Телохранитель

      Дождавшись, когда Гарри уснет. Драко аккуратно, чтобы его не разбудить, если такое возможно после всего выпитого, вылезает из-под жаркого плена тела Гарри. Собрав вещи, одевшись и помыв того, залечивая все видимые следы на теле. Наводит некий порядок, в частности просит эльфа убрать со стола и приготовить что-нибудь для опохмела и сменить плед на диване. Складывает вещи Гарри на спинку дивана. И сбегает.       Малфой бежал домой, как ошпаренный. Лучше бы он не приходил! Лучше бы не решался проверить, что же он чувствует на самом деле! Как же так могло произойти? Как он мог влюбиться в это недоразумение?!       Ворвавшись в дом, он молнией пролетел мимо родителей, едва не сбив отца с ног. Быстро заперся в своей комнате, снял с себя рубашку, встав у зеркала, разглядывая следы зубов на бледной коже.       «Не показалось. Не приснилось! Это ему даже не почудилось, черт бы побрал! Как он мог докатиться до такого? Ты сам хотел узнать, что же чувствуешь к этому парню. Так что теперь жалеть? Все взаимно!» — Издевался внутренний голос, пока Малфоя накрывала истерика.       С одной стороны он был чертовски счастлив. А с другой ему было до икоты страшно! Поттер был пьян, он был в стельку пьян! И дай бог, брюнет не вспомнит ничего на утро! Главное теперь решить проблему с тем, что ты чувствуешь, Драко Малфой! Ты его любишь! — Черт, — выругался слизеринец, свалившись на кровать. — Драко, — в двери постучали. — Ты в порядке? — матушка всегда беспокоилась о нем. И даже прощает его слишком часто. — В полном, маман, — отозвался Драко немного охрипшим голосом. — Просто я слишком устал, прости, — не выходило ничего придумать, чтобы отвадить ее. — Хорошо, — вздохнула она, уходя.       В голове все еще стояла картина похотливого Поттера, стонущего под ним. Этот запах, затуманенные глаза и постоянная жажда поцелуев. Ни с одной любовницей он так много не целовался. Губы точно опухли. — Черт, — саданул рукой по подушке. — Вот же черт! — он был готов убить себя.       Вот же. Дернуло его повидаться с Поттером, до конца выяснив, что же творится в его голове. Выяснил! А что теперь? Еще и маман в это впутал. Она ведь там почти выросла и как наследница, имеет некую власть над семейной защитой, которой, Поттер еще ни разу не воспользовался, кстати. А Драко решил и сунулся, на свою голову. И что дальше-то? — А ничего. Это была простая ошибка. Вы были пьяными. — Не ври сам себе, Драко Малфой! — Хватит! Я не люблю его. Это простая похоть! Сколько таких было? Две? Три? Десять? Уже и не вспомнишь! — Да ты прямо шлюшка, Малфой! Сколько ж курортных романов ты на одну ночь собрал в коллекцию. Как бы не получил «букет» в подарок.       Драко резко перевернулся, в голове зашумело, в глазах помутнело. Он шатнулся в сторону, но все же поднялся. Дошел до ванной, быстро ополоснулся под холодной водой, отрезвляя себя тем самым. Лег спать, воспользовавшись умной мыслью, что утро вечера мудренее. Тем более после попойки.       Наутро его вызвали в аврорат. Фьюри нужны были данные по владельцам всех ячеек в банке в левом нижнем крыле, куда пытались пробраться беглые Пожиратели. Разумеется, это не быстро и не сразу. Потому, работой он был забит под завязку, а это не давало и шанса на лишние мысли. Если бы только не одно крохотное «но» — Поттер ни фига не забыл!       Замученный филин прилетал к Драко почти каждый день. Уже едва волоча крыльями, с отдышкой. Птицу до отдышки довести, это ж надо так!       Слизеринец впервые кого-то жалел. Птиц притаскивал письма от гриффиндорца с весьма занудным содержанием.       Драко, нужно поговорить. Ответь мне! Драко, нужно встретиться. Что б тебя, чертов морщерогий слизняк, имей совесть, и ответь мне! Драко, это важно. Пожалуйста, ответь. Драко. Зачем ты приходил? Только для этого? Что ты на самом деле хотел? Что было в вине? Мать твою, я тебя ненавижу! Имей уважение и объясни мне, что это, черт возьми, было?! Драко Малфой! Ты! …! Драко, что все это значит? Ты это специально? Решил вот так вот мне насолить? Решил, что было бы весело трахнуть меня и исчезнуть ничего не объяснив? ЗАЧЕМ ТЫ ПРИХОДИЛ?! ДРАКО, ОТВЕТЬ МНЕ!       Малфой читал, скомкивал, бросал в огонь и надеялся, что вместе с бумагой, огненные языки сожрут и его «похоть» по отношению к этому магу. Почему он не может просто забыть? Почему он не дает забыть самому Драко?       