Ворон

      Казалось, на этой пустой, заснеженной местности, на которой устрашающе выглядывали надгробные плиты, она была не одна.       Страх медленно, но верно стал сковывать её тело, начиная с самого низа и заканчивая у самой души. Его чёрные отравленные щупальца уже прикоснулись и сдавили её внутренности, палочка в руке затряслась, и в этот момент Гермиона заметила чёрную, ярко выделяющуюся фигуру, что постепенно к ней приближалась. Шаг за шагом незнакомец становился все ближе и ближе, и она с лёгкостью могла различить внешность подозрительного гостя, идущего прямо к ней: короткие каштановые волосы, высокий рост; а когда он подошёл к ней совсем близко, Грейнджер сумела рассмотреть его глаза — тёмные, почти чёрные, холодные и пронзительные. Этот странный мужчина был ей не знаком, но и в то же время кого-то напоминал. Надменный взгляд, гордая осанка… лёгкая улыбка, не подходящая к его образу.       Он остановился в двух шагах от Гермионы, посмотрел на могилу, перевёл чёрные, завораживающие омуты на цветы, и на долю секунды ей показалось, будто он скривился, а потом непроницаемый взгляд был направлен на неё.       Палочка так и была сжата в кулаке, что находился в глубоком кармане пальто. Карие большие глаза с подозрением и искоркой любопытства смотрели на нежданного гостя.       — Кто вы? — тихо, но отчётливо спрашивает она, стараясь не отводить от него взгляда.       — Не стоит так нервничать, мисс Грейнджер, я не причиню вам вреда.       — Вы не ответили на мой вопрос.       — Джозеф. Джозеф Адамсон.       Но ни имя, ни фамилия не говорили Гермионе практически ничего. Она не знала этого человека, никогда не встречала его, потому и находилась в полном недоумении — что именно он забыл в этой части кладбища, могилы на которой были забыты родственниками? Даже не так… Что именно он забыл возле этой могилы?       — Но, скорее всего, вам моё имя ничего не говорит, — он скривил губы в подобие улыбки, хотя его взгляд так и оставался холодным, как этот январский день.       Находящийся под пристальным взглядом Гермионы, Джозеф преодолел разделяющее его и могилу расстояние, а затем проделал то же самое, что и она десять минут назад — наколдовал небольшой венок темно-алых, словно кровь, роз, что, так же, как и он, выделялись контрастом среди режущей глаза белизны.       — Кем вы приходились Сев… профессору Снейпу? — наконец задала Гермиона интересующий её последние пару минут вопрос.       Внутри было странное чувство, и это не было тревогой или страхом, нет, это было что-то другое, что-то, что она не могла объяснить. Но этот странный и немного пугающий мужчина казался ей настолько знакомым, что хотелось подойти поближе, взять его лицо в свои маленькие ладошки и заглянуть в антрацитовые глаза, пытаясь разглядеть в них то, что сможет помочь ей всё понять.       Но она продолжала стоять на месте, всё также, не разжимая рукоятку своей палочки.       — Я не могу сказать, что мы были в довольно близком общении, но я неплохо знал его, думаю, как и он меня.       Не замечая её вопросительный взгляд, а, может, просто делая вид, он обошёл застывшую девушку и присел на очищенную им сторону скамьи.       — Мы вместе работали над одним проектом, — чуть позже пояснил он, неотрывно смотря на гриффиндорку.       — Проект?       — Именно, но, боюсь, я не могу что-либо рассказать вам о нём.       Её распирало любопытство. Хотелось подробнее узнать об их совместном деле, об этом странном мужчине, что сумел приблизиться к самому нелюдимому профессору всего Хогвартса настолько близко, что, скорее всего, этому мог позавидовать сам Дамблдор. Но что больше всего интересовало ее — какой Северус Снейп настоящий?       