К морю

— Итак, — начала Елена Владимировна, складывая руки на столе, — Вы улыбаетесь всё утро. Меня это радует. — Честно говоря, меня тоже. — Глядя на Вас, тоже хочется улыбаться. Я буду латте. Без сахара. Кофемашина мягко мурчала за стойкой. Утро было ленивым. Всё светилось в каком-то глухом тумане. — А я не могу без сахара. — Издержки молодости, — преподавательница легко рассмеялась. — Привыкнете с возрастом. — Можно Вас спросить? — Конечно. Раз уж сегодня Вы меня не боитесь. — Вы всегда хотели преподавать? Женщина задумалась. — Знаете, я плохо помню. Не думаю. Я не ставила такой цели. Всё получилось как-то само собой. Университет, хорошие люди, подходящие обстоятельства, — и вот. Я осталась. Вера Александровна тоже сыграла свою большую роль. — Она была Вашим научным руководителем? — Когда я защищала кандидатскую. Да. Почему Вы спрашиваете? Думаете остаться? — Думаю, да. Преподавательница тепло улыбнулась. — И у Вас те же причины? — Думаю, да. Солнце поднималось всё выше над горизонтом. Всё загоралось светом. — Я не представляю себя в другом месте, — продолжала Ада. — Мне кажется, я всё равно буду мысленно возвращаться в университет. Он меня не отпускает. — Он Вас не отпускает? Или Вы не хотите, чтобы он Вас отпускал? Ада снова улыбнулась и сжала колени под столом. — Не знаю. Он бы и не отпустил, даже если бы я хотела. — Значит, не хотите? — Не думаю. — Ну, в любом случае, Вы можете всегда уйти. Если что. — Вряд ли. Мне кажется, не могу. — Тогда, конечно, оставайтесь. Раз вы любите университет. Нужно любить место, где работаешь. Но никогда не злоупотребляйте работой. Может, поэтому Вера Александровна так хотела, чтобы Вы поехали со мной. Ада застыла. Вера Александровна хотела. Она хотела, чтобы Ада была здесь с Еленой Владимировной. Она так сказала. — Правда? Она хотела? Елена Владимировна легко улыбнулась и прищурилась. Кажется, она не хотела вдаваться в подробности их с преподавательницей разговора. Однако она явно не пожалела о том, что уже сказала Аде, и удивление на её лице забавляло женщину. — В последнее время Вы с ней были близки. — Ну, можно сказать и так. — Она часто о Вас говорила. Какая Вы хорошая. — Это она преувеличивала, — Ада улыбнулась и почувствовала, как на щеках выступает легкий румянец. Ей было не столько приятно от услышанного, сколько любопытно от неуслышанного. — Ну почему же, — Елена Владимировна слегка нахмурилась, — я с ней согласна. Я не имею в виду, что я считаю Вас хорошей. Да и Вера Александровна не считает. Если, конечно, воспринимать буквально. Знаете, мы с ней уже не в том возрасте, чтобы тыкать пальцем во всё, что видим, и говорить «хорошо — плохо». Она Вам очень симпатизирует. Как и я. А какая Вы… Этого не знаю ни я, ни она. — Иногда мне кажется, что Вы всё знаете. Улыбка сошла с лица Ады. Она застыла и посмотрела преподавательнице прямо в глаза. От этого откровения всё внутри как будто остановилось и затихло. Елена Владимировна пару секунд помолчала и улыбнулась. — Я, скорее сказать, о многом догадываюсь. Но знать наверняка я не могу. — Мне всегда казалось, что Вы смотрите на меня и видите насквозь. Преподавательница легко рассмеялась. — Я, значит, некий «мудрец» в Ваших глазах? — Она откинулась на спинку стула. — Что ж, отчасти Вы правы. Но это только потому, что я уже много лет работаю с людьми. Мне несложно понять, что с человеком происходит. Ада смотрела на неё и боялась отвести глаза. Казалось, что никогда раньше не могла она говорить так легко. Может, это был никотин или кофеин. Может, это был морской воздух. Она сидела напротив и смотрела в голубые глаза преподавательницы. — Вы видите, что со мной происходит? — Вижу. «Вижу», — сказала она. Ада знала, знала и так, что она видит. И теперь она сказала это вслух. «Вижу». Елена Владимировна продолжала на неё смотреть. Ада почувствовала себя голой посреди широкой улицы. «И что Вы видите?», — она не могла решить, хочет ли она об этом спрашивать. Было страшно. Она чувствовала, как будто точно знала, что она видит как раз то, что есть на самом деле, что она видит правду, но услышать это, вынести на свет, разрешить всё недомолвки — Ада не знала, не могла представить в своей голове, что же будет после. Что будет потом. — Честно говоря, я это чувствую. — Я знаю. — А вообще я не отличаюсь проницательностью. — Почему же Вы так думаете? — Я плохо вижу людей. Мне часто кажется, что моя компания нежеланна. Как будто человек хочет, чтобы я поскорее ушла. — Вы стрелец? — Да. — Ясно. И сейчас Вам тоже так кажется? — Не знаю. Теперь я сомневаюсь. Преподавательница тепло улыбнулась и подвинулась ближе к столу. — Зря.