Трикстер Дануолла

      Миновать отвлёкшихся стражников удалось без особых трудностей. Пока те самозабвенно расстреливали переодетое в мои лохмотья тело несчастного пьяницы, я спокойненько пробралась через опасный участок по трубам. Среди выстрелов и азартных воплей затерялся и нечаянный скрип проржавевших опор, и хрип придушенных до состояния нестояния патрульных.       Пристроив дуэт сопящих стражей на груду ящиков в углу, я поспешно шагнула в проход, из которого лился дивный дневной свет. Небо над головой показалось бездонным. Бродяга-ветер взъерошил спутанные волосы, а щёки согрело ласковое тепло закатного солнышка. Каждый шаг без преград и решёток был драгоценен, каждый глоток освежающего морского бриза обновлял, вытравливал из памяти стылый смрад последних месяцев. Казалось, даже вечная ярость Корво улеглась, уступив первенство упоению волей.       Свежий воздух — это, скажу я вам, чудо!       Настроение моментально подскочило вверх, словно гелиевый шарик. Даже вид мрачной подворотни, усыпанной завёрнутыми в холстину трупами, не погасил нежданную эйфорию. В шальной голове было пусто и звонко, только звучала рефреном строчка из любимой когда-то песни о свободе и ветре. Улыбнулась — уже и забыла, когда в последний раз мне хотелось петь.       Неохотно вернулась с небес на землю. Несколько шагов, да один поворот за угол — вот и всё, что отделяет меня от встречи с новой реальностью, опасностями чумного города и грузом принятых решений. Побег из застенков завершился удачно: не без сюрпризов, конечно, но и без особых потерь. Дело за малым — впечатлить незнакомцев, наверняка собравших о беглеце-Аттано самые противоречивые и скандальные слухи.       Изрядно потрёпанная последними событиями роль сумасшедшего тут не подойдёт, да и наскучила она мне несказанно. Что же выбрать для нового акта — безутешного отца, гордого лорда, хладнокровного убийцу? Нет. Все эти грани во мне есть, но они слишком малы, чтобы маска получилась достаточно убедительной. А значит, обойдёмся и вовсе без неё.       Не зря в прежнем мире считали, что самая искусная ложь — это правда. Пусть каждый встречный сам создаёт мой образ у себя в голове. Если обманется… Мне подыграть несложно.       У каждого актёра припасён свой метод выхода из роли. Мой сопряжён с физическим «снятием маски» и давным-давно отточен до рефлекса. Расслабив плечи, я медленно подняла руки к голове, с силой надавила ладонями на глаза и щеки, поддела ногтями кожу на висках. Провела по лицу, не ослабляя нажима, затем резко отдёрнула руки и со свистом выпустила из лёгких воздух, — а с ним и дурной хохот, дёрганные жесты и бурлящие несдержанные эмоции, что руководили мной в Колдридже.       Новый вдох заставил меня зажмуриться и покачнуться, едва устояв на мимолётно ослабевших ногах. В эту минуту, стоя на заросшем грязью закутке у тюремного берега, я впервые за последние месяцы ощутила себя живой. Не сновидцем, не паразитом, не вором, живущим взаймы, — а девушкой, что впервые вышла прогуляться по набережной после тяжёлой болезни. Самой собой, без условностей и масок.       Полный надежд и ожидающий худшего лорд-защитник вышел из-за поворота, с интересом рассматривая открывшуюся взгляду картину.       До горизонта, насколько хватало глаз, плескалось море. В небе, обрамлённом вечерней индиговой синью и редкими росчерками перистых облаков, кружили чайки. У края залитого поздним солнцем парапета виднелся потрёпанный штормами и временем рыболовный баркас, возле которого я заметила человека, сутулым силуэтом похожего на хищную птицу.       Оправдывая сравнение, при виде гостя он встрепенулся и неуловимым жестом опустил руку к борту лодки. Окинув меня внимательным взглядом и, по видимому, удовлетворившись увиденным, незнакомец выпрямился и окликнул:       — Корво, скорее на борт! Не мешкайте, я свой!       Долго упрашивать меня не пришлось — очень уж хотелось добраться до безопасного убежища. Бегло проверив разделяющую нас площадку на предмет засады, я направилась к хозяину лодки, заодно присматриваясь к возможному попутчику.       Вблизи не раз упомянутый в письмах лоялистов человек производил впечатление обычного работяги. У него было простоватое лицо и выдающиеся уши, обветренную смуглую кожу пересекали глубокие морщины. На потрёпанной одежде виднелись следы аккуратной штопки. Выбеленные сединой волосы и пышные бакенбарды парадоксально придавали ему юношеского задора, а ясный проницательный взор светлых глаз искрился неким глубинным пониманием всего на свете.       Лодочник не спешил выхватывать оружие и арестовывать беглого преступника, чего я втайне опасалась. Что же, посмотрим, куда он меня привезёт.       Приблизившись, я вежливо склонила голову, безмолвно признавая за проводником право на дальнейшие действия, чем, похоже, изрядно его удивила. Стоит отдать должное этому парню, перед исполнением прямых обязанностей он счёл нужным представиться.       — Зовут меня Самуэль. Я служу добрым людям, которые оченно хотят с вами свидеться, — доверительно сообщил мне он.       Простецкий говор проводника был начисто лишён подобострастия. Казалось, он одинаково поведёт себя и с королём, и с бродягой, не делая между этими людьми никаких различий. Я безмятежно улыбнулась старику, с первых минут знакомства проникаясь к нему долей симпатии.       — Корво Аттано. Рад встрече.       Дальнейших уточнений не потребовалось, а ответная улыбка лодочника была искренней и вполне тёплой.       — Я тоже, лорд. Мне сказали, что вы тут будете, но я до сих пор поверить не могу. — На последних словах он смущённо потёр нос и, посерьёзнев, жестом пригласил меня в лодку. — Я отвезу вас на место встречи, тут близко — ниже по реке.       Заняв предложенное место на корме, я выдохнула:       — Полагаюсь на тебя.       Самуэль серьёзно кивнул и завёл мотор. Со смешанными чувствами наблюдая за отдаляющимся берегом, я провела в тягучем молчании несколько долгих минут. Накатившая было лёгкая дурнота от качки быстро прошла, за что честь и хвала железному метаболизму лорда-защитника. Проводник не докучал мне разговорами, сосредоточив всё внимание на управлении лодкой. Весьма предупредительно с его стороны.       Вот и всё, выбор сделан. Я не строила иллюзий, мои освободители стребуют долг сполна. Работёнка обещает быть кровавой — для чего бы ещё лоялистам понадобился общепризнанный клятвопреступник и убийца? Не хотелось бы ввязываться в местные политические дрязги, но есть ли у меня другой выбор?       Мнимая свобода манила: раздобыть бы денег, нанять корабль, да попытать удачу на других островах…       НЕТ!       Одна лишь мысль о подобном… предательстве мучительна. Отвратительна. Неприемлема.       Я знала: если уеду, бросив Эмили на произвол судьбы, то никогда не смогу себе этого простить. И однажды, спустя месяцы или годы, когда ненависть и саморазрушение Корво достигнут пика, он убьёт меня. Уничтожит, даже если это будет стоить жизни ему самому. И будет прав. Стоит только представить подобный исход, как внутренний протест перекрывает глотку, не позволяя дышать… Хорошо, что он созвучен с моими собственными убеждениями.       «Выдохни, Корво. Мы спасём твою дочь или умрём, пытаясь».       В надежде отвлечься от безрадостных дум, я обратилась к Самуэлю с вопросом о месте назначения. К его чести, лодочник не стал разводить таинственность и охотно рассказал своему пассажиру о пабе «Пёсья яма», его славной истории и достоинствах как тайной базы.       — …Считается, что полквартала вымерло от чумы. Мы сидим под носом у лорда-регента, а он ничего и не подозревает.       — Самуэль, поправь меня, если я ошибаюсь, — хмуро уточнила я один скользкий момент. — Если кто-то из людей регента наткнётся на эту забегаловку…       — Туда в тот же час ворвётся городская стража с палашами наголо, — честно признался этот оптимист. — Теперь, после вашего побега, лорд-регент весь город перевернёт.       — А что с защитными укреплениями? Сколько у вас бойцов?       Наседая на беднягу с вопросами, я не теряла надежду на лучшее. Хотя, с сундуком господа лоялисты уже просчитались. Почёрпнутый у лорда-защитника опыт говорил, что раздолбайство в одном вопросе неминуемо влечёт за собой всеобщий разброд и анархию       Выражение лица Самуэля вкупе с его неловким молчанием было красноречивее любых слов. Свернув расспросы (и так вскоре сама увижу масштаб… ситуации), я мирно перевела тему на рыбалку и остаток пути слушала рассказы бывалого моряка о самых рыбных местах реки Ренхевен и преимуществах консервированного лосося над консервированным же угрём.       Разговор понемногу стих, лишь рокот волн, да крики припозднившихся птиц нарушали уютное молчание. В сумерках я разглядела россыпь огоньков по левому борту. На узкой полосе береговой линии теснились несколько приземистых строений, увенчанных перстом настоящей башни. Алые блики сигнальных буйков обрамляли мягкое сияние оконных проёмов и уличных фонарей. Пользуясь этой иллюминацией, Самуэль повернул судно, нацелившись носом на приметный лишь ему ориентир.       Я заметила неладное лишь когда лодка чуть качнулась, скрежетнув бортом о неожиданно близкое дно. Мой спутник чуть слышно ругнулся и налёг всем весом на руль, корректируя курс. То тут, то там из воды вздымались острые сколы камней, влажно поблёскивая в свете звёзд и порой обрастая пенными шапками тёмных волн. Я не знала, не могла знать, что происходит — раньше никогда не плавала на кораблях, — но заёмная память подсказала: отлив. В этот самый момент береговое течение неумолимо тянуло лодку дальше, в море, и только усилия Самуэля не давали судёнышку врезаться в рифы.       Не знаю, сколько продолжалась эта борьба человека и стихии. Я могла только покорно ожидать её исхода, не в силах ничем помочь старому моряку. Наконец, Самуэль привычным движением руля развернул свой баркас, проскальзывая между створками распахнутых настежь ворот в уединённую окружённую домами заводь.       — Добро пожаловать в «Пёсью яму», Корво. Здесь вам рады.       Спокойный голос лодочника звучал ровно и буднично. В сгустившейся темноте вспыхнул бортовой фонарь, освещая простоватое лицо с печатью усталости. Я запоздало осознала, что последние полчаса Самуэль вёл лодку практически вслепую, и прониклась к нему неподдельным уважением. Хоть кто-то здесь помнил о возможной погоне и риске попасться на глаза постам стражи у берега.       Впереди показались плиты небольшой каменной пристани. Подведя лодку поближе и уверенно пришвартовавшись, моряк указал мне на берег, кратко пояснив:       — Я отведу вас к адмиралу Хевлоку и остальным лоялистам.       Прозвучавшее имя мне ни о чём не сказало. Перебирая в памяти лица немногих опознанных флотских военных, я мрачно кивнула и сошла с лодки. Проводник забрал фонарь и направился к небольшой лестнице, на ходу просвещая беглого заключённого о местных реалиях.       — Адмирал человек серьёзный. — Ну, другие и не организуют оппозицию действующей власти. — Если кто и поможет найти пропавшую девочку, леди Эмили, и вернуть вам доброе имя — так это он.       Эх, Самуэль, твои-то слова, да Аутсайдеру в уши. Сомневаюсь, что местный бог откликнется на мои молитвы, а вот его антипод, согласно молве, не гнушается иногда снисходить до нужд простых смертных.       Отринув метафизические домыслы, я вслед за провожатым пересекла внутренний двор паба, заполненный слаборазличимым в ночной мгле хламом. Из пристройки слева доносился скрежет металла и тихий гул неопознанных механизмов, в половине видимых окон горел неяркий свет. Это место точно было обжито, пусть и казалось сущей дырой.       У самых дверей центрального здания меня оставили в одиночестве, отговорившись осмотром лодки. Распрощавшись с моряком и не заметив встречной делегации, я дождалась, пока Самуэль скроется из виду, и преспокойно отправилась на поиски незапертого окна. Полное отсутствие внешней охраны вдохновляло на подвиги и настораживало чуйку бывшего телохранителя. Банально постучать в дверь, извещая постояльцев о своём присутствии мешала здоровая паранойя, — а ну как внутри вместо злостных оппозиционеров меня встретят подпевалы Берроуза?       Заодно и местность разведаю.       Толкнув незапертую калитку, я начала обходить паб с левой стороны, прельстившись наличием оконных проёмов. Пусть через квадраты рассохшихся рам могла бы протиснуться разве что мышь, плачевное состояние стёкол сыграло мне на руку — у дальней части дома я различила голоса.       — …Может пригодиться… Колдридж… шесть месяцев за решёткой…       Не обо мне ли разговор? Стоит подобраться поближе, заранее выяснить мнение будущих союзников о себе может быть полезно. Я тихо миновала последние метры и беззастенчиво прислонилась к стене близ нужного окна, вслушиваясь в отголоски уверенного баритона:       — …Не удивлён. Он всё же был личным телохранителем императрицы. Ты слышал, что о нём говорят.       Чуть усмехнулась в кулак, припоминая самые эпичные перлы из трёпа тюремной охраны. За последние полгода репутация у меня сложилась, гм… Своеобразная.       — Разумеется. — Второй собеседник обладал высоким голосом и знатно тянул гласные. Я чуть поморщилась, подобным же образом изъяснялся Берроуз. Аристократ? Меж тем, по другую сторону стекла продолжали напыщенно разглагольствовать:        — Его навыки поразительны, даже сейчас. Я до сих пор не понимаю, как кто-то смог подобраться к императрице и юной леди Эмили.       Не ты один, незнакомец. Я тоже не понимаю, что за трюк проделали китобои во главе с их лидером. И возможно ли его повторить на бис с заменой актёров.       — Никто не знает, что случилось на самом деле, Тревор, — устало грохотнул неизвестный лоялист. Я беззвучно шевельнула губами, запоминая вскользь брошенное имя. — У всех свои догадки. Со временем мы узнаем правду.       Ну-ну. Чую, ждёт меня очередной допрос, на этот раз от дорогих союзников. И, сдаётся мне, в сказочку про скалолазов-убийц они вряд ли поверят.       — Он силён и быстр, но достаточно ли его ум… проницателен?       Это сейчас Тревор корректно усомнился в здравости моего рассудка? Не могу его винить, но… Кажется, сама фраза несёт некий странный подтекст. Досадливо поморщилась: как жаль, что Аттано за время службы во дворце так и не отточил манеру общения местной аристократии в полной мере. Слишком уж в ней много нюансов, полутонов и расшаркиваний на взгляд чужака.       — Ты слышал Каллисту. Даже если не все добытые сведения окажутся истиной, его действия результативны, а это главное. Обстоятельства таковы, что нам нужно убить человека. Тебе доводилось убивать, Тревор?       — Только в словесной дуэли, — был ответ. Точно аристократ, только у них этот вид сражений возведён в ранг искусства. — Я понял вас, адмирал. Уже скоро он будет здесь. Не терпится увидеть его в деле.       Вероятно, адмирал — это и есть Хевлок. Имя неизвестной дамы стоит намотать на отросший ус, мне тоже не помешал бы информатор в Колдридже. Да и куцый боевой опыт Тревора стоит учесть: мало ли, схлестнёмся в драке, а то и плечом к плечу против общего врага.       Маски сорваны, господа. Что же, смутные подозрения подтвердились — уважаемые лоялисты отчаянно нуждались в услугах киллера. Притом идейного, иначе давненько уже подыскали бы наёмников среди банд или квалифицированных специалистов Дауда. Я прикрыла глаза и мягко улыбнулась темноте. Пока что меня вполне устраивал такой расклад.       Заговорщики плавно перешли на обсуждение последнего Совета лордов, подсчёт голосов и прочие организационные вопросы, до которых мне не было дела. Поскучав пару минут, я тихо оттолкнулась от стены и кружным путём вернулась к главному входу в паб. Дверь распахнулась с надсадным скрипом, известив о моём прибытии всех заинтересованных лиц. Покачав головой, я тихо прикрыла за собой створку-предательницу и, приметив справа проход к лестнице (позже нужно обязательно побродить по комнатам наверху), заглянула в основное помещение паба.       Надо признать, «Пёсья яма» была не лишена некоторого шарма. Устланный тёмными досками пол, массивная деревянная меблировка, тяжёлый флёр алкоголя, дрянного табака и сырости в сопровождении далёкого механического гула и ощутимых дуновений сквозняка из всех щелей… По крайней мере, за чистотой тут следили.       Насладившись видом, обратила внимание на двух человек, расположившихся у дальнего конца барной стойки в компании бутылки с неопознанным содержимым. Пользуясь временным инкогнито, иронично улыбнулась предусмотрительности адмирала. Питейное заведение — отличный выбор для тайного штаба. И соображать злодейские планы, опять же, проще…       От любования обстановкой меня отвлёк знакомый баритон, явственно слышимый по всему немаленькому помещению бара.       — Мы продолжим позже, лорд Пендлтон. Прибыл наш герой дня.       Нервный мужчина в светлом костюме встрепенулся и завертел головой, пока его облачённый во флотскую форму собеседник с каменным лицом косился в сторону единственной двери. Значит, адмирал строит из себя всезнающего ветерана? Что же, не стану ломать чужую игру.       Стремительная фигура показалась из коридорной мглы. Беглый узник помедлил мгновение, прежде чем ступить на освещённое пространство пола, и бестрепетно приблизился к ожидающим его людям. Арбалет в его опущенной руке вкрадчиво блеснул, поймав случайный блик. На лице не было и тени любопытства, ни следа напряжения — лишь ровное спокойное внимание, честно скопированное с физиономий экзаменационной комиссии одного актёрского вуза.       Ни дать ни взять, эпическая сцена возвращения блудного сына. Главное — не заржать, а то уж больно лоялисты впечатлились. Бедняга Тревор и вовсе попятился, с трудом удерживая на лице приветливое выражение. Понимаю его — полгода в тюрьме никого не красят, а уж часы блужданий по канализации тем более.       Пожалев нервы своих спасителей (и их носы), я облокотилась на барную стойку чуть поодаль, пристроив арбалет на стул рядышком. Если вот так прикрыть его полой сюртука, отсутствие стрелы на ложе не будет бросаться в глаза. А теперь можно побуравить «друзей» очень добрым и внимательным взглядом голодного и промёрзшего на морском ветерке убийцы. У меня есть всё время мира, чтобы подождать, пока они подберут упавшие челюсти.       Первым, что неудивительно, в себя пришёл военный.       — Корво, я адмирал Хевлок, — сдавленно кашлянув, представился он, — преданный слуга империи, как и ты. Оставался на службе, пока лорд-регент не вышвырнул тех, кто не признавал его прав на престол.       — А я лорд Тревор Пендлтон, — аристократ справился с собой и теперь источал показное дружелюбие. — В нашем маленьком сообществе представляю аристократию. Впрочем, здесь, в пабе «Пёсья яма» все равны.       Последний пассаж звучал излишне оптимистично. У меня ещё будет время убедиться, насколько искренен этот хлыщ, а пока…       — Корво Аттано. Бывший лорд-защитник, ныне беглый заключённый. Вы искали моего общества?       Ровный тон голоса и вежливая улыбка, которая не значит ровным счётом ничего. Лоялисты добились своего: я здесь, в их штабе, готова к диалогу. И очень хочу знать, какими доводами они собираются привлечь меня на свою сторону. Что за козыри у них есть?       Предсказуемо, агитацию начал Хевлок. Голос его звучал добродушно, но взгляд оставался цепким и очень холодным. Не доверяет. Опасается. Очень здраво с его стороны.       — Это исторический момент, Корво. Я открою тебе тайну: мы давно собираем союз лоялистов; людей, которые жаждут покончить с тиранией лорда-регента, восстановить монархию.       Уважительно покивала такой великой цели. Полгода — солидный срок. Интересно, скольких людей им удалось привлечь под своё крыло?       — Не страшась казни, мы поклялись найти юную леди Эмили и короновать её как императрицу, — торжественно выпалил Пендлтон, раскрасневшись. На его бледной физиономии читался боязливый восторг пай-мальчика, впервые рискнувшего погулять допоздна.       Вот оно. Я прикрыла глаза, сдержав усмешку. Единственный и неповторимый аргумент, которым можно завоевать доверие Аттано, а после — и его преданность. Эмили. Помощь в её поисках и забота о благополучии девочки. Разумеется, со мной это тоже сработает, но…       — Каковы гарантии, что Эмили Колдуин доживёт до коронации, а моя голова не окажется на плахе?       — Залогом тому служит наша честь! — воскликнул Пендлтон, взмахнув рукой.       — И наши жизни, — дополнил Хевлок. — Видишь ли, Корво, мы все здесь так или иначе перешли дорогу лорду-регенту. Пока власть в его руках, никто из нас не сможет спать спокойно.       Между делом, адмирал достал из-за стойки чистый бокал и поставил его рядом с остальными. Золотистой жидкости в бутылке как раз хватило на троих. Мужчина не побрезговал подойти и лично протянуть мне выпивку, пристально глядя в глаза.       — У нас грандиозные планы, но без тебя они невыполнимы. Нам нужны твои умения, твоё боевое мастерство. Помоги нам, и мы вернём покой в Гристоль, а ещё… — Он решительно сдвинул брови и веско закончил: — Мы поможем тебе уничтожить настоящих убийц императрицы!       Я взяла бокал и вопросительно изогнула бровь.       — Вы не согласны с приговором лорда-регента?       — Конечно! — Тревор театральным жестом приподнял свой напиток и улыбнулся. — Наши с ним взгляды во многом расходятся. К тому же, нам известно содержание вашей беседы с капитаном Карноу.       Джекпот!       — Тебя предали, Корво. Отобрали репутацию, свободу… Семью, — тихо проговорил адмирал. — Настало время отомстить. Ты с нами?       …Или против нас? Дураку понятно, что меня не выпустят из бара живой в случае отказа, но мнимая свобода выбора приятно греет самолюбие.       — Да.       Мой лаконичный ответ вызвал у заговорщиков заметное оживление: аристократ улыбнулся чуть искренней, а Хевлок дружески хлопнул меня по плечу и провозгласил:       — За леди Колдуин, законную императрицу!       — За праведную месть, — поддержал тост Пендлтон и присосался к напитку.       — За вырванную печень лорда-регента! — Мстительно рыкнула я, сцепив зубы от прокатившейся по спине боли.       От такой экспрессии Пендлтон вздрогнул, подавился и разразился кашлем, расплёскивая свой алкоголь. Пока Хевлок дубасил своего приятеля по спине, я незаметно поменяла наши с ним бокалы. Так, на всякий случай.       Золотистая жидкость оказалась терпкой и сладкой, с пряной ноткой специй. Знакомый вкус. Перед глазами ярким калейдоскопом вспыхнули воспоминания о бликах солнца в янтарном вине, дружном весёлом хохоте и азартных спорах, перерастающих в не менее азартные кабацкие драки. «Слева, Корво! Опять открываешься, малой!» О взгляде тёплых золотистых глаз, полном интереса и восхищения. «Это был отличный бой, я впечатлён!» О нежном шлейфе духов Джессамины и лёгком касании её рук к вышивке цвета имперского золота на рукаве. «Тебе к лицу эта одежда, лорд-защитник». С большим трудом я отбросила наваждение, зажмурилась и залпом допила оставшееся в бокале тивианское вино. Напиток горчил.*       — …Корво? — Раздался над ухом хриплый баритон. Я медленно перевела раздражённый взгляд на адмирала и тот понятливо отодвинулся. Весьма кстати. Ещё один такой «дружеский» удар по свежему ожогу и я подправлю ему физиономию, наплевав на все разумные доводы.       Лорд Пендлтон последний раз деликатно кашлянул в платочек и воззрился на меня взглядом несправедливо обиженного щеночка. Очень нескладного, тощего и нервного щеночка.       — Прошу прощения. Похоже, вы очень устали, Корво. Этот день для вас наверняка выдался нелёгким. Комната наверху в вашем распоряжении. Мы можем продолжить разговор утром, когда вы отдохнёте.       Медленно кивнула лорду, осторожно отставляя хрупнувший в ладони бокал. Хорошего понемногу. Моя бедная голова и так кружится без всякой пьянки, не стоит испытывать судьбу.       — Перед сном вам стоит освежиться, — деликатно намекнул Тревор, протягивая свой бокал адмиралу, водрузившему на стойку запечатанную бутылку с гристольским элем. — Ах да, не забудьте заглянуть в мастерскую к Пьеро. С ним бывает очень сложно, впрочем, деятельный разум его извиняет.       — Да, наш Пьеро в той же мере художник, в какой механик, — признал Хевлок, энергичным жестом выбивая пробку. Отточенные движения этих двоих выдавали обширный стаж совместных возлияний. — Он будет заниматься твоим снаряжением и хотел сделать какие-то замеры. Загляни в мастерскую и ложись спать. Продолжим разговор, когда ты отдохнёшь.       На этой мажорной ноте лоялисты со мной распрощались. Оставив их постигать дзен в компании эля, я подхватила со стула арбалет и направилась куда послали — в пристройку, с самого начала впечатлившую меня шумом механизмов. По дороге прислушивалась к звукам и шорохам, примеряя на себя это место словно чужое пальто — подойдёт ли?       Старый обшарпанный бар скрадывал шаги, отзывался скрипом лестничных перил и отдалённым рокотом генераторов, лёгкими сквозняками подталкивал в спину. Я коснулась ладонью стены (тёплая!), вдохнула неповторимую смесь мебельной полироли, табачного дыма и сырости, и с потаённой усмешкой признала — приживусь. Не сразу, со скрипом, но привыкну. Местечко отнюдь не хуже некоторых гостиниц, в которых доводилось ночевать в дни славного гастрольного прошлого.