Грейнджер до последнего верила, что её профессор совсем другой человек. Его враждебность ко всему и всем была не больше, чем обычная маска, которых, по мнению гриффиндорки, у самого скрытного и угрюмого профессора было много. И он каждый день носил эти маски, скрываясь от всех… Так кто же он на самом деле?       Временами ей казалось, что стоит только приглядеться и она сможет понять его. А иногда — что у него тройная, непробиваемая броня, поверх которой невероятно мощный барьер.       И как бы Грейнджер не старалась, продвинуться у неё не получилось.       — Я сюда прихожу довольно часто, но вас здесь впервые вижу. — Ещё раз, оглядев нежданного гостя с ног до головы, Гермиона убедилась в правдивости своих слов и устремила свой шоколадный взор в сторону мистера Адамсона, ожидая его следующего ответа.       — Могу сказать то же самое. — Ухмылка так и не хотела сползать с его лица. — Я впервые вижу вас здесь.       — Я всегда прихожу в один и тот же день, в одно и то же время — каждое утро пятницы.       — Тогда это многое объясняет, ведь я — по вечерам субботы и воскресенья.       И вновь повисло угнетающие молчание, в котором мысли в голове слишком громко сменяли друг друга. Но только одна из всех невероятно сильно выделялась, привлекая всё внимание Гермионы к себе — Что, если все было куда легче?       То есть не было никаких масок, ролей, никакой игры, а её профессор не пытался казаться в глазах других невыносимым, сальноволосым ублюдком, столь сильно ненавидящем Гарри Поттера. Что если, — подумала Гермиона, закусив губу и посмотрев на холодный надгробный памятник, — он был, словно открытая книга, которую не каждый мог прочитать? Ибо не все могли разобраться в странных строчках, написанных неразборчивым, витиеватым почерком, который к тому же был на другом языке. И мало кто мог похвастаться знанием довольно редкого языка. Это почти как с парселтангом — владеют лишь единицы.       Подобное предположение натолкнуло гриффиндорку на мысль: её проблема была лишь в том, что она не знала язык, потому и не смогла прочесть довольно сложное произведение, название которому: «Северус Снейп, или как понять одинокого зельевара».       — В вашем понимание «неплохо», это как? — неожиданно спросила она.       — Что, простите?       — Вы сказали, что неплохо знали профессора, так как же расценивать ваше «неплохо»?       — Зачем вам это, мисс Грейнджер? Чего вы добиваетесь? — он неожиданно встал с нагретого места и в шаг преодолел разделяющее их расстояние.       От столь резкого изменения, Грейнджер вздрогнула, и намеревалась было достать палочку, но не успела.       Ледяная рука коснулась её подбородка и немного приподняла голову так, чтобы его тёмные, словно две пропасти, глаза смотрели в её цвета шоколада.       Холодок пробежался по спине, и в это мгновение ей невероятно сильно захотелось отвести взор куда угодно, но только чтобы не смотреть на него.       — Стоит ли тревожить человека, что давно погиб? Вам не кажется, что пора оставить эту затею, засунуть свою гриффиндорскую любовь всем и вся помочь куда поглубже, и, наконец, начать жить заново. Думаете, вы хоть что-то значили для этого человека? Вы — одна из надоедливых учениц, что вечно докучала ему. Так подумайте ещё раз, нужна ли была ему ваша жалость?       Он говорил это настолько тихо, что его речь смахивала на шипение разозлённой змеи, готовой в любую секунду броситься в атаку…       Вот только нападать в его планы, видимо, не входило. Ибо высказав ошарашенной гриффиндорке всё, что он думает, Джозеф грубо отодвинул Грейнджер со своего пути и ушёл вверх по тропинке, больше не сказав ничего. Его облачённая во всё чёрное фигура ещё долго мелькала на горизонте, но стоило ей вовсе исчезнуть из поля зрения Гермионы, как буквально через минуту на надгробный камень опустился огромных размеров иссиня-чёрный ворон, присутствие которого она заметила не сразу.