Он все заваливал его письмами. Все писал и писал. Пока птиц не прилетел и не свалился в бессознательном состоянии. Отправлять его в таком виде было просто бесчувственно. Нет, Драко, конечно, та еще дрянь, но не на столько. Распорядившись о размещении птицы в их птичники, блондин пытался выкинуть из головы воспоминания о том вечере. Но не получалось!       Честно, он пытался. Ходил по проторенным дорожкам в уже известную чащу, но там даже не смог возбудиться. А стоило вспомнить следы поцелуев на загорелой коже, как все тело трепетало от желания, накрывая волной неутолимого желания. И дрочка не помогала!       В какой-то момент он решил напиться, думалось, так он сможет хотя бы немного унять мысли в голове. Но это оказалось чертовски плохой идеей. — Хреновый из тебя аврор, — пьяно усмехался Драко, вжимая Поттера в стену в коридоре его дома. Давая себе вольную в желании подчинить и растоптать. Как он всегда поступал с теми, кто пытался завладеть его мыслями и телом.       Малфой, скрутив Поттера по рукам и ногам, связал его, тут же накладывая проклятье немоты. — Я не дам тебе говорить. Не дам тебе задавать мне глупых вопросов. Ничего не имеет значения. Все просто события, которые, черт бы тебя побрал, Поттер, невозможно забыть! Ты! Ты был первым! Ты поцеловал меня, а потом отшутился. Ты решил, что это весело? — сжал он горло под свой рукой.       Гарри и не пытался сопротивляться. Только открывал рот, как рыбка за стеклом аквариума и пытался вырваться из пут, чтобы коснуться Драко. — Не прикасайся ко мне! — отступил чуть назад, все еще вдавливая его в стену. — Думаешь, это весело? Издеваться надо мной, — Гарри замотал головой. — Думаешь, у меня был план? Да, даже если бы и был, ты рушишь все мои планы на корню! Все, что бы я не делал, ты разрушаешь и топчешь ногами. Разрушаешь все, к чему бы я ни прикоснулся. Разрушаешь, — слизеринец резко оборвал себя на середине.       Он глубоко вдохнул, снова прижавшись к Гарри всем телом, все еще не давая ему шевелиться или говорить. Отпустив его шею, Малфой прильнул к ней зубами, пытаясь, как можно сильнее укусить его. Но не получалось. Все, что он мог, это лишь наслаждаться вкусом его кожи, оставляя засосы.       Свободной рукой, Драко залез под рубашку Гарри, мельком пробежав по его животу пальцами. Разгоняя мурашки по коже. От холодных прикосновений, Гарри втянул в себя живот. Тонкие пальцы медленно подымалась выше, скользя по его коже. — Все, что бы я не делал, ты переворачиваешь и уничтожаешь. Знаешь, зачем я пришел тогда? Хотел убедиться, что ты и в этот раз все разрушишь. Но нет, тебе захотелось еще и поиздеваться надо мной! — блондин укусил его за плечо, почти до крови. Но тут же, зализал укус, словно прося прощения. — Я тебя ненавижу, Поттер!       Драко перестал вдавливать его в стену. Второй рукой, он скользнул к его промежности. — Тебя это возбуждает, да? — ядовито усмехнулся Малфой, чуть сжав и так зажатый орган Гарри через штанину.       Послышался звук раскрывающейся молнии на брюках, и все еще холодные пальцы выпустили набухающий член Гарри из плена. Брюнет пытался что-то сказать, открывал рот, хмурился, наверное, даже поскуливал. Драко не был особо нежен. Он просто брал то, что хотел. И сейчас это был Поттер. Тот самый Мальчик-Который-Всех-Спас. Блондин млел от вкуса его кожи, от пробегающих молний между его ладонями и телом гриффиндорца. Он балдел и пьянел сильнее, чем от виски, от его запаха. Резкий, врезающийся в нос запахом его кожи, пота. И должно ведь тошнить, но нет, он жаждет этот запах, это тело.       Драко впервые ведет себя так… неправильно? Он не может не прикасаться к нему. С той попойки, он и не ожидал от себя того, что делает сейчас. У него есть шанс взять любую. Какую он захочет. На сколько захочет. Она выполнит любое его желание. Но нет, он вот тут. Как вор, поджидал его у дома. Ворвался и связал его. И вместо того, чтобы просто уйти, хорошенько накостыляв ему. Малфой наслаждается плавящимся под руками телом, пытаясь причинить тому боль, унизить, растоптать. Уничтожить вместе с тем и сумбурность чувств в своей голове.       Солоноватый привкус кожи, как самый сладкий яд. От него невозможно отказаться. Горьковатый запах с нотками старого дома и мускуса. Тепло кожи под пальцами. Ускоренный ритм сердцебиения. Услышать бы его стонущий голос, как той ночью. Нет. Нельзя. Он станет задавать вопросы. А Драко и сам не знал на них ответов.       Окончательно слетев с тормозов, Драко срывает с него штаны. Снова что-то склизкое потекло по бедрам Гарри. Сквозняк холодит кожу в тех местах, где была эта жидкость. А длинные пальцы во всю растягивают его. Но на долго блондина не хватило. Он остановился на двух пальцах, потому что Гарри стал чуть подвиливать ему задницей.       