К морю

Часы бежали. Казалось, ничего не будет после. Только пустота. Но они туда не смотрели. Ада не могла забыть о том, что Елена Владимировна уходит, но она отказалась от этой мысли на время их пути домой. Елена Владимировна была безмятежной. Много улыбалась. Не думала ни о чем. Они подолгу говорили перед сном. Они говорили, казалось, обо всем на свете, но только не о них самих. Обе понимали, что эта тема была запретной. У них было мало времени. Ночью Елена Владимировна выходила из каюты. Она аккуратно выбиралась из объятий Ады, прикрывала её одеялом, медленно закрывала за собой дверь, чтобы та ненароком не щелкнула, накидывала куртку и шла гулять. За это время Ада успевала поплакать и заснуть, потому что ни то, ни другое ей не удавалось, когда они лежали рядом. Когда они лежали рядом, всё исчезало. Всё теряло смысл. Плохое и хорошее — всё пропадало. Оставались только они. Вдвоем. Елена Владимировна же поднималась на крышу лайнера и подолгу вглядывалась в темноту. А темнота вглядывалась в неё. Так смотрели они друг на друга до помутнения, и преподавательница спускалась снова в каюту, где мгновенно засыпала. Днем они много и громко смеялись. Так было не слышно мыслей о доме. Утро было светлым и холодным. Солнце слепило глаза. — Какая драма! — Воскликнула Елена Владимировна, глядя на перьевые облака, которые, признаться, тем самым утром плыли необыкновенно высоко. — Я так давно не была в театре. — Мы могли бы сходить вместе как-нибудь. Ада посмотрела на женщину, зная точно, что не встретит её взгляд. Преподавательница устремилась вдаль. — Конечно, могли бы. Если только Вы не передумаете. — А должна? — Не знаю. Я не представляю, как всё будет, когда мы вернемся. Как Вы будете смотреть на меня. А я — на Вас. «Бросьте, мы же друзья», — хотела было сказать Ада, но промолчала. Нет, друзьями они стать не успели, и обе знали об этом. Они не успели стать близкими. Не успели друг друга узнать. У них было мало времени. Откровенно говоря, они были по-прежнему чужими людьми. Однако обе находили друг в друге какую-то необъяснимую радость, и друг в друге они забывались, как забываются за любимым делом, и друг в друге они видели ответы на какие-то свои вопросы, которые никогда они не задавали вслух. Этого вполне должно было хватить. Но у них не было времени, чтобы это понять. Ада не ждала от Елены Владимировны любви. Она не могла позволить себе чего-то ждать, да и этого ей совсем не хотелось. Она была счастлива тому, что они стоят рядом и смотрят в одно небо. Елена Владимировна не могла позволить себе полюбить, да и этого ей совсем не хотелось. Она была счастлива тому, что они стоят рядом и пьют вместе кофе. И этого было более, чем достаточно. Но у них не было времени, чтобы это понять. — Имеет значение только то, чему Вы придаете значение, — Ада улыбнулась и подняла глаза. Елена Владимировна легко рассмеялась. — В том-то и дело, Ада, — она повернулась и посмотрела на девушку. — Знаете, я не любитель планировать. И если скажу Вам, что мы непременно сходим куда-нибудь, я совру. И я совру, наверное, даже больше, если возьмусь прямо сейчас решать, чего с нами никогда не произойдет. — Меня это устраивает, — честно призналась Ада, — что бы ни произошло, у меня в любом случае кое-что есть. Преподавательница тепло улыбнулась. — Если вдруг мы не увидимся, — продолжала девушка, — я всё равно буду знать, что этим утром пила с Вами кофе. И это то, чего мне давно хотелось. — Я тоже буду об этом знать. Уже что-то, не находите? — Уже что-то. Елена Владимировна всегда любила кофе. Или, скорее сказать, то, что всегда его сопровождало: приятное место, приятную погоду и приятную компанию. Она курила редко, но в особенно чудесные вечера она любила выпить кофе и крепко затянуться сигаретой с ментолом. Тогда всё хорошее становилось ещё лучше. Иногда она думала о том, как неплохо было бы в такие моменты от души с кем-то посмеяться, поделиться сигаретой. Ада варила замечательный кофе. И никогда он не был обязанностью или необходимостью: это был целый ритуал, который непременно сопровождался приятным вечером, приятной музыкой и приятной книгой. Иногда она представляла, как варит его на двоих и как кто-то искренне говорит ей: «Мне этого как раз не хватало!». Казалось, этого было достаточно. Но у них не было времени, чтобы это понять.