К морю

В порту, казалось, небо было куда более серым, чем где угодно, и холодный ветер вел себя развязно. Пахло солью. Наверное, нигде больше простор не чувствовался так сильно. — Как дует! — Да уж, — Ада подняла ворот пальто. — Мы рано. — Кажется. Ада смотрела куда-то за горизонт и легко улыбалась. Утро было свежим. И голова, голова тоже была свежей. После того, как впервые они сидели вдвоем, впервые вместе пили, что-то стало другим. Елена Владимировна не была больше полярной звездой, а стояла просто рядом, сунув руки в пальто, немного жалась от холода, думала о чем-то своем. Она была просто человеком. Ада посмотрела на неё, и женщина поймала её взгляд. — Как себя чувствуете? — Неплохо. — Голова не болит? — Смеялась она. — Нет, даже наоборот. Елена Владимировна улыбнулась и подняла брови. — Наоборот? — Хорошее сегодня утро. — Почему? «Потому что мы стоим у моря. Потому что я Вас сейчас не боюсь». — Не знаю. Преподавательница ещё пару секунд посмотрела на Аду. — Мне забавно видеть, как Вас всегда занимает что-то. Вы не скучаете со мной? Ада многозначительно улыбнулась. Или, точнее сказать, улыбка сама растянулась на её губах. — Почему же я должна скучать с Вами? — Ну, я не лезу к Вам в голову. Не знаю. Вы всегда как будто где-то там, далеко. — Нет, я не скучаю. — Хорошо. Тогда хорошо. Ей также было интересно, не скучает ли она с ней, с девочкой с кафедры, которая не всегда может подобрать слова, когда они стоят вот так рядом. Нет, интерес — это не то, что чувствовала Ада. Ей в ту секунду показалось, что она просто обязана была это знать наверняка. Она не видела людей так, как ей хотелось бы. Она всё время сомневалась. Нравилась ли она Елене Владимировне? Приятна ли ей была её компания? Казалось, всё неплохо, но ни за что Ада не поверила бы себе, даже если бы точно знала. Ей хотелось бы спросить прямо, но прошло уже слишком много секунд, и разговор унесло порывистым ветром. — Пойдемте, — Елена Владимировна взялась за ручку своего чемодана. — Выпьем кофе. В голове Ады всё происходило совсем иначе. Она сама предлагала. В её голове у неё всегда хватало смелости пригласить преподавательницу на кофе, однако в реальности же она всегда упускала подходящий момент, точнее, ей всегда казалось, что он так и не наступил. Да и могла ли она действительно предложить? Как можно пить кофе с человеком, с которым ты едва можешь разговаривать? И всё же что-то изменилось. Может быть, Ада повзрослела. Может быть, чувство её деформировалось или побледнело. Может быть, это бутылка вина положила начало чему-то новому. Или, может, это был буйный морской ветер, который толкал её в спину. — Знаете, — начала вдруг девушка, сама не зная точно, что ей хочется сказать, — я давно хотела Вам предложить сходить куда-нибудь. Со мной. Елена Владимировна улыбнулась своей дежурной улыбкой. — И что же? — Не знаю. Я боялась, что Вы откажетесь. — Ну почему же, я думаю, что пошла бы, если бы была свободна. — Правда? — Почему нет? Я очень люблю кофе, особенно в венской кофейне. Почему нет? В тот момент Ада наконец поняла, насколько она всё усложняла. Столько лет! Кофе иногда — просто кофе. Кипяток, зерно, молоко, сахар. Чашка. Они работали вместе. Действительно, почему нет? — Мне почему-то так казалось. — Потому что Вы меня боитесь, — улыбалась преподавательница, — и я никак не пойму, почему. — Сегодня не боюсь, — Ада улыбнулась и посмотрела на женщину. — Ну спасибо хоть на этом, — Елена Владимировна легко рассмеялась. — Забавно. Они подошли к блестящей стеклянной кофейне на углу, и женщина уверенно потянула дверь на себя. — Что? — Я правда не думала, что так действую на Вас. — Как? Преподавательница обернулась на Аду и тепло посмотрела на неё. — Так пугающе. Вам со мной тяжело? Она больше смеялась, чем спрашивала. Все вопросы её, которые иголками входили Аде между ребер, были несерьезны. Она улыбалась. — Нет, нет, — брови девушки поползли наверх, — наоборот. Мне с Вами хорошо. Ада почувствовала, как готова залиться румянцем оттого, что действительно это сказала. — Иногда одно не исключает другого. Правда довольно редко. Елена Владимировна задержала на лаборантке свой взгляд и слегка прищурилась. — Я не поехала бы, если бы мне было с Вами плохо. — Я бы Вам тоже не стала предлагать. В конце концов, расслабьтесь. Не тревожьтесь. Мы здесь, а всё осталось там, дома. Не думайте ни о чем. К счастью для Ады, Елена Владимировна не подозревала, что девушка действительно ни о чем не думает. Она, кажется, также не подозревала, что в последние несколько суток Ада не могла толком думать, а только чувствовать, потому что, действительно, они были там вдвоем, а дом остался где-то вдалеке. Единственное, чего Ада не могла понять, так это того, почему же Елена Владимировна, взрослая мудрая женщина, не видит очевидного?