Драко зарычал от злости и впился в загривок Поттера, заставляя его не шевелиться. Резким толчком вошел в него и стал трахать. Гарри хватал воздух губами. Пусть брюнет не произносил ни звука, это казалось таким громким, будто тот орет на ухо Малфою, грозя разорвать перепонки.       Слизеринец ненавидел себя за это. Он ненавидел себя за то, что не может остановиться. Что у него нет сил, оторваться от него. И что еще хуже, он ненавидел себя за то, что ему это нравится. Вкус его кожи, запах его тела. Что еще больше злило, и он выплескивал это на Гарри. Впивался в его плечо, прокусывая до крови, ощущая ее сладко-соленый привкус на языке. Сильнее входил в него, стараясь причинить боль.       Уничтожить, разрушить все видения Гарри о том, что Драко ласкал его. Затмить болью те поцелуи, что делили на двоих. Заставить его жалеть о том, что он впустил его в тот день в дом. — Ненавижу, — прошептал змей ему на ухо, больно укусив и оттянув мочку. — Ненавижу! — схватил за волосы и оттянул голову назад, впиваясь зубами в адамово яблоко. — Ненавижу, — прошипел Малфой, впившись в его губы, полностью подавляя любое сопротивление или участие.       Гарри затрясло в экстазе. Он сильнее сжал Драко. И оргазм настиг его. Блондин кончил в него, глубоко вдыхая запах брюнета, перемешанный с похотью их тел. Он следил за крупной каплей густой белой жидкости, что стекала по черному фону стены.       Восстановив дыхание, Малфой поправил свою одежду, опустив все еще задыхающегося Гарри на пол. Стараясь смотреть на него безразлично. Не выявляя ничего из того, что можно отнести к чертовым эмоциям. Драко снял с него проклятья и вышел из его дома.       Два шага, трансгрессия и пустота тропинки в восстановленном саду поместья.

***

      Теперь он запутался еще больше. Можно ли ненавидеть кого-то с таким желанием? Это было, должно было быть изнасилованием, но почему-то, та ярость с которой Малфой брал Гарри, распаляло его тело. Это было неправильным. Блондин — насильник! Но так ли это для самого Гарри?       Брюнет смотрел на застывающую сперму на стене и не верил тому, что кончил от столь агрессивного траха. Да и что он уже второй раз кончает от того, что его трахает мужик! Если с первым разом можно было все смахнуть на выпивку (Ты серьезно, Поттер?), то второй раз был уже не на пьяную голову.       «Ты ведь не гей, Гарри. Так почему ты так заводишься от мыслей, как тебя берет этот блондинистый хер?» — Злился сам на себя застывший на полу Поттер, не в силах подняться. Тело затекло, ноги дрожали, перед глазами все плыло. Да и очки треснули. — Ты действительно хреновый аврор, — прокряхтел брюнет, уже не понимая, говорит он вслух или кричит в своей голове.       Сколько же он хотел сказать до всего этого Малфою. А сейчас снова там, откуда вышел из лабиринта собственных мыслей — комната номер четыре «Что я чувствую к Драко Малфою?».       Попросив Кикимера прибраться и запретив тому распространяться на эту тему, и вообще не говорить никому, что в этот дом приходил уже дважды Малфой, Гарри доплелся, держась за стенку, до своей комнаты и свалился в кровать, скинув одежду по дороге. Благо Блэк помнила об угрозе гриффиндорца: спалить ее вместе с домом, потому, она будет молчать, хотя еще припомнит.       Утром он обнаружил на себе, кроме порванного очка и укусов, кучу ссадин. Почти на всем теле. Небольшой фингал под глазом. Видимо, заработал, когда «поцеловал» стенку. Зелья, спасающие его уже тысячи раз, закупленные и приготовленные на несколько лет вперед, и сейчас спасли его. Все видимые, по крайней мере те, которые мог увидеть, Гарри замазал бадьяном. И хоть тянулся всей душой к бутылке вина, залил в себя зелье от истерики и рябиновый отвар, надеясь, что это поможет.       Сборы на работу еще никогда не были такими долгими. Может физически он и был в более менее нормальном состоянии, то морально был разбит и подавлен. — Доброе утро, — вяло поздоровался Поттер с Фьюри, ожидающего его в кабинет.       Вызывать с утра пораньше было в его привычке. Как он говорит — Если утром хорошенько не прочистишь всем уши и задницы, работать никто не будет. Вот и Поттер не являлся исключением из этого правила. — О, Гарри, заходи, — вечно веселый, гиперактивный и вечно на взводе Фьюри, с радушной улыбкой встретил Поттера, взмахом руки подзывая поближе. — Отнеси эти документы министру, — в руки брюнета перекочевала увесистая папка. — А мне некогда, надо желторотиков летать научить, — радостно скалился глава аврората, навострив свои лыжи в дальнее плаванье — в казармы.       Гарри аж поежился. Сколько он натерпелся от этого человека в свое время. И если он заговорил о полете, значит парни накосячили серьезно. «Ни пуха вам, ни пера, ребятки!» Мысленно попрощался он с парнями, направляясь наверх.       По дороге встретил все еще обиженную на него Гермиону. Она все никак не могла простить Гарри, что тот заперся от всех на две недели и сейчас окончательно разругался с Джинни. Точнее, это она с ним разругалась, собрала вещи и свалила в Албанию. Даже родителям ничего не сказала, а вот Гарри все понял. Если он и не изменял ей, до некоторых моментов, то сама девушка, видимо, времени не теряла даром. Потому что через три дня с ее отъезда, в Пророке появилась статья о юной охотнице Холихедских Гарпий и капитане команды Пушки Педдл. Рон был и в восторге, и в ужасе.       До кабинета министра, он дошел ни с кем не здороваясь. — Входи, входи, — не менее радостно встретил его Бруствер. — Как твои дела? — Нормально, — отозвался брюнет, кладя папку на стол. — Это от Фьюри, — как-то привык он называть его по имение, а не по должности или как-то еще. В прочем, так со всеми, кто находится в его подчинении. Никаких должностей, все равны, просто есть границы дозволенного. — Как ваши дела? — А сам он где? — удивился министр, взявшись за принесенные бумаги. — О, у меня все хорошо! Недавно был в Болгарии, там чудесно! — В казармах, учит летать молодежь, — усмехнулся Гарри. Фьюри приучил всех называть тотальный разбор полетов обучением этим самым полетам. И самое страшное было то, что аврор даже не спросит: страшно, больно или хочешь-не хочешь. Просто сломает и заставит делать то, что сказано. — О, не повезло, — понимающе усмехнулся Бруствер, отложив бумаги. — Кстати, а что там с горе грабителями банка? — Я только сегодня включен в работу, — отчитался брюнет. — И знаю лишь из отчетов, что их так и не раскололи. Да и что они хотели там добыть, тоже не ясно.       В двери постучали. — Входите, — так же радостно впустил еще одного пришельца. — Доброе утро, министр, — поздоровался новый гость.       Гарри вздрогнул и внутренне сжался. Он бы не хотел так реагировать на этот голос, но морально был готов защищаться. — Мистер Поттер, — леденящий голос, пустил по спине Гарри мурашки, и картины недавних событий всплыли перед глазами. — Заходи, заходи, Драко, — не замечал Кингсли поведения парней. — Рад, что ты зашел. Кстати, теперь Гарри будет вести ваше дело, — он подошел к парню и похлопал его по плечу. — Так что с документами? — Я собрал все необходимое, — он передал Брустверу папку, даже не взглянув на Поттера.       «Что, Малфой? Совесть гложет, или настолько неприятно смотреть на того, кого ты „так“ ненавидишь?» Мысленно рычал Поттер, внешне сохраняя спокойствие. — Мальчики, — заметил таки министр их напряжение. — Я знаю, что вы не ладили. Но надеялся, что те две недели научили вас работать вместе. Так что, очень вас прошу, забудьте о школьных распрях и раскройте уже это дело! — чуть повысил он голос. — Не вижу никаких препятствий для взаимной работы, — чеканил Малфой, сейчас, как никогда, был ужасно похож на своего отца.       Люциус так же смотрел сверху вниз, стеклянным взглядом, почти пустым, ледяным и пугающим. Гарри вспомнился его заразительный смех и потеплевшее серебро, почти текучее, жидкое. — Гарри, — выдернули его из мыслей. — Согласен, — почти пробурчал Поттер. Голос дрожал. А в голове он кричал, будто его режут тупой ножовкой. — Что от меня требуется? — обращался блондин к Поттеру и к никому конкретно.       Соберись, Гарри! Не будь тряпкой! — Данные о всех владельцах ячеек в том крыле и списки всех отсутствующих в тот момент в банке, — прикинул Поттер, примерно, кто и что может быть задействованы.       Если учесть, что первым от действий похитителей пострадал именно Малфой, то навязывалась мысль, что его хотели подставить. И так неудачно пришлась «шутка» Фьюри, назначившего Поттера его телохранителем. А значит, что это также относится и к Гарри, потому что, нападения на блондинку тут же прекратились, но об этом лучше умолчать. — Сроки, — все так же обращался он в пустоту. — Два дня максимум, — старался Гарри подражать его ледяному тону, его манере.       Он две недели провел с ним вместе. Наблюдал за ним, изучал, запоминал. И запомнил! Знал, что такая рабочая маска, непроницаема и пуста, лишь потому, что ему есть, что скрывать. Вот только наверняка не узнаешь. — Хорошо, — привычным монотонным голосом отзывался блондин. — Я могу идти, министр? — он взглянул на молчавшего и наблюдавшего мужчину. — Да, конечно, — тут же включился в разговор. — Гарри, ты тоже можешь быть свободен, — он как-то хмуро глянула на брюнета. — Спасибо, министр, — дрогнула улыбка на губах, затухнув так и не приняв даже приблизительных очертаний. — Мистер Малфой, — вспомнил он одну вещь. — Еще, я хотел бы сам осмотреть место преступления. — Там уже были ваши и многие не согласны с тем, что доступ к ячейкам сейчас закрыт, — не останавливаясь ответил Малфой, направляясь к выходу. — Но можете приходить в любое время.       Поттер остановился у шахты лифта, наблюдая, как там пропала блондинистая голова. «Показалось или он и правда как-то изменился?»       «Разумеется, изменился! Он дважды тебя поимел и теперь в упор не замечает! А тебе еще с ним работать!»       Внутренний голос Гарри всегда умел его ободрить, тут нечего сказать.       Решив побыстрее завязать с этим делом, Поттер спустился на цокольный этаж, пересел на другой лифт и направился в допросную для особо опасных. Там сейчас и держали беглых Пожирателей и переметнувшихся к ним тройку оборотней. После смерти Сивого стая Великобритании раскололась на два лагеря — сторонников Сивого и диаметрально противоположных им. В общем, оборотни были мелковаты, чтобы они были в курсе всех событий и целей. Куда важнее была организаторша этого грабежа. — Беллатрикс, — сухо поздоровался он с Лейстрейндж, безумно улыбающейся невесть чему, в одиночной камере с единственным источником света, которым является небольшая свеча под высоким потолком. — Поттер, — скалилась она, подрываясь к решетке. — Решил навестить убийцу твоего любимого пса? О, или ты хочешь узнать, зачем мы лезли в банк? А ведь ты догадываешься, мелкий поганец, — ткнула она в грудь Гарри, потому что ее он не боялся и стоял рядом, почти в притык.       Куда страшнее было встретить Малфоя утром. — Не догадываюсь, — нахмурился Поттер, шлепнув ее по руке. Беллатрикс залилась диким смехом. — И у меня есть разрешение на использование одного зелья, — в его глазах полыхнул огонь.       Он уже однажды поил этим зельем человека, которого тем же вечером убили. И знал, каково оно в действии. Если Риддл и был безумен, то до гениальности. В некоторых частях. Это он понял уже гораздо позже. — Надо же, — замолк ее безумный смех. — Мальчик-Который-Убил-Темного-Лорда использует его же методы. Не боишься пасть в глазах всеми любимца до садиста и врага народа? — Это неофициальный визит, — он взмахом руки сковал женщину по рукам и ногам, открывая дверь. — Так что, никто даже и не узнает, как ты раскололась. — Ты сказал, что тебе разрешили, — взвыла раненым зверем, пытаясь вырваться из пут. — Я солгал, — усмехнулся Поттер, доставая из кармана бутыль. — Ты не посмеешь! — шипела Пожирательница, пытаясь впиться в стену. — А что меня остановит? Я хочу знать, что вы там искали, и ты либо сама расскажешь, либо я заставлю тебя, — он спокойно открутил пробку, присел на корточки, беря ее за подбородок, впиваясь пальцами в ее щеки, заставляя открыть рот. — Ты псиф, — пыталась она вырваться из его рук. — Слышали уже, — усмехнулся он, заливая первую порцию в глотку.       Она половину разбрызгала, фыркалась и пыталась выплюнуть, но Гарри задрал ее голову к верху, засунув бутылек в зубы и не давая ей и шанса опустить голову. Волей-неволей, ей приходилось глотать и захлебываться.       Жидкость кончилась. Он забрал из обмякшего тела флакон, высушил его и, развязав арестантку, снова запер ее. — Я буду приходить до тех пор, пока ты не расскажешь, — шипел Поттер, невольно перейдя на полушепот.       Руки тряслись. Ему одновременно и нравилось мучить эту женщину, и в тоже время корежило от себя такого. Как он мог быть таким жестоким? «Как Малфой смог напасть на тебя, фактически, изнасиловав, и даже ухом не повел? А ты вон, дрожишь, как осина на ветру!» Гоготал внутренний голос, врезаясь острыми клыками во все разумные доводы, разгрызая за укус.       В своем кабинете, Гарри залил в себя еще пару успокаивающих зелий, запив ими таблетки, когда-то давно купленные в маггловской аптеке. Реальность точно решила убить Гарри Поттера. Он был согласен на второй раунд с Волдемортом лицом к лицу, но никак не хотел встречаться снова ни с Лестрейндж, ни с Малфоем.       Возвращаться после работы домой не хотелось совсем. Там было безумно тихо. Даже Блэк и та не доставала своим визгом, что уже было странно. А желанная недавно тишина, сейчас пугала хуже, чем когда-то Волдеморт.       Во всей ситуации с банком, он не мог понять одного. Почему за все это время, что существует магический мир, и тем более сам банк Гринготтс, никто еще не усвоил того, что это просто недоступная крепость. Которую, когда-то, Гарри решил взять сам, но почти потерпел неудачу. Скорее из-за того, что жадность гоблинов не знает границ. И насколько Гарри понимал, ради одного золота туда соваться и грабить его нет смысла. Как бы бедно ты не жил, легче найти работу, в том же маггловском мире, чем лезть на рожон к драконам и невесть чему еще, что там охраняет банк.       А значит, что лезли они туда с определенной целью, но вот достигли ли они ее, не понятно.       Гарри вернулся домой, ожидая услышать привычную тишину, но. — Га-арри-и! — напал на него малыш Тедди, обхватив его руками. — Ах ты, маленький проказник! — Гарри подхватил его на руки, дошел до кресла и стал щекотать. — Ха-ха! Хватит! Я сдаюсь! — смеялся Тедди, отбрыкиваясь от крестного.       За время его смеха, Гарри заметил, как минимум пять сменившихся цветов его волос. Мальчишка был истинным сыном своей матери. — Добрый вечер, Гарри, — вышла к ним Андромеда, вытирая руки о фартук. — Прости, он так просился к тебе. — Добрый, — улыбнулся он ей. — Я даже рад, — Гарри сел в кресло, усадив мальчонку к себе на колени. — Смотри, смотри! — Тедди дергал Гарри за руку. — Они фиолетовые! — поменял он обычно черный цвет волос на фиолетовый. — А глаза зеленые, как у тебя! — хвастался малыш. — Круто, — улыбнулся Гарри, потрепав мальчишку по волосам. — Тедди, дай ему отдохнуть, — Андромеда села напротив них. — Он только что с работы. — Угу, — согласился тот. Слез с колен Гарри и уселся с ним рядом. — Расскажи мне про войну, — он смотрел на Гарри своими щенячьими глазами. — Сначала ужин, — опередила Гарри Андромеда и встала. — Идем, я приготовила немного.       Брюнет встал, взял на руки Тедди и отправился за женщиной. — Ты совсем плохо питаешься Гарри, — ругалась Андромеда, снимая с себя фартук. — Не удивительно, что ты все еще такой тощий! — Мне некогда, — Гарри усадил мальчишку на стул. — Работаю до ночи, — принимал тарелки от бабушки Тедда и расставлял их на столе, где уже стояли пара блюд с приготовлениями Андромеды.       Тедди сидел рядом с Гарри, а Андромеда села напротив них. Женщина наложила мальчонке картошки и пару котлет. И налила немного вина Гарри. — Он их обожает, — улыбнулась она, следя за тем, как Тедди уплетает котлеты. — Ну, аппетит у него от папы, — улыбнулся Поттер, не наблюдая того у себя. — Гарри, — клацнул Тедди по тарелке вилкой. — А каким был мой отец? — уже в который раз он спрашивает, и всегда Гарри есть что ответить. — Он был замечательным человеком, — улыбнулся Гарри мальчику, стараясь не показать того, что его еще гложет вина за его смерть. — Добрый, и всегда приходил на помощь друзьям. А, как учитель, он был строгий, но справедливый. Все любили его. И он тоже очень любил и тебя, и твою маму! — Гарри потрепал крестника по волосам, моментально ставшими светло-каштановыми.       Если бы он не дал ему прийти тогда. Если бы можно было все изменить. Андромеда коснулась его руки. Гарри посмотрел на нее. Андромеда красивая женщина. Черноволосая, кареглазая. С мягкой улыбкой и таким же добрым сердцем, как и Сириус. Удивительно, что Гарри тогда спутал ее с Лестрейндж. Она улыбнулась Гарри и потрепала его по руке, тем самым говоря, что все хорошо. — Мне недавно написала Нарцисса, — произнесла она, вернувшись к разделыванию котлеты. — Она обеспокоена недавним случаем в банке. — Из-за сына, — предположил Гарри, не в силах произнести его имени.       Андромеда кивнула и подложила ему еще котлет, забрав себе оставшиеся. Тедди следил за ними, все больше хмурясь. — Она уверена, что в министерстве его начнут проверять первым, — продолжала Андромеда, не смотря на внука. — Ну, можете написать ей, что все не так страшно, — Гарри наложил себе еще картошки. — Я работаю над этим делом. Тем более, на момент поимки Пожирателей, я был с ее сыном дни на пролет, так что, его никто и не подозревает, — нахмурился Гарри. — Это так, но не все так думают. — Ну да, — Гарри не нравится этот разговор. — Кстати, — решил он сменить тему. — Как давно вы переписываетесь? — С девяносто восьмого, — спокойно ответила Андромеда. — Она написала мне и выразила свои сожаления по случаю похорон тогда, — пыталась она держаться.       Но, сколько бы времени не прошло, Гарри уверен, она все еще плачет каждую ночь, держа колдографию Нимфадоры. Хоть и улыбается каждый день Тедду. — Вот как, — произнес он, посмотрев на женщину.       Он не успел окунуться в раздумья. По столу громко стукнули ложкой, и он вместе с Андромедой вздрогнули. Тедди громко стучал по столу. — Эдвард Римус Люпин! — воскликнула женщина. — Сейчас же прекрати! — Вы съели все котлеты! — верещал мальчик, продолжая стучать ложкой по столу. — Тедди, прекрати, — насупился Гарри. — Вот, видишь, — он наткнул на вилку еще одну котлету. — Вот эта есть. На, — он положил ему на тарелку котлету и Тедди успокоился. — Последнее время он просто не может без мяса, — выдохнула миссис Тонкс. — Возможно, в этом заключается наследие отца, — задумался Гарри, наблюдая, как Тедди лопает котлету. — Не съешь картошку, не будет сказки на ночь! — мстительно произнес Гарри, от чего Тедди хмуро посмотрел на крестного. — Не смотри так. Меня бабушка ругает за то, что я плохо ем. А ты еще растущий организм, так что лопай! — улыбнулся брюнет, довольный тем, что Тедди воспринимает его, скорее, как старшего брата, нежели крестного отца. — Бабушка, говоришь, — усмехнулась Андромеда. — Даже как-то странно вот так вот, по семейному сидеть в этом доме, — она обвела взглядом кухоньку. — Ну да, — усмехнулся Гарри. — Жаль, что не все это видят. — Жаль, что семья у нас маленькая, — произнесла Андромеда, забирая полупустую тарелку у Гарри. — Расскажешь мне, что у вас произошло? — аккуратно спросила она, смотря Гарри в глаза.       Он кивнул. — Как только Тедди спать ляжет. — Не хочу спать! — стал капризничать тот. — А я думал, ты хочешь сказку на ночь, — изобразил Гарри обиду. — Хочу! — обрадовался Тедди и запрыгал на месте. — Очень! — Осторожно! — дернулась Андромеда, чуть не уронив свой бокал с вином. — А где Кикимер, кстати, говоря? — вспомнил Гарри. — Тут я, хозяин, — вылез из-за печи эльф. — Тут я, — кряхтел он. — Отдыхай, Кикимер, — быстро проговорил Гарри, не желая тревожить старика-Кикимера. Тедди с долей ехидства посмеялся над Гарри. — Я просто тебя потерял. — Не думала, что Кикимер примет тебя, как хозяина, — Андромеда налила чай Тедду. Пирожные, которые они принесли с собой, она разложила по тарелкам, чтобы было удобнее есть и не тянуться к общей. — Уверен, что вы так же не думали, что Регулус предал Риддла одним из первых, — усмехнулся Гарри, стащив у Тедда пироженку. — Эй! — возмутился тот, и Гарри откусил от нее большой кусок. А потом и вовсе съел, облизнул пальцы и игриво смотрел на крестника. — Две сказки, — мстительно произнес Тедди, сверля Гарри прищуром глаз. — Неа, — покачал Гарри головой, пытаясь стащить еще одну пироженку. За что получил вилкой. — Гарри, жадина! — воскликнул мальчонка, пытаясь спрятать от него свои пироженки. — Это кто еще жадина?! — возмутился Гарри, потирая уколотую руку. — Вон, сам не делишься! — У тебя свои есть! — верещал тот. — Хватит вам, — смеялась Андромеда. — А то я сейчас у обоих заберу, — погрозила она им, отчего оба мальчишки хитро посмотрели на нее и быстро, не сговариваясь, начали стаскивать с ее тарелки пироженки. — Ах вы! — Андромеда схватила их тарелки, и отодвинулась от них подальше, оставив их ни с чем. — Бабушка нас сделала, — рассмеялся Гарри, отдавая Тедду стащенную пироженку.       Мальчонка звонко смеялся, Гарри радовался крестнику, а Андромеда не могла нарадоваться на своих мальчиков. Совершенно невольно, пуская слезу и быстро стирая ее, чтобы никто не заметил.       После ужина, Гарри рассказал Тедди сказку. А скорее, он пересказывал в различных вариантах те, которые ему удавалось читать еще до школы. Ну, и конечно про волшебство в них не забывал рассказывать. А Андромеда рассказывала ему те сказки, которые ей рассказывали в детстве. Хотя, Гарри не уверен, что это не те сказки, которые она читала Доре.       А после, ему все же пришлось рассказать ей о том, что он окончательно разругался с Джинни. А точнее, все это просто подошло к своему естественному концу. Они уже года три, как не ладят. А все пытались сохранить отношения.       Гарри никому не говорит и не собирается. Но сильнее всего, тогда, на него подействовал лишь один случай. Вечер, когда он собирался напиться. Совершенно неожиданно пришел незваный гость, и разрушил всю ту стену, которая выстраивалась вокруг него самого. Одним своим явлением собрав и другим разрушив в мелкие осколки хрупкий хрустальный мирок Поттера. А сейчас не хватало клея, чтобы собрать его воедино заново. Но брюнет старался.       Гарри, старался снова сойтись с Джинни. Но она ведь не глупая, и понимала, что он больше не любит ее, так же, как раньше. Да и та статья в Пророке. В общем, их и так трещащий по швам общий мир, разрушился до конца. В прочем, он не жалел об этом. Да и то скандальное интервью, в котором она открыто обвинила его в изменах, стал финальной точкой. Об этом до сих пор судачат все, кому не лень. — А ты действительно ей изменял? — спросила Андромеда, смотря на Гарри.       Поттер смотрел куда-то за нее. И что он должен ответить? Солгать, сказать правду? Как она отнесется к этому? Да и ни о каких отношения… О боже, Поттер, какие отношения? Это же Малфой! — Гарри, — позвала она его. — Простите, задумался, — изобразил он улыбку. — Так ты ей изменял? — она следила за его реакцией, и Гарри сдался. — Было, как-то, — устало произнес он, не желая возвращаться даже мысленно в те два единственных момента, сломавших его. — Только не подумайте, что я… — Ты ее любишь? — перебила она его. — Ту девушку, — улыбалась миссис Тонкс, понимая, что Гарри не сможет ей солгать.       Она уже достаточно долго его знает, чтобы понимать, когда он врет, а когда нет. И вот сейчас, он не лгал. И этот вопрос, она задала лишь для того, чтобы понять, осознает он свои чувства или нет. Понимает ли он, что он влюблен в их первый раз или ненавидит второй. Гарри испуганно посмотрел на Андромеду. Она думает, что это девушка. Пусть так.       А действительно, любит ли он? Гарри вспомнил все моменты, проведенные с ним вместе. Как тот трудится, как сосредотачивается, хмурится и как не идет ему эта морщинка между бровей. Как растекается в ядовитой усмешке, подловив в очередной раз едким замечанием или просто попыткой уколоть. Как он бесится, как пылает жаром, когда зол, потому что Гарри Поттер просто Гарри Поттер. — Не знаю, — тихо выдохнул Гарри, не в силах говорить громче. Мысли были оглушительнее слов, да и выражение его лица тоже.       Женщина улыбнулась. Она подошла к нему, села рядом и обняла. Он стал для нее, как сын. Гарри не ожидал от нее такого. Но тепло, что она излучала. Тепло женщины, которая любит своего ребенка теплом, любящей родительницы. Тепло матери. Гарри никогда его не ощущал так явственно. — Бабушка, так ведь? — спросила Андромеда с ехидной улыбкой.       Гарри лишь усмехнулся и обнял ее в ответ. Андромеда чмокнула его в макушку, как до этого Тедди, и отправилась спать. Тедди жаворонок, а потому приходится вставать рано. Гарри же, окончательно превратился в сову. Ну, точнее что-то среднее, между совой и жаворонком. Петух, кажется, таких называют. Ложится поздно, а встает рано.       Он, как мальчишка, глупо улыбался, все еще ощущая на себе ее тепло. Мягкое, воздушное и такое близкое. Невольно окунулся в те части фантазии, где его обнимает мама. Еще мягче. Как самое лучшее на свете солнечное тепло, обогревающее его изнутри. Не давая замерзнуть в самые промозглые вечера осени и леденящие утра зимы. А сейчас, к этому внутреннему теплу матери, добавилось внешнее тепло. Тепло той, кто приняла его. Именно его, а не героя. Именно, Гарри Поттера.       Он уснул прямо здесь, на диване. Он часто на нем засыпает вечерами. А иногда и днем, если выдастся возможность. Гостиная, потухший камин, запах горящей ели. Приятный, еловый аромат, наполняющий всю комнату. Постепенно угасающее тепло в комнате. И от чего-то, улыбающийся, спящий Гарри, обхвативший руками подушку.       Утром, Андромеда обнаружила его на диване. Свернувшегося клубком и подрагивающего от холода. Она накрыла его пледом, закутав в него. И растопила камин. А сама, отправилась в круглосуточный магазин, за продуктами. Когда вернулась, Гарри уже проснулся. — Доброе утро, — Гарри нашел ее на кухне, после того, как вышел из ванной. — Доброе, — улыбнулась Андромеда, поставив перед Гарри тарелку с завтраком. — Тедди еще спит? — уселся Гарри за стол. — Ага, скоро проснется. — А мне бежать через двадцать минут, — вздохнул Гарри, разделываясь с завтраком. — О, аппетит появился, — хихикнула Андромеда. — Наверно вчера много выпил, — пробубнил Гарри, запивая все кофе. — Неа, — покачала головой женщина, налив и себе кофе. — Ты вчера от силы бокал выпил. А потом, уснул. — О, — удивился Гарри, посмотрев на бабушку, что так счастливо улыбалась, но в морщинках у глаз была заметна толика грусти. — Что тебе снилось? Ты улыбался во сне. — Кха-ха, — подавился Гарри, быстро отстукивая себя по груди кулаком. — Не помню, — прокряхтел он, взглянув на часы. — Ох, мне пора бежать, — быстро вышел из-за стола, сбегая от ненужного разговора. — Удачного дня! — пожелала ему в спину Андромеда.