляд от трупа. — Ты вообще-то должна быть благодарна, что я тебя спас. Это большая честь. — с гордостью произнёс он.       — Я чувствую. И меня от него тошнит, — Мэйбл со злостью посмотрела Биллу в глаза. — Кровь пахнет ржавчиной… и солью, и содой! А ещё немного лимоном… — с её глаз стекла пару бусинок слёз, которые она мигом вытерла. — Гадость. Меня и от тебя тошнит!       — Не повышай голос, — на лице парня появилась злость. — Если не умеешь держать язык за зубами, значит зубы тебе не нужны. Не думаешь, что я могу ударить?       — Ты не ударишь, — с её губ это прозвучало как вопрос.       — Ты права. Это ведь так невоспитанно поднимать руку на леди, — Сайфер подошёл к Пайнс, склонился перед ней, взял её за руку и поцеловал тыльную сторону ладони. Мэй, отвернув лицо налево, пробубнила:       — Ну и реакция. А я ведь ещё молчу про твою… — Билл не дал договорить Мэйбл, схватив её за подбородок и повернув её лицо направо, к себе. Она успела только удивлённо распахнуть глаза, как Билл, сгорбленно склонившись к её лицу, прикоснулся своими губами её губ. Не прошло и секунды, как парень был толкнут, хотя он лишь легонько качнулся, что не скажешь о девушке. Она второй раз споткнулась об один и тот же корень дерева, больно упав.       — Да что ты творишь?!       — Я просто заткнул тебя. Ничего себе не напридумывай только, — ехидно улыбаясь, ответил парень, пожав плечами.       — Кто так затыкает людей?! — у Мэйбл была истерика.       — Ты уже знаешь ответ.       — Сдохни, блять, — Мэйбл встала, отряхнула попу, и маленьким шагами начала шагать в противоположную сторону от блондина. Она была очень раздражена.       — Ты куда? — Билл склонился на корточки и вытащил нож из шеи лесного льва, который бросил в него, как дротик. — Подожди меня.       — Иди нахуй, — не оборачиваясь, крикнула шатенка, показав средний палец в воздух.       — Ещё раз сделаешь это, я тебе палец сломаю, — сказал Сайфер, догнав шатенку. — Перестань материться. Девушкам это не подходит.       — Да пошёл ты куда подальше и поглубже! — она развернулась к нему. — Что тебе нужно?! Что тебе нужно от меня?!       — Я сейчас тебя зацелую, — смешно надув губы трубочкой, произнёс парень.       — Мне не смешно, — она лишь закатила глаза и ускорила шаг. И именно после этих слов они ходили в тишине.       Свежий туманный воздух начинал окутывать лес. Предзакатные лучи пробивались сквозь густую светло-зелёную листву. Кругом, казалось бы, ни души, но это было вовсе не так. Просто лес готовился к туманной свежей ночи.       Бесцельно бродя, Мэйбл и Билл оказались у озера Гравити фолз. Солнце вот-вот коснется сверху маленького водопада, который впадал в озеро. Вечереет. В бирюзовом глади отражался красочный и облачный вид.       Мэй, сняв кроссовки и взяв их в руку, побежала по мягкому и тёплому песку, забыв об боли в коленях, после чего осторожно пройдя над грудами камней, окунула ноги в тёплую воду. Недалеко плавали парочка пеликанов. Крики чаек, столь знакомые каждому, немного начинали затихать.       От этого места остров Задавалы можно было увидеть с трудом, потому что он был далеко.       — Идём, — сзади отозвался Билл, смотря на Мэй сзади. — Они нас наверняка ждут.       — Подожди… Давай посмотрим на закат. Он всё равно кончится через 5 минут.       Солнце, персикового цвета, лоснилось из-за облаков, пропуская через них свои лучи.       — Порой становится грустно от осознания того обязательного факта, что всё однажды закончится: этот закат, озеро, лето, ты, я… мы…       — Я никогда не умру, — спокойно произнёс он.       — Умрёшь, — улыбнулась она, и раскрыла руки к небу, смотря на свои пальцы, подняв голову.       Так приятно просто стоять у берега воды, слушая то, как волны ударяются об малые скалы, смотреть на озёрную гладь, на котором немного размыто отражался вид сверху, вид закатного неба. А на небе облака медленно плывут по небу. И солнце уже сияет неярким, но теплым светом.       Пайнс лишь закрывает глаза и погружается в свои мысли.       — На небе, наверное, только и разговоров, что о море и о закате. Там, наверное, говорят о том, как… как приятно наблюдать за тем, как солнце тает в волнах на горизонте…       — Сколько же в твоей жизни «наверное» и «наверно».       — Я знаю… — нелепо улыбнулась она. — Мне так холодно, — сморщив лицо, недовольно пробурчала Мэйбл, обняв себя своими же руками. Холодный морской ветер пробирал словно до костей, несмотря на то, что шатенка не одета легко. — Можешь меня согреть? — в шутку произнесла она.       — Нет, — холодно ответил Билл, неотрывно сзади смотря на то, как ветер играет с, выпирающими из косы, волосами зеленоглазой. Он бы сейчас был бы не против как-нибудь запечалиться вид, который сейчас перед его глазами, но чтобы он был только в его голове.       — Знаешь, хоть это и была шутка, и я сказала это не всерьёз, но это обидно. Пусть это даже банально, но всё равно обидно. Я не ожидала такого ответа, — обиженно надула она щеки и губы.       — На что ты рассчитывала? — и вновь ухмылка на его лице. — Ты совсем не боишься и не стесняешься?       — Нет. Совсем нет. Ты не вызываешь никакого страха, а наоборот. Мне даже спокойно с тобой… Под «спокойно» я имею в том, что ты мне знаком, а вовсе не какой-нибудь незнакомец, — спокойно изъяснилась она, а он опять смеётся над её словами. — Билл, а почему люди не всегда могут выражать свои чувства? — словно маленький ребёнок спрашивает она у блондина, ожидая, что он, как взрослый, ответит на вопрос, который для неё немного сложный.       — Ты про это чувство, благодаря которому гормоны активизируются, сердцебиение учащается видя одного человека?       — Если ты про любовь, то, нет. Я… — перебил её мужской голос.       — Даже противно слышать это слово.       — Я в целом имею в виду. Речь идёт не только о любви… Многим людям, да и мне иногда, порой очень сложно сказать то, о чем они думают, мечтают, чувствуют или почему у них нет настроение. Может это просто страх? Но чего?       — Людей всегда пугает то, что им не известно. В данном ситуации это страх того, что они не знают какова будет реакция окружающих или же того, что их никто не поймёт или в чем-то не поддержит. Так устроены люди. Не стоит так же забывать, что людям сложнее всего обьяснять то, что на первый взгляд является по-детски лёгким, — тут парень снял свою жакетку и, совершенно бесшумно подойдя к девушке, аккуратно и неспеша укрыл её плечи. — Если ни это, то я не знаю что, ибо я не являюсь человеком.       Мэйбл не обратила особого внимания его словам, только лишь игривому тону голоса, посчитав, что он так шутит. Она поблагодарила его, спросив, что не холодно ли ему самому, на что он ответил, что холод, что огонь — ему всё нипочём.       — Мне… надо так много успеть сделать в этой жизни, — устало и в то же время робко прошептала Мэйбл.       — Ты говоришь так, будто скоро умрёшь. Куда тебе спешить? — чётко прошептал демон ей, в самое ухо. И он заметил, как чудесно пахнут её волосы.       Мэй продолжает дрожать. Шатенка боится вида озера, когда вот так темно, беззвёздно, и дует холодный ветер ей в лицо, от чего ей становится только холодней. А ещё она боится оставаться одна со своими мыслями, когда рядом нет никого, кто мог бы её поддержать, а или же вовсе перебить череду оглушительных слов в голове. Но больше всего Пайнс боится быть счастливой, когда вокруг все страдают.       И Билл знает каждую линию её невинного, чистого тела, но несмотря на всё это она остаётся для него некой тайной.       — Ты дрожишь. Чего ты боишься?       — Я… — она не может спокойно дышать. То ли это от дуновения воздуха ей в лицо, то ли от сладкого шёпота, эхом разносящееся по голове. — Я ничего не боюсь, — сказала она, стоя в темноте, возле чёрного озера.       Ей было бы ещё больше страшно, если бы она знала, что стоит в темноте, в чёрном озере, возле демона.

* * *

      — Ребята, вы все знаете остров… — спокойным голосом, но устрашающим видом из-за темноты, произнёс Форд, посмотрев на всех очерёдно. Все сидели кругом у костра. Кто-то на траве, а кто-то на бревне. — Задавалы?       — Да, — ответили все, правда, не хором.       — Я, Диппер и Зус даже были там, когда искали Живогрыза, — подметил Мэйбл, думая о том, почему дядя задал этот вопрос. — А что случилось?       — Недавно мы услышали одну байку, связанное с этим островом, — ответил Стэнли, — что в острове Зада есть…       — Стэнли!       — Не перебивай меня, Форд, — братья косо обменялись взглядами. — Где я остановился?.. А, да, где-то в этом острове Зада есть…       — Задавалы, — поправил Стэнфорд.       — …дом, а в доме книга, в которой имена и фамилия всех умерших записаны, — и дальше, громко воодушевленным, но наигранным голосом он спросил, раскинув руки по сторонам. — И как вы думаете: этот идиот поверил в это или да?!       — Это нам рассказала ручная ведьма! — возмущённым видом ответил брат брату. — Это просто не может быть ложью, потому что она связана с миром мёртвых! Пойми ты это, — сказав, Форд покашлял и начал рассказывать легенду, смотря в глаза, кроме своего брата, который сидел возле него скрещенными руками и недовольным лицом, то цокая, то шумно вздыхая. — Книга называется «Книга мёртвых». Раньше, когда я только приехал в Гравити Фолз и начал расспрашивать от странностях здесь, некоторые упомянули об этой книге, но никто точно не знал о нём. Я, конечно, в такое тогда не поверил, по после всех путешествий по мирам и вселенной, увиденным там вещам, это кажется правдоподобно. Но почему бы и нет? Почему бы этому не быть правдой?       Брызги трескучего костра врываются в ночной поток и оседают белым пеплом на влажные травы. Холодный туман прилипает к спине потом, в то время как лицо горит от жара огня. Через огонь можно смотреть в противоположную сторону. На заостренных палочках плавится маршмеллоу.       — Потом я узнал, что трое подростков однажды решили проверить, правда ли это или ложь. В те времена остров Задавалы был частью леса, самым тёмным и полным опасностей.       — То есть, Задавалы — это расколотый часть леса?       — Да, Диппер, — ответил Форд и хотел продолжить, но его перебил девичий голос.       — А кеми были те подростки?       — Это до сих пор не известно, — Стэн дал ответ на вопрос Венди. — Старички здесь много знают, и я их об этом расспросил, а они сказали, что после того, как они поняли, что детей нет, семья каждого ребёнка обратилась за помощью в полицию. В итоге никаких тел не нашли. И все семьи съехали в другие города, подальше от Гравити Фолз.       — Один из детей провалился в землю, сев на большой пень, второго убил третий, когда нашли ту самую книгу. А третий остался там, в ветхой и старой хижине, в центре которой была книга мёртвых, чувствуя, что так было суждено, — добавил Форд.       — А почему третий убил второго? — задалась вопросом теперь Мэйбл.       — Третий, увидев в книге имя первого друга, не поверил в правдивость этой книги, поэтому решил проверить. Единственный, кого он мог убить, это был второй. Неизвестно, каким именно способом третий проверил истинность книги: написав имя второго друга в книге, а или же собственноручно убив, а после открыв книгу, где последним стояло имя друга, — уяснил Форд и отважно произнёс. — И мы завтра отправимся на остров Задавалы за этой книгой.       — Всё! — крикнул Ли, ударяя себя по ногам, а после встал. — Я иду спать. Меня не будить, — и ушёл в синюю палатку.       — Спокойной ночи, дядя! — крикнула Мэйбл вслед Стэну.       — Ладно, дети. Не засиживайтесь, так как нам завтра просыпаться рано. Я пошёл спать. Всем спокойной ночи, — сказав, Форд ушёл за Стэном.       — И тебе спокойной ночи, дядя Форд, — сказал на последок Диппер.       За звоном гитары, что принесла Кордрой, на много километров расстилается тишина, нарушаемая только лишь пением сверчков. На затуманившимся небосводе не высыпано белыми бриллиантами. Воздух бодрящий, но и также клонящий ко сну.       И закончив последнюю ноту песни, Венди предложила поиграть в «Правда или Действие». Все сели так, чтобы противоположные стороны смотрели друг на друга, и так был образован четыре угла квадрата. Мэйбл была перед Биллом, а Венди перед Диппером, но их отделял потихоньку догорающий костёр. Бутылку крутила Венди у себя под ногами, где, кстати, не было травы. Она покрутила его, подняла и протянула в сторону костра в том положении, в котором она, бутылка, собственно и остановилась.       — Диппер, правда или действие?       — Правда.       — Хм-м… — задумалась Кордрой, а затем пожала плечами. — Я даже не знаю, что у тебя спросить, Диппер… а хотя… — задумчиво протянула она, гладя невидимую бороду, и продолжила, — Что такое любовь?       — Любовь? — с ноткой удивления переспросил он. — Ну, любовь — это… Я думаю, что это чувство глубокого уважения к чужой жизни и желание украсить её радостью… и красотой. Эм-м, — протянул неуверенно он, думая о том, что за чертовщину только что сказал. — Как-то так.       — Глупый был вопрос, — прокомментировал Билл, и Мэйбл согласилась с этим.       — Теперь я кручу за Диппера, — сменила тему Кордрой и покрутила бутылкой, а затем повторила свои действия, — Диппер говорит Мэйбл.       — Правда или действие? — спросил брат у сестры, не зная, что спросить или задать.       — Правда, — ответила она, выжидая вопрос.       — Э-э… Как дела?       — Пока не родила, — закатила Мэй глаза. И Венди опять покрутила бутылку. Пайнс спрашивала у Сайфера.       — Правда или действие?       — Действие, — ответил Билл, готовясь к какому-нибудь безумию со стороны Пайнс.       — Повторяй слово «люблю», пока не стошнит и не вырвешь.       — Мэйбл, кто такие действия даёт? Человека не может тошнить от глагола, — немного с возмущением спросила Диппер, как…       — Люблю, — сказал голубоглазый и закрыв рот, убежал к ближайшему кусту и вырвал. Чтобы удостовериться, девушка пошла и посмотрела, правда ли его стошнило с первого раза, что оказалось верно.       — А может и тошнит, — встав в позе раскинутых рук, с странной победной улыбкой сказала Мэйбл и села на своё бревно.       В итоге, обмочив рот водой и вытерев губы носовым платком, Билл сел на своё место. За это время Венди успела покрутить бутылкой, и получилось так, что Билл спрашивал у Диппера.       — Скажи действие, если у тебя есть яйца, — холодно и грубо сказал Билл, что не понравилось Дипперу. Чутьё ему подсказывало, что не стоит слушать этого парня, но желание пойти поперёк ему одержало верх.       — Действие.       — Слабо поцеловаться с рыжей? — Диппер впал в ступор. И вот Мэйбл только хотела кое-что сказать, да вот не могла. Стыдно ей было только вспоминать об этом. Об их недавнем поцелуе, — Надеюсь, ты хотя бы знаешь, что такое «поцеловать», — ухмыльнулся блондин.       — Ты совсем чокнулся? Я не буду это делать, — весь красный, то ли от злости, то ли от смущения, произнёс Диппер, встав.       — Диппер, всё в порядке. Это просто игра. Расслабься, чувак, — спокойно произнесла Венди, не понимая причину такого вспыльчивого поведения со стороны шатена.       — Разве ты не против? — ошарашено посмотрел Пайнс на Кордрой.       — Диппер, это всего лишь игра. Это не имеет значения, — объяснила она.       — Тогда ладно, — парень присел к широкому и длинному дереву, к Венди, и начал медленно приближаться у её лицу, пока та смотрела в его зелёные глаза своими зелёными глазами. Но девушка, устав от этих взглядов, притянула к себе парня, держа его за затылок, и сама начала всё делать.       — Смотрю на них и вот всё же не могу понять: я возбужден или меня слегка тошнит?       — Тошнит, — ответила шатенка, тоже со сморщенным лицом. — Перестаньте! Диппер, ты не умеешь целоваться! — с сарказмом крикнула она, немного нелепо смеясь. — С Русалдо ты целовался намного лучше, — и после сказанных слов она закрыла рот рукой.       — Мэйбл! — крикнул Диппер на свою сестру, прервав поцелуй.       — С кем? — любопытно улыбнувшись, рыжая перевела взгляд от Диппера на Мэйбл, что смотрела на брата немного напугано. — Сначала интригуешь, а потом молчишь?       — Венди, и ты туда же? — Диппер встал и пошёл в сторону палатки зелёного цвета.       — Диппер, я…! — позвала сестра брата, но он даже не обернулся. — Я тоже пойду, — встав, Мэйбл поспешила уйти в свою палатку и побыстрее начать новый день.       — Подожди, Мэйбл, я с тобой, — Венди побежала вслед за ней в красную палатку, где пыталась утешить шатенку словами о том, что Диппер на обидется на такую ерунду, ведь все когда-то делают странные и непонятные вещи. Для подростков всё нормально, ведь они под-рост-ки.       Оставшийся один у костра, Билл широко улыбался. Он потушил его и вокруг сразу стало темно. И если бы он был живой, он сейчас ничего не видел бы и цокотел зубами от холода, обнимая себя руками. Он рад, что он не настоящий человек, ведь человек — это эгоистичное млекопитающее, которое пожертвует всем и всё, чтобы выжить и сберечь то, что дорого. Он делает и творит добро, которое будет выгодно ему самому. К сожалению или может к несчастью, так устроены люди. Да, творить добро — это всегда не легко. Жертвовать чем-то всегда нелегко. И так устроена жизнь, которая для кого-то как экзамен, а для кого-то словно сон, будь то плохой или хороший.       Так что, нужно быть человеком, чтобы быть живым.