Лапка любви

      Как же быстро летит время, когда тратят твои деньги.       Жаль, что они не бумеранг — не возвращаются обратно.              Счастливая и голодная Алиса с энтузиазмом доедала последний кусок торта и запивала его латте, оплаченный, разумеется, с моего кошелька. — Ты не забыла, ради чего мы вообще вышли в люди? — спросил я, дождавшись, пока она перестанет цокать ложечкой по чашке. — Помню, — буркнула она, жуя. — Подожди, пока доем. Нужно тщательно пережёвывать, а не накидывать, как утка, целиком. Смотрел я на неё и думал: эта лиса умудряется даже оправдать прожорливость научным подходом.       Время медленно шло, я бы даже сказал ползло. Казалось, сегодня мы освободимся ближе к полуночи, но Алиса, к моему удивлению, проявила благосклонность — встала из-за стола и, сладко потянувшись, улыбнулась: — Пойдем мириться. — Сначала — Саша, — подумал я вслух и направился к дому друга.       Жил он недалеко, но в такую зиму эти «пару кварталов» превращались в полосу препятствий. Сугробы, лёд, ветер в лицо — красота. Зато новенькая пятиэтажка, в которой жил Сашка, выглядела по сравнению с моей конурой почти дворцом. Дорожки к подъезду чистились, несмотря на то, что снег успевал замести всё за несколько часов. Жители моего дома протаптывали тропинку сами, иногда, даже теми частями тела, которые для этого не предназначены. Все фонари работают, а в подъезде лаже не воняет кошками. Всего несколько улиц разницы, а ощущение — будто переехал в другую страну.       Уютный, тёплый подъезд встретил нас запахом кофе и чистым полом. Дверь нам открыл дядечка лет шестидесяти, и мы поднялись на третий этаж. Постучал — тишина. Позвонил — ноль реакции. Простояв под дверью пару минут, я понял: бесполезно. — Пошли, — выдохнул я, уже собираясь спускаться. Мы прошли пару пролётов, когда внизу открылась дверь. Я ускорил шаг, в надежде, что это мой друг зашел в подъезд и не ошибся. — Привет, дружище, — отозвался он, поднимаясь навстречу. — Ко мне заходил? — А к кому же ещё. Надо поговорить, — ответил я. В этот момент из-за моей спины, как по заказу, показалась Алиса. — И мне надо, — тихо добавила она, виновато потупив взгляд. — Прошу, — Саша сделал приглашающий жест рукой, и мы поднялись обратно.       Квартирка у него — типичная холостяцкая берлога: минимум мебели, максимум носков. Простота, практичность, уют… и пара трусов на кресле для антуража.       Я даже не успел пошутить, как Алиса уже держала эти трусы в руках, разглядывая с выражением чистого любопытства. — Ты ещё понюхай, — сказал я, стараясь сдержать смех. — Давай, устроим анализ состава. — Ты бельё моё нюхать пришла? — спросил Саша, слегка краснея. — Беспардонная. — Звиняй, привычка, — хихикнула Алиса. — В смысле — привычка? — изумился я. — Если это твое хобби - оно странное.       Ответом мне стал ловкий лящ этими самыми трусами. — Ладно, всё, хватит о трусах, — поднял руки я. — Мы вообще-то по делу.       Саша вздохнул и сел напротив. — Ну, так зачем пришли? — Я хотел поговорить насчёт Маргариты, — начал я, опускаясь в кресло. — Знаешь, — сказал он после короткой паузы, — я погорячился. Извини, брат.       «Брат» значит все не так плохо.       Мы говорили долго. Он рассказал, как на самом деле чувствовал себя всё это время, как пытался не лезть между мной и Маргаритой, и как устал от всей этой путаницы. Странно, но эта откровенная беседа сблизила нас сильнее любых праздников и пьянок. Иногда ссоры действительно очищают воздух. Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить.       Только вот… пока мы разговаривали, Алиса куда-то исчезла. Ни звука, ни следа. Будто растворилась в воздухе. — Похоже, совