Eight Days a Week

Портключ выбросил их в маленькой роще. Тина бегло огляделась: вокруг не было ни души. — Что дальше? — спросила она, доставая палочку. Грейвз молча обвел купол маскирующего и лишь после этого повернулся к ней. — Дальше займемся внешностью. — Оборотное? — вздохнула Тина. Она никогда не любила ощущения, возникающие при его приеме, и теперь мысль о том, что придется каждый час пить неприятное зелье, весьма удручала. — Не в этот раз, — улыбнулся Грейвз, — есть вариант получше. Он передал ей сложенный втрое листок; внутри содержались инструкции к заклинанию, которое было незнакомо Тине, нечто среднее между трансфигурацией и наложением иллюзий. Она перечитала записку несколько раз, потом на пробу повторила палочкой указанные движения. — Запомнили? — скучающим тоном поинтересовался Грейвз. — Вполне. Небрежный взмах руки — и лист в руках у Тины рассыпался пеплом. — Новая разработка отдела, — пояснил он, — пока секретная. Есть один существенный недостаток: тот, кто накладывает чары, не способен увидеть их эффект. Сейчас этот нюанс пытаются устранить, но пока — что имеем… — развел руками Грейвз, — так что я наложу заклинание на вас, а вы — на меня. Таким образом и вы и я будем видеть наведенную внешность и сможем заметить, если с чарами что-то будет не так. Так что не забывайте почаще пудрить носик. — Вы тоже, сэр, — не сдержалась Тина. Перспектива изображать легкомысленную блондинку ее не радовала, но, по крайней мере, чары были куда более удобным выходом, чем оборотное. Грейвз наколдовал большое зеркало в серебряной раме, оно зависло, не касаясь земли. Он сделал приглашающий жест рукой, мол, вы первая, но Тина отрицательно качнула головой. — Давайте сначала вы, — предложила она, желая как можно дольше остаться собой. Грейвз кивнул и она навела на него палочку, нараспев произнеся слова заклинания. Стараясь удерживать перед мысленным взором образ Паркера Гришема, чьи фотографии она вчера изучила самым внимательным образом, она повторила движения из записки и открыла глаза. Для нее ничего не изменилось: перед ней всё так же стоял Персиваль Грейвз, критически осматривающий свое отражение. — Волосы потемнее, — наконец произнес он, и Тина наложила чары заново. — Да, так отлично. Теперь вы. Он уступил ей место у рамы, и Тина неохотно заняла его. Грейвз наставил на нее палочку и Тина закрыла глаза, чувствуя слабое дуновение чужих чар. — Проверяйте. Из зеркала на нее смотрела молодая женщина: некий сплав между Памелой Гришем с фотографии и ею самой. Лицо было чужим, но рост и телосложение остались прежними. Изменился цвет глаз и волос, но прическа — отросшая стрижка — сохранилась. Одежда осталась той же, что и раньше, и Тина махнула палочкой, превращая широкие темные брюки в светлые кюлоты. Блузку она оставила неизменной, посчитав ее фасон подходящим. Заклинанием, которым часто пользовалась Куинни, она чуть завила волосы, придав прямой стрижке долю легкомысленности. Напоследок Тина неярко подвела глаза и ярко — губы. Еще раз критично оглядев результат, она осталась вполне довольна — теперь женщина в отражении уже ничем не напоминала ее саму. Тина улыбнулась: — Ну привет, Памела Гришем! — и состроила пару гримас на пробу. Грейвз хмыкнул, и только тогда Тина вспомнила, что он видит ее настоящий облик, а значит, сейчас он с усмешкой наблюдает, как Тина Голдштейн с яркой помадой на губах посылает зеркалу воздушные поцелуи. Несколько смутившись, она развеяла зеркало невербальным Фините и обернулась к Грейвзу. Точнее, к Паркеру Гришему, поправила она себя. — Прежде, чем мы аппарируем в город, — протянул Грейвз, — необходимо довершить образ. Он извлек из внутреннего кармана конверт, вскрыл его и вытряхнул на ладонь два кольца. Быстро выбрав то, что крупнее, Грейвз надел его на левую руку. — Позвольте, — перехватил он пальцы Тины, которая потянулась взять свое кольцо. — Да я и сама могу… — запротестовала было она, но легким движением Грейвз уже надел его на безымянный палец Тины. Оба замолчали. Тине показалось, что он держит ее руку в своей чуть дольше необходимого, и она неловко высвободила ее. — Ну вот. Теперь я могу с чистой совестью ожидать от супруги горячий ужин по вечерам, — усмехнулся Грейвз. — Не обольщайтесь, — хмыкнула Тина, — у меня есть кое-какие связи в аврорате. Так что на вашем месте я бы опасалась того, что молодая супруга в один прекрасный вечер просто-напросто отравит вас этим ужином и станет веселой вдовой с весьма неплохим состоянием. — Вот поэтому я и неженат, — коротко рассмеялся Грейвз. — Ну и напрасно, — заявила Тина, рассматривая кольцо. Не лишенное изящества, оно было весьма скромным, как и предполагала легенда о двух новобрачных, путешествующих с весьма небольшим капиталом, — говорят, я весьма неплохо готовлю. — Ну тогда в скором времени вы можете оказаться счастливой владелицей целого чемодана! — хохотнул Грейвз. — Подумайте над этим! — Только последняя идиотка прикончит такого мужа, как Ньют! — вспылила Тина. — Ведь тогда придется самой иметь дело с нун… с нудным и весьма затратным содержанием созданий, — выкрутилась она. — Не знал, что вы столь прагматичны, — прищурился Грейвз и тут же улыбнулся, — полезное качество. — Мне показалось, или вы меня похвалили? — парировала Тина. — Я не захватила зимней одежды, так что если посреди июля начнется метель, то бодроперцовое готовить будете сами. — Вам показалось, — заверил ее Грейвз, ослабил купол маскирующего и протянул руку. — Аппарируем? Она сделала шаг ему навстречу, и Грейвз притянул ее за талию, прижав к себе так плотно, что у Тины сбилось дыхание. Не успела она возмутиться этому жесту, как воронка аппарации затянула их внутрь. *** Окрестности Сейнт-Томаса встретили их шквальным ветром, и Тина не сразу поняла, куда им идти. Грейвз быстро огляделся по сторонам и потянул ее в сторону низины — там, укрытый деревьями от ветра, находился небольшой отель, скорее напоминающий семейный домик: три этажа и терраса с россыпью небольших пустующих столиков. Завтрак давно закончился, а обеденное время еще не подошло, впрочем, в такую погоду желающих принять пищу на свежем воздухе нашлось бы немного. «Серебряный Кельпи», — гласила вывеска над входом. Перед дверью они остановились, чтобы мельком проверить наведенные чары. — Я в порядке? — негромко спросил Тину Грейвз. Она прислушалась к внутренним ощущениям: заклинание не ослабло. — В полном. Я? — Разве что прическа растрепалась, — улыбнулся Грейвз, и Тина на секунду оторопела. Она уже и не могла сказать, когда последний раз видела Грейвза улыбающимся — не торжествующей и не насмешливой, а мягкой и теплой улыбкой. «Возьми себя в руки, — подумала Тина. — В конце, концов, так теперь будет часто — Паркер Гришем улыбчивый малый». Впрочем, ее оглушенный вид вполне вписывался в легенду влюбленных молодоженов. А вот попытку отшатнуться, когда Грейвз вздумал заправить упавшую на глаза прядь Тининых волос, пришлось задавить на корню вполне сознательно. — Пэм, — Грейвз приглашающе распахнул дверь; едва слышно после порывов ветра звякнул колокольчик, и Тина торопливо переступила порог. — Спасибо, милый, — рассеянно пробормотала она, оглядывая отделанный деревом холл. Грейвз вошел следом и тут же направился к стойке портье. Походка у него изменилась, стала более энергичной и пружинящей, а прямая осанка уступила место легкой сутулости. Тина и сама постаралась держаться иначе — в ее случае это означало «уверенней», — поэтому она прошла вслед за Грейвзом, стараясь двигаться плавно и неторопливо. — Мистер Гришем, миссис Гришем, — поприветствовал их небольшого роста полноватый мужчина с округлым лицом. Они наскоро расписались в гостевой книге и уже через минуту поднимались вверх по лестнице. Лифта здесь не было, и мысленно Тина уже трансфигурировала две пары туфель на каблуке во что-то более устойчивое. Комнатка под самой крышей была небольшая: двуспальная кровать светлого дерева, низкий шкаф с распашными дверцами, письменный стол у окна, два кресла и узкий комод с висящим над ним зеркалом. Грейвз едва заметно поморщился, и Тина про себя хмыкнула — его кабинет был немногим меньше этого номера. Что ж, некоторые неудобства придется терпеть не только ей. Тина достала из кармана уменьшенный чемодан, положила на кровать, и, вернув ему первоначальный размер, принялась разбирать вещи. Грейвз какое-то время молча наблюдал за ней, потом положил два своих крохотных чемодана на тумбочку и стал что-то искать в номере. — Нет пепельницы, — с ужасом заметил он. — Быть может, здесь вообще нельзя курить, — предположила Тина. — Думаю, тебе следует найти кого-то из персонала и узнать у них. Сам Грейвз явно пренебрег бы отсутствием пепельницы и тут же закурил бы из принципа, но Паркер Гришем поступить так не мог, поэтому Грейвз тяжело вздохнул и сделал шаг к двери. — Пожалуй, поищу выпивку, — мрачно сказал он и тут же добавил нарочито веселым голосом: — Дорогая, как насчет шампанского? — В такую погоду я бы выпила чего-нибудь погорячее, — сжалилась Тина. Грейвз дурашливо подмигнул ей и вышел. «Сбежал, — поправила себя Тина, — это выглядело как бегство». Ей бежать было некуда, поэтому Тина коротко вздохнула и принялась методично расправлять платья на плечиках, взмахом палочки отправляя их на перекладину в шкафу. День едва ли перевалил за половину, а она уже чертовски устала. Расправившись с чемоданом, Тина затолкала его под кровать и решила немного отдохнуть. Буквально пять минут, — пообещала она себе, ложась поверх покрывала и закрывая глаза. О том, что кровать достаточно узкая, Тина старалась пока не думать.