До самого края 4

Смешанная направленность — несколько равнозначных романтических линий (гет, слэш, фемслэш)
Ориджиналы

Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Ангст, Юмор, Драма, Фэнтези, Мистика, Экшн (action), Психология, Повседневность, AU, Исторические эпохи, Дружба
Предупреждения:
Насилие, Нецензурная лексика, Элементы гета, Элементы слэша
Размер:
планируется Макси, написано 73 страницы, 4 части
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Жизнь пирата нелегка - приключения, опасности, золото, морские сражения и вечная война с законами. Именно так и жил бравый капитан Морган Браун, пока не ввязался в очередную авантюру, ради которой отправился в суровые северные земли, где судьба и сыграла с ним весьма забавную шутку.

Посвящение:
Нашим горячим перцам :3

Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде

Примечания автора:
Пишется в соавторстве долго и весьма кропотливо, поэтому продолжения будут выходить весьма не часто.

Глава 2. Из забвения.

29 августа 2017, 19:05
Морган тяжело дышал, разметав по подушке темные волосы. Высокий лоб покрывали крупные бисерины пота, а глаза под веками двигались в хаотичном танце. Ему было так больно, что он даже не мог застонать. Лаури видел это во вздувшихся венах на шее мужчины, в побелевших от напряжения пальцах, сжавшихся в кулаки, и в блуждающих по посеревшему лицу желваках.

К обряду все было готово, нужно было лишь дождаться момента, когда Смерть подойдет совсем близко и наступит обманчивое затишье перед бурей, а пока норманн глубоко вдыхал тяжелый дух курящихся в изголовье кровати трав. Сизый дымок невесомо лизал лицо бесчувственного пирата и щекотал ноздри шамана, заставляя веки тяжелеть. Но заснуть никак нельзя.

В длинных пальцах Ниссен крутил серебряное веретено матери, которое вёльва отдала сыну перед уходом. Никто точно не мог сказать, сколько ей было лет, когда она ушла вглубь леса и пропала, словно и не было никогда огневолосой красавицы Ульфры. Но то, что она была старше ярловой бабки, вся знали наверняка. Когда вёльва появилась в селении на сносях, местные клуши моментально зашептали, что понесла ведьма от самого хозяина леса, а ребенок будет покрыт буро-рыжей шерстью с головы до пят. И каково же было их удивление, когда спустя три весны сейдкона пришла на торг с белокурым мальчонкой, который пугливо жался к материнской юбке и с недоверием глядел на всех своими голубущими глазами.

Воспоминание о матери помогло Лаури собраться и прогнать сонливость.

— Запомни, сынок, — говорила вёльва, развешивая пучки трав по балкам, — каждая жизнь священна, каким бы дрянным и гнилым не был человек.  Мы не в праве осуждать его, ведь у каждого своя дорога, поэтому наш долг — хранить и оберегать. А уж как распорядиться своей судьбой, решать уже человеку.

Потому он не бросил этого болвана там умирать.

— Не забудь сказать спасибо, когда очухаешься, — хмыкнул Ниссен и резко ткнул острием в бедро Моргана. Огонь в очаге опасно зашипел и опал, словно испугался чего-то, за окном послышались громовые раскаты. Гроза снова возвращалась.

Сейдман собрал с кончика спицы кровь и размазал ее чуть выше, словно наматывал нить. В груди у него неприятно похолодело, а пальцы закололо — еще чуть-чуть… Браун дернулся во сне, морщась от боли и глухо застонал. Когда в хижине потемнело, а по оголенным рукам норманна пробежал мороз, он понял, что пора. Лаури резко подался вперед, наклоняясь к самому лицу пирата и вслушиваясь в хриплое угасающее дыхание последнего.

Вдох, два, три… Когда южанин почти перестал дышать, норманн припал к его рту губами, впитывая в себя последний вздох, а затем выпустил остатки жизни на амулет, начиная медленно раскручивать его в пальцах. Чем дольше Лаури крутил спицу, тем сосредоточеннее становился. Норны должны услышать его просьбу не обрывать нить жизни этого неудачника. Нет, норны глухи, нужно взывать к самой Мудрейшей пряхе1.

Слова древней песни сами начали слетать с его языка, сплетаясь с биением шаманского сердца и тихим скрипом нити о серебро. Ниссен не сразу понял, что уже вытягивает судьбу пирата из рук непреклонных провидиц. Получилось! От ранки на ноге к металлу тянулась тонкая, словно паутинка, темная ниточка, искрящая алым.  Пение норманна становилось глуше, веретено тяжелее, а Морган вновь задышал. Теперь уже значительно легче и свободнее.

1. Одним из символов богини Фригг была прялка, отсюда и имя, которым ее называет Лаури.

* * *



Моргану снился дом, но не тот, в котором он родился и вырос. Год за годом он пытался вытравить из памяти свое детство, когда мать приказывала выпороть его как провинившегося поваренка за невыученный урок или разбитую чашку. Нет. Ему снилось море. Теплое, ласковое, дарящее покой и наполняющее сердце тихой песней радости. И бархат песчаного пляжа. Это было самое первое счастливое его мгновение, когда он сбежал из ненавистного городка на одном из островов Британской колонии с контрабандистами и оказался на точке обмена. Пьянящее, поистине волшебное чувство свободы дурманило голову не хуже рома. Браун на мгновение закрыл глаза, вдыхая солоноватый запах бриза, как вдруг…

— Морган Джеймс Браун! — резкий голос с истеричными и властными нотками заставил мужчину боязливо вжать голову в плечи на уровне рефлексов. Пират резко обернулся и увидел перед собой женщину, подарившую, но и изломавшую ему жизнь.

Мать не постарела ни на день и все так же смотрела на сына своими колючими глазами из-под тонких бровей. Светлые волосы уложены в модную прическу, дорогие и тяжелые фамильные украшения переливаются на солнце, а платью с роскошными кружевами могла бы позавидовать сама королева. Статус дочери адмирала обязывал выглядеть подобающе. Женщина поджала губы, оглядывая отпрыска с таким презрением, что у Моргана пересохло во рту.

— Как ты смеешь появляться передо мной в таком виде?! — взвизгнула она, — Возмутительно! Несносный мальчишка, не заслуживаешь ничего, кроме крепкой порки!

— Прошу, матушка, — от былой бравады не осталось и следа, будто ему снова девять, а Сьюзен не успела собрать осколки китайского сервиза из гостиной, — сжальтесь…

Удар по ногам был такой силы, что Морган рухнул как подкошенный, еле сдерживая слезы, и сжался в комок, закрывая голову руками. Второй пришелся по спине, чуть ниже поясницы, и полоснул огнем. Мужчина до скрежета стиснул зубы, лишь бы не показать слабости.

— Паршивец! — надрывалась мать, — Весь в своего проклятого отца! Такой же жалкий и никчемный!

Удар. Еще один. И еще. Боль пронзала все, что было ниже пояса, разливаясь каленным металлом по искалеченным мышцам и коже, а в ушах набатом били выкрики леди Браун: «Паршивец! Гаденыш! Бестолочь!»

И вдруг все прекратилось. Мужчина прерывисто дышал и мелко дрожал всем телом, не веря, что кошмар закончился. Он распахнул глаза и затравленно огляделся, не понимая, что происходит. Пляжа не было и в помине. Теперь он лежал посреди тропических зарослей. Тяжело поднявшись на ноющие и дрожащие ноги, пират внимательно осмотрелся, запоздало узнавая южный лес.

— Я знаю это место, — пораженно выдал мужчина, глядя на разросшийся куст дикой камелии. С этого острова он едва унес ноги, когда сделка с бандой Чумного Карла посыпалась пеплом ему на голову. Если бы не припрятанный под поясом дамский пистолет, позорно прихваченный у одной из портовых шлюх, то валялся бы он до сих пор на этом острове с дыркой в башке.

Резкая и дикая боль, пронзившая правый бок, заставила покорителя морей задохнуться.

— За всякое враньё надобно платить, дорогой Морган, — пропел ему в самое ухо покойник Карл, обнимая ладонью за горло, а другой оглаживая живот опешившего мужчины. Чумной был немного ниже ростом, но сейчас он нависал над Брауном, словно гора, прижимая его к груди. Новая вспышка боли резанула ребра, и, опустив взгляд вниз, Морган понял почему.

Чокнутый головорез проворачивал лезвие кривого ножа в районе правого легкого, смакуя каждое мгновение мук своего пленника. Грудь начало сдавливать, словно морской волк тонул на большой глубине, каждый вздох стал отдаваться глухой болью.

— Я же тебе пулю в башку всадил, — прохрипел пират, чувствуя во рту предательский привкус металла, — видел, как ты сдох…

Снова удар, теперь слева. Спазм сдавил легкие, и Морган закашлялся вперемешку с кровью. Шершавый язык Чумного Карла прошелся по скуле, оставляя влажный след на коже.

— Но сейчас-то сдохнешь ты, — еще два удара под ребра заставили пирата слабо дернуться и обмякнуть в руках убийцы. — А теперь, ползи.

Браун мешком рухнул обратно на землю, отхаркивая кровь из легких. Перед глазами все плыло, ноги немели, а грудь сдавливало словно канатами. Предательски навернулись слезы. Он не хотел умирать. Нет, только не так!

— Ползи-и-и, — приторно пропел Карл. Морган дрожащими пальцами вцепился в землю и на слабых руках попытался подтянуться, но обессиленно упал лицом вниз, пытаясь гулким кашлем хоть как-то освободить легкие от сгустков крови. Он уткнулся лбом в дерн и провалился в темноту.

Вот и все…

Что-то теплое коснулось его губ, а потом он услышал голос, хрустальным звоном позвавший его из темноты:

— Очнись, мальчик, твое время еще не пришло, — щеки коснулась нежная рука. Боль уходила, уступая место покою и легкости. Мужчина попытался вздохнуть и с удивлением понял, что ничего больше не мешает легким наполняться воздухом, а еще, что веки стали тяжелыми, словно пушечные ядра. Сквозь опущенные ресницы он увидел светловолосую голову, покоившуюся возле правого локтя. Белесые пряди падали на спину и плечи, укрытые одеялом, и отливали жемчугом в свете утренних лучей солнца.

Он поблагодарит девушку позже, а пока ему надо поспать.

***


Запах мясной похлебки приятно щекотал ноздри и заставлял желудок болезненно сжиматься, а рот наполняться голодной слюной. Бравому морскому волку снилась еда. Хотя, минуточку, она ему не снилась! Морган с трудом разлепил тяжелые веки и попытался сфокусировать взгляд хоть на чем-нибудь, но перед глазами была лишь мутная пелена.

— Герди, фольг мидда вайрэ со снилль, [1] — услыхал он мужской, смутно знакомый голос.

— Ог вор скал ду?[2]- девушка, судя по всему, была совсем юной.

«Муж с женушкой, не иначе», — подумал Морган, прикидываясь спящим. Люди вокруг него занимались своими делами, пока пират вспоминал, откуда посторонние на его корабле. Последнее, что он помнил, как добежал до берега и благополучно доплыл до своего судна. Дальше была пустота.

— Брэнсель льоп ут, йег эр тильбаке[3], — дверь тихонько хлопнула и Браун остался наедине с тихой вознёй. Снова попытавшись разглядеть обстановку, мужчине сейчас повезло больше — зрение вернулось, но все равно было весьма расплывчатым. Он видел очертания бревенчатой комнаты, пучки трав над головой, светлое окно и тонкий женский силуэт в паре шагов от него, который что-то старательно размешивал в громадной ступке. Вопреки услужливо всплывающим воспоминаниям, у девушки были золотисто-русые волосы, собранные в обернутую вокруг головы косу, а не короткие белые.

«Неужто приснилось?» — решил пират, наблюдая за ней из-под полуопущенных ресниц. Хозяйка закончила толочь и теперь старалась не выронить тяжелую каменную посудину из рук, высыпая содержимое в миску. На «Вольном ветре» не было никаких веников под потолком, ни тем более жаркого очага, в котором потрескивал огонь. Тогда где же он?

Решение не заставило себя ждать и покоритель морей, собрав всю волю в кулак, рванулся к девушке, как только та подошла достаточно близко. То ли он спал в неудобной позе и за ночь отлежал задницу, то ли слишком резко вскочил, но как только руки Моргана сомкнулись на девичьей талии, они с грохотом рухнули на пол, цепляя за собой деревянную табуретку и стоящие на ней миски. Осколки брызнули в стороны, разбавляя звоном глухой удар и удивленный женский всхлип. Пират рефлекторно попытался зажать девице рот, но та и не думала кричать. Вместо этого северянка проворно цапнула мужчину за палец, а затем лаской вывернулась из крепких рук, тут же оказываясь на нем верхом.

«Глянь, какая резвая кобылка», — хмыкнул было про себя бравый капитан, но осекся, встретившись с норманнкой взглядом — в нем читалась неприкрытая угроза. Ни страха, ни растерянности, лишь холодная решимость отстаивать свою жизнь до последнего, чего бы маленькой (верхом на Моргане она казалась совсем ребенком) фурии этого не стоило.

— Кун торв ог вольдект виль ваэрэ на[4], — прорычала она, впиваясь ноготками в загорелую шею. Светлые глаза северянки метали молнии. Кажется, разозли ее еще чуть-чуть и в хибару ударит кривая небесного огня. Брауну показалось это забавным, что такая хрупкая козочка угрожает ему с таким бесстрашием. Если бы он только захотел, она бы уже сладко стонала под ним, громко выкрикивая его имя и царапая пальчикам плечи. Но сейчас пирату нужно было от нее нечто иное.

— Тише, милая, это не то, о чем ты подумала, — широко улыбнулся пират, пытаясь успокоить девушку, но рука на его горле сжалась сильнее. Придушить не придушит, но приятного мало.

«Хотя, хрен тебя разбери, о чем ты там думаешь», — про себя добавил он.
— Хэр трэнгер ду икке континэнтэт, слик эт яг кан бли тат мэ макт ог утэн эттерспёршиль! Йэ эр дотте ав Яль, икке ан тинг, дритт![5]

Морской волк уже приготовился подмять хрупкое девичье тело под себя, когда дверь резко распахнулась, грохнув о стоящий у стены стул. В проеме стоял высокий широкоплечий норманн с короткой бородой и светло-пшеничной копной волос, которая в свете холодного солнца отливала жемчугом. Голубые глаза северянина тревожно метались от пирата на полу к оседлавшей его девушке, а в руке мужчина сжимал изогнутый топор, такие Морган видел у его собратьев самолично, когда сталкивался с ними по делу и знал, как точно его можно метнуть в нерадивую башку неприятеля.

— Герди, сом шьйэ эр?[6] — голос мужчины показался южанину отдаленно знакомым. Он пристально вглядывался в приятные черты лица норманна, но упорно не мог вспомнить, при каких обстоятельствах им довелось столкнуться. При первом взгляде в белобрысом северянине ничего такого не было, его сородичи толпами ошивались на пиратских рынках и в портах, где сбывали краденое, ведь все знали: норманны не чураются никакой торговли; но чем-то он неуловимо отличался. То ли дело было во взгляде ясных, как утреннее небо глаз, обрамленных светлыми ресницами, то ли в четкой, будто высеченной из камня, линии скул и носа. Морган не знал, но чувствовал, и это заставило его примирительно вскинуть ладони вверх и перестать скалиться как шакалу.

После этого северянин облегченно вздохнул, и легким движением кисти вогнал топор лезвием в пол. Девушка, видя все это, возмущенно засопела, а затем легко вскочила на ноги.

— Хан вилле ха мэг тиль о вайинэрэ,[7] — только сейчас, когда девушка подбежала к мужчине, Морган заметил, что в руке у нее был широкий короткий нож, каким обычно охотники свежуют дичь. Норманнка капризно надула губы, прижимаясь к мужу, словно не она мгновением раньше пыталась придушить южанина.

— Барэ сэ по хан, — снисходительно проговорил норманн, обнимая девицу за плечи, — Хан эр о то борт ну унде бэльтэстэдэт. Хан эр и беху утен хьйэльп ав хьёре кан икке, фо икке рёре он квинне. [8]

— Мэн хан прёвдэ[9], — буркнула девушка. Белобрысый северянин покачал головой и шагнул к Моргану, который только сейчас с ужасом понял, что не чувствует ног. Да какого дьявола, он вообще ничего не ощущал, словно нижней части не было вовсе! Браун спешно глянул вниз и обмер — он был абсолютно голый, а присевший возле него дикарь этого, казалось, не замечал.

— Как себя чувствуешь? — без малейшего намека на норманнский акцент спросил северянин, начиная ощупывать остолбеневшего пирата. Он видел, как длинные пальцы касаются кожи, но не ощущал этого. Даже когда норманн провел ладонью по особо чувствительному месту на внутренней стороне бедра, в паху Брауна не заныло с привычной сладостью. Не было ничего.

— КАКОГО ХЕРА?! — взревел пират, пытаясь сесть, но тут же едва не завалился на бок, благо белобрысый вовремя придержал его плечом. Морган беспомощно ткнулся носом в шерстяную рубашку северянина, судорожно пытаясь осмыслить происходящее.

— Все нормально, — бородач похлопал его по спине и закинул на себя руку пирата, — Не бойся, это пройдет. Герди, помоги мне его поднять.

— Еще чего, — буркнула на всеобщем девушка, скрещивая руки на груди. Мужчина красноречиво поднял светлые брови и укоризненно посмотрел на супругу. Ее хватило на пару минут, но потом она, закатив глаза, все же помогла поднять растерянного капитана, чтобы отнести его обратно в постель.

— Герди, Улле скйольд дэг эр… — послышался из распахнутой двери звонкий детский голосок, а когда все трое дружно повернули в ту сторону голову, то увидели покрасневшую девчушку с горящими глазами, которая указывала пальчиком на нагого пирата. - Охо, хан эр энда мэр энн Бьёрн![10]

— Элла?! — разом гаркнули белобрысый и девица. Да так, что у Моргана едва не заложило уши.

— Скажи спасибо, что он не знает языка, — строго сказал ребенку норманн, утаскивая пиратское тело на постель и аккуратно его укладывая. Супруга стыдливо отводила глаза, но нет-нет бросала на крепко сложенного южанина быстрые взгляды.

— Повторить? — без доли стеснения спросила девчушка, подсаживаясь на стоящий подле кровати стул и нетерпеливо на нем ерзая.

— Нет! — испуганно дернулся беловолосый норманн, тут же беря себя в руки и устало потирая переносицу, — Не надо, Элла. Он этого не оценит.

Шок от произошедшего отпустил Брауна и теперь он удивленно наблюдал за тем, как «чисто» говорят эти дикари на Всеобщем.

— Дядька! — рявкнула девочка замершему мужчине прямо в ухо, — а ты не помер, потому что такой большой, или потому что тебя Лау наш вылечить?

— Чего? — не понял Морган, затравленно оборачиваясь на источник шума в виде светловолосой малышки с аккуратными косичками, свернутыми «барашками» на затылке. Элла с неподдельным интересом разглядывала пирата, словно он был для нее неведомым зверем.

— Ну, тебя ведь игерн за попу кусать, и ты чуть не помер. А не помер потому что ты такой большой и сильный, или потому что тебя наш Лау вылечить? — как маленькому повторила девочка.

— Э…

— Моя йента, — Лау, как называла белобрысого девчонка, присел возле ее стула на колено и склонился к маленькому розовому ушку, — в беличьем дупле закончились орехи и вашим пушистым подданным, как мне кажется, нужно помочь.

Лицо Эллы сразу приобрело царственное выражение, а маленький носик задрался чуть ли не к потолку.

— И как же мне это сделать, почтенный сейдман? — с необычайной важностью спросила девочка. Лицо Моргана продолжало вытягиваться.

— Думаю, насыпать этого им в домик, — норманн вытащил из-за спины маленький туесок с лесными орешками. Вся напускная серьезность девочки тут же испарилась, а в зеленых глазенках зажегся азарт, присущий лишь маленьким детям. — Только чур, — мужчина спешно отдернул руку от детских пальчиков, — все самой не лопать!
Элла оживленно закивала, и, как только заполучила заветный туесок, вылетела из дома, будто ее и не было. Белобрысый расплылся в довольной улыбке, провожая ребенка теплым взглядом.

— Ох, ог квикк экорн,[11] — вздохнул он и рывком сел на постель к Моргану, который пребывал в легкой прострации от происходящего. — Пить хочешь?

Южанин как-то не сразу сообразил, что норманн обращался к нему. Беловолосый сын севера настороженно смотрел на Брауна, словно тот сейчас захочет на него набросится. Прочистив пересохшее горло, морской волк коротко кивнул, а когда у него под носом оказалась большая чашка с водой, то жадно припал к ней губами. Жажда накатывала волнами с каждым глотком, будто прибой, и, чем больше он пил эту слегка горьковатую воду, тем больше хотелось еще. Протянув норманну пустую посуду, Морган благодарно кивнул.

— Я знаю, что ты хочешь еще, но прости, пока нельзя, — белобрысый отставил пустой бокал на табурет и снова обернулся к своему гостю. — Как тебя зовут?

— Мор…тимер, — на мгновение замявшись, соврал пират. Норманн подозрительно нахмурился. — Мортимер Лоуренс, я матрос на торговом судне, что шло мимо вашего…

— Исбиткант[2], — подсказал Лау.

— Да, точно. Исбиткант, извиняй, в башке такая каша.

— Неудивительно, — хмыкнул норманн, — Не дотащи я тебя вовремя с капища, ты мог лишиться, в лучшем случае рассудка. В худшем — отправиться к праотцам.

— Вашу мамашу… А долго я на том сраном капище провалялся?

То, что он явно сказал лишнее, Морган понял не сразу, только когда насупленный северянин нехорошо покраснел и скрипнул зубами. У Брауна было два основных порока — жадность до золота, присущая всем пиратам, и привычка частенько сначала делать, а потом думать. Сейчас преобладало второе. Он уже было приготовился, что мужик завершит начатое женой удушение, но тот взял себя в руки, прикрывая глаза и глубоко вздыхая.

— Будь любезен подбирать выражения, здесь за подобное могут заставить прогуляться вокруг дерева[13].

— Плетьми что ли погонят? — улыбнулся капитан, воспринимая слова собеседника как нечто забавное и несерьезное.

— Не совсем.

— Да и начхать, — Морган повел могучими плечами, разминая затекшие мышцы, — Слушай, а ты на том капище никого странного не видел?

Норманн выгнул светлую бровь, пытаясь уловить ход мысли южанина, который теперь сделался до нельзя задумчивым, словно силился вспомнить что-то очень важное. Возможно, так действовало снадобье от яда. Лаури не так уж и часто встречал тех, кому довелось быть укушенными самкой игерна. Как правило, ими оказывались пришлые и находили их уже мертвыми, а тех, кому посчастливилось, сейдман выхаживал неделями после агонии.

— Странного для тебя или вообще? — хмыкнул северянин, прищуривая глаза. Браун помрачнел и набычился.

— Там был какой-то чокнутый твой сородич, — вспоминая горящие глаза норманна, с которым Моргану пришлось столкнуться, пират невольно поежился. — Бегал там, как в жопу ужаленный. Весь в каком-то дерьме и шкурах на голую задницу. Видать на всю голову отбитый, раз так вырядился.

Шаман подавил в себе желание дать болтливому гостю затрещину и постарался придать лицу как можно более безразличное выражение, но желваки невольно заходили на бородатом лице. Хвала богам, он его не узнал! Хоть и глядел южанин на него сейчас весьма пристально и подозрительно.

Лаури не любил врать, да и, признаться честно, плохо у него это дело получалось. С матерью у него всегда были доверительные и близкие отношения, а потому смысла в лукавстве никогда не было. Даже будучи взрослым сейдман всегда говорил прямо и честно, особенно если дело касалось тех, кого он лечил. Соврать — значит дать ложную надежду, если ее нет, а в его деле нет ничего хуже, чем пустые обещания и ложные клятвы.

— Это священное место, у меня выбора не было, — честно признался Лау, глядя Моргану в лицо. Пару минут морской волк непонимающе смотрел на своего спасителя, а затем карие глаза распахнулись так широко, что стали похожи на две золотые монеты.

— ТЫ?! — взревел пират, комкая в белеющих пальцах шерстяное одеяло. Герди испуганно обернулась, выронив из рук полено, которые она подкладывала в очаг, пока мужчины переговаривались.

Недолго думая, Браун схватил норманна за ворот рубашки и рывком дернул мужчину на себя, сталкиваясь с ним нос к носу. Ярость клокотала в южанине почти у самого горла, вырываясь из него едва сдерживаемым рыком, глаза цвета горчичного меда потемнели до черноты, а крылья носа трепетали. Как он был зол…

Герди было потянулась к ножу на поясе, но Лаури жестом остановил девушку, с ледяным спокойствием глядя на беснующегося Моргана.

— Ты, — злость сдавила горло так, что морской волк теперь шипел, как змей, — чуть меня не угробил, хер ты олений! Какого дьявола ты скакал полуголый за мной по всему лесу?!

— Мортимер, успокойся, — ровным голосом сказал норманн, — иначе может стать хуже.

— Успокойся?! Ты хоть понимаешь, что я по твоей милости чуть не сдох?! — Морган и не думал униматься. О, нет, он только начал. — Сначала ты чуть меня не прирезал, как свинью, а затем столкнул в эту клятую яму!

На мгновение в глазах у него помутнело. Стараясь прогнать наваждение, пират мотнул головой, но от этого потолок с полом поспешили сделать сальто, а выпитое попросилось из желудка наружу. Твердая рука уперлась ему в грудь и с силой вдавила обратно в подушку.

— Я же сказал, что станет хуже, — Лаури был все также невозмутим и хладнокровен, будто Морган не орал на него мгновением раньше, — Дыши. Медленно.

— Я тебе сейчас такое «хуже» покажу, — рыкнул Браун, закрыв глаза, но тошнота подкатила с новой силой, заставляя его зайтись в кашле. Ладонь с груди никуда не делась, и ее тепло приятно согревало кожу там, где виднелся глубокий крестообразный шрам от клинков.

— Покажешь, но потом, — как маленького успокоил его северянин, — Прошу, расслабься. Яд еще не весь из тебя вышел, побереги силы.

Капитану не хотелось признавать правоту шамана, но только он немного поубавил прыти, как-то, что он принял за удушающую ярость, отступило, а дышать стало легче.

— Вот так, молодец. Герди, подай еще отвар.

Край металлической кружки коснулся пересохших губ Моргана и он снова жадно принялся пить.

— Не торопись, — теплая рука Лаури продолжала лежать на груди пирата, больше успокаивая, чем удерживая. Отчего-то морскому волку вдруг стало упоительно спокойно, что злость ушла сама собой.

«Что он мне там такого намешал?»

За спокойствием вновь пришла темнота.

1. Герди, последи за обедом, будь добра?

2. А ты куда?

3.  Дрова кончились, сейчас вернусь.

4. Только дернись и насильничать будет нечем.

5. Здесь тебе не Континент, чтобы меня можно было взять силой и без спроса. Я дочь ярла, а не вещь, дерьма кусок!

6.Герди, что здесь происходит?

7. Он хотел меня обесчестить.

8. Ты только посмотри на него. У него же отнялось все, что ниже поясницы. Он и нужду без помощи справить не может, не то чтобы женщину трогать.

9.Но он пытался.

10.Герди, тебя там Улле искал… Ого, да он даже больше, чем Бьёрн!

11. Ох, и шустрый бельчонок.

12. с норв. Isbit kant — ледяной край

13.    Вид казни, основанный на реальном ритуальном самоубийстве, когда жертве вспарывали живот, доставали кишки и один край прибивался к дереву. Суть в том, чтобы обмотаться кишками вокруг ствола, не проронив ни звука. Здесь же применяется к иноземцам, оскорбившим веру, правителя или священный обычай.

* * *

Когда Морган снова открыл глаза, то в комнате царил полумрак, а в окно заглядывал серебряный серп новой луны. В очаге медленно догорали остатки поленьев, разбавляя сумерки красноватым светом. Хозяин дома нашелся на стуле возле стола, норманн молча раскладывал пучки трав, которые по очереди перематывал ниткой. Браун чуть приподнялся на руках, стараясь не скрипнуть кроватью, но чуткий слух северянина все равно уловил движение.

— Полегчало? — не оборачиваясь спросил он, скрупулезно обматывая очередной пучок.

— Д-да, — пират едва узнал собственный голос, до того он был сиплым и сухим. — Что это было с утра?

— С утра? — белобрысый развернулся на стуле корпусом к южанину, — Ты проснулся вчера в полдень. Сейчас уже глубокая ночь, но не волнуйся, ты еще быстро отходишь. Некоторые неделями не приходят в себя.

Из-за бороды морской волк не видел, как улыбается Лаури, но зато заметил, как потеплели лазоревые глаза норманна.

— Ты не ответил.

— Яд усца, или северной сколопендры, как ее называют на Континенте, выходит из человека не сразу, а частями. За четыре дня вышло еще не все, но уже завтра ты сможешь нормально сидеть.

— Погодь, погодь, — Морган жестом остановил его, — что значит «вышло еще не все»?

Шаман отложил свое занятие в сторону и выпрямился на стуле, разминая плечи и шею. Тлеющие угли окрашивали его светлые волосы в багровый и перекраивали лицо резкими тенями. Сейчас пират с трудом бы узнал своего спасителя, вновь принимая его за какое-нибудь страшилище. Неизменными оставались лишь глаза.
— То и значит. По-твоему, почему ты голый, а под задницей у тебя кусок дубленой кожи?

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, о чем шла речь, но Моргана смутило не это. Он нередко после изрядной порции рома разгуливал голышом по борделю или улице, собственная нагота его никогда не смущала. Но ТАКОЕ…

Браун обвел взглядом комнату и не увидел ни намека на дверь в спальню или хотя бы ширму, за которой покоилось супружеское ложе. И где сама хозяйка?

— Теперь ясно, чего твоя бабенка так на меня обозлилась. Кстати, они у вас все такие дикие, или только тебе так повезло? — отшутился пират, скрывая стыд за напускной бравадой.

Лаури непонятливо склонил голову на бок и нахмурил светлые брови, которые почти совсем терялись при таком скудном свете. Прекрасно зная Всеобщий язык, он иногда не совсем понимал контекст сказанного чужестранцами, а потому нередко прокручивал слова собеседников в голове по нескольку раз.

— У нас женщин воспитывают наравне с мужчинами, так что они вполне могут за себя постоять. Или ты что-то другое имел в виду?

— Ну, женушка твоя на меня, видать, в обиде. Все это время дерьмо из-под меня выгребала, а я ее облапал. Мужик, у меня и в мыслях не было…

Норманн жестом остановил этот словесный понос.

— Во-первых, Герди — дочь местного ярла и ей не пристало подобным заниматься, а во-вторых, это я тебя выхаживал.

Если бы не темнота, медленно подкрадывающаяся со всех углов и пожирающая свет дотлевающего очага, то шаман наверняка бы заметил, как густо покраснел капитан. Он был непривычен к такому порядку, а потому подобное положение дел знатно вогнало его в краску.

Нет, этот белобрысый дикарь не должен видеть и тени слабости, иначе почует свое превосходство. Знает он их хищного брата, стоит лишь чуть прогнуться, как они тут же вцепятся в глотку мертвой хваткой.

— А ты, однако, хорошо устроился, — хмыкнул Морган, — Потрахиваешь ярлову дочку, даже вон ребятенка ей заделать не постеснялся. Судя по тому, что ее здесь нет, то вы и не женаты.

На этот раз Ниссен понял все правильно и едва не задохнулся от негодования, но, опять-таки, сдержался. Вообще он был весьма сдержанным человеком, если его не задевали за живое.

— Она не моя женщина, а Элла — ее сестра, — сквозь зубы процедил сейдман, — и Герди всего пятнадцать, рано еще для замужества.

— Что не помешало этой резвой кобылке меня оседлать, — расплылся в гаденькой улыбке пират, закидывая за голову сцепленные в замок руки от чего показалось, что вытатуированные щупальца на правом плече стремятся обвить всю руку. Лаури уже второй раз посетило желание отвесить наглецу подзатыльник, но бить человека, который вряд ли сможет ответить — ниже чести того, кто зовется норманном. Но сбить с него спесь можно было и по-другому.

— Вообще-то, не зайди я вовремя, она бы тебя оскопила и глазом не моргнула.

И это было чистой правдой, потому что подобно кроткой овечке, Герди вела себя только в присутствии старших из семьи и самого Лаури, остальные же не рисковали связываться с юной йентой.

«Точно дикари», — подумал Морган, не без удовольствия вспоминая гневный взгляд молодой норманнки. Уж он бы научил ее хорошим манерам, не лежи здесь тюфяком. Женщины подобного характера будили в нем ту сторону его горячей натуры, от которой другие просто млели. Нет, он бы не взял ее силой, так не интересно, пират пошел бы другим путем — хитростью. А вот как скоро бы она сдалась, уже другой вопрос.

— Слыхал я про одного турецкого капитана, так ему нравились совсем молоденькие мальчики, — он бессовестно подмигнул посмурневшему знахарю, — может не в возрасте дело?

— Поставлю тебя на ноги, и проваливай, — не выдержал подобных речей Лаури и поднялся со стула. Что-что, а доводить людей до белого каления Браун умел.

* * *

Вопреки ожиданиям Ниссена, пират больше не ерничал, а послушно выполнял все, что требовалось для скорого выздоровления. Пил снадобья без лишнего шума, разминал ноги, чтобы не застаивалась кровь, и вообще вел себя образцово, даже подружился с маленькой йентой, которая бессовестно пользовалась тем, что Моргану просто некуда было от нее деться.

— А расскажи еще про море! — пискнула девочка, заплетая длинные волосы мужчины в очередную косу, на что тот лишь довольно улыбнулся.

— Ну, плыли мы, значит, как-то мимо одной колонии…

Лау в пол уха слушал пиратские байки, занимаясь своими привычными делами, когда в дверях показалась хмурая, как грозовая туча Герди. Девушка настороженно глянула на увлеченную рассказом сестру и быстро юркнула за сейдмана, чтобы южанин ее не заметил.

— Лаури, ду трэнгер о снокке[1], — шепнула йента, мягко касаясь руки мужчины. Тот понятливо кивнул, вытер руки о висящую на плече ветошь и широким шагом вышел на улицу. Девушка нетерпеливо переминалась с ноги на ногу и грызла ноготь на большом пальце. Мужчина осуждающе покачал светлой головой и несильно шлепнул по девичьей руке.

— Прекрати, — шикнул он. — О чем ты хотела поговорить?

Герди глянула в сторону двери, будто проверяя, слышно ее в доме или нет.

— Вчера в бухту причалил корабль южан, «Вольный ветер», — начала йента, — Пиратский. Они закупали провизию и спрашивали о пушечных ядрах. И еще… Лау, он не тот, за кого себя выдает.

Ниссен огладил светлую бороду и принялся задумчиво тереть подбородок, внимательно слушая речь девушки.

— Я слышала, как они обсуждали одного из своих. Моргана… Мол допился до чертиков и прыгнул за борт, — обеспокоенная Герди кивнула в сторону окна, откуда донесся детский смех. — Сказали, что не зря у него спрут на плече — утянуло морем на дно.

— Они его искали?

Девушка отрицательно мотнула головой и поджала губы.

— Значит, Морган, — хмыкнул сейдман, — Уже уплыли?

— Еще нет. Лау, а вдруг он преступник?

— Все пираты преступники, моя йента, — он мягко коснулся щеки девушки и заправил за ухо тонкую прядку. Герди потупила глаза и смущенно улыбнулась, накрывая широкую ладонь мужчины своими миниатюрными пальчиками. — Идем, надо кое-что проверить.

Зрелище, которое предстало перед ними не могло не вызвать улыбку умиления: Браун, укутанный по пояс в одеяло, в лицах рассказывал маленькой Элле подробности морского сражения, размахивая длинной деревянной ложкой на манер сабли, а девочка с открытым ртом наблюдала за тем, как героически морской волк побеждал своего неприятеля. В довершение, темные волосы пирата были заплетены в хитрые косы и жгуты, которыми обычно забирали свои гривы воины древности.

— И вот, когда уже казалось, что наш корабль пойдет на дно, а мы станем кормом для рыб, в их мачту ударила молния! — Морган не рассчитал силу замаха, и ложка со свистом полетела в сторону, сшибая на своем пути ни в чем не повинные горшки и кринки. Мужчина и девочка одновременно вжали головы в плечи и шкодливо поморщились. — Снеговику ни слова.

— Как ты меня назвал? — удивился Лаури.

— Это все она, — пират ткнул пальцем в девочку, которая моментально отомстила доносчику, тяпнув его за несчастный перст. — Ай!

— Герди сказала, что в бухту причалил торговый корабль южан, — как бы между прочим сказал сейдман, расставляя упавшие горшки по местам и сметая просыпанное содержимое на пол. — «Попутный ветер», кажется…

— «Вольный ветер», болван, — оборвал его встрепенувшийся Браун, потягиваясь за штанами, которые лежали на стуле у самой кровати, — Давно?

— Вчера, — молодая йента все так же недоверчиво глядела на южанина.

— Отлично, они еще должны быть там. Козявка, отвернись! — он рывком соврал с бедер одеяло и принялся просовывать в штанины плохо слушающиеся ноги, — Черт, да где сапоги?!

Он не мог больше торчать здесь, слишком много времени потрачено в пустую! Еще и море звало его и снилось каждую ночь, заставляя сердце болезненно сжиматься от тоски по пробуждению. Ничего! Сейчас он обуется и бегом туда, на корабль! Дьявол с ними, с этими крысами, ради которых пришлось пойти на эту выходку! Они все поймут, когда он расскажет. Если расскажет…

Морган уже предвкушал, как будет пить свой припасенный в особом сундуке ром, заедая куском жареного мяса.

Но судьба решила иначе. Как только мужчина вскочил на ноги, то тут же рухнул как подкошенный, приложившись щекой о дощатый пол. Чертовы культяпки отказывались держать собственное тело!

— ПРОКЛЯТЬЕ! СНЕГОВИК, КАКОГО ДЬЯВОЛА Я НЕ МОГУ СТОЯТЬ?!

— Яд еще…

— Я слышал это уже не один чертов раз! Так почему ты твердишь это как долбаный попугай, но ни хрена не делаешь?! — он в сердцах швырнул в норманна сапогами, но тот успел пригнуться. Надо будет, ползком доберется до этой треклятой бухты! — Мне нужно туда.

Последнее мужчина выдохнул, едва не плача от бессилия и закрывая лицо руками, а потом…

— Ты сможешь к утру ходить, но метод тебе не понравится, — Моргана рывком поставили на ноги, буквально повесив его себе на плечо.

Южанин удивленно посмотрел на сосредоточенного норманна, который потащил его прочь из дома. Забавно, как Лаури, будучи ниже его почти на полголовы, спокойно вел пирата куда-то в лес. Ответ Браун увидел спустя несколько мгновений, когда из-за кустов показалась дощатая будочка.

— Снеговик, я надеюсь, ты не головой меня в дерьмо мокнуть решил? — он, конечно, был готов к радикальным мерам, но не настолько.

— Меня зовут Лаури Ниссен, а не Снеговик, — выдохнул норманн, ногой распахивая дверь сортира и буквально впихивая туда южанина. — Снимай штаны.

— Зачем? — Морган уж было подумал, что тот тронулся умом, а с душевно больными, как говорится, не спорят. Мужчина покосился на выжидающего в дверях сейдмана, но все же оголил нижнюю часть тела и притих, ожидая бури. Когда туда подошла еще и Герди с ведром воды, то внутри у бравого капитана и вовсе все похолодело.

«Точно топить будут».

— Спасибо, — Ниссен поставил протянутое девушкой ведро в ноги опешившего пирата, а затем сунул ему в руки маленькую темную склянку, — Пей. Залпом.

Браун шумно сглотнул, но ослушаться не посмел, опрокидывая в себя содержимое бутылька. Жидкость была тягучей и тошнотворно горькой, что моментально заставило желудок предательски сжаться в комок, а съеденное на завтрак рвануться наружу.

— Фто это? — буркнул мужчина, зажав рукой рот и пытаясь остановить рвущийся кашель, предвещающий рвоту.

— Медвежья желчь, сейчас захочется пить, поэтому вот вед… Не смей блевать, это был весь ее запас!

Морган усилием заставил себя сглотнуть подкативший комок, но он тут же пополз обратно. Чтобы хоть как-то усмирить разбушевавшееся нутро, морской волк зачерпнул воды плавающим в ведре ковшом и принялся пить.

«Оно того стоит», — убеждал себя южанин, глотая новый рвотный позыв и судорожно дыша носом, — «Стоит».

1. Лаури, нужно поговорить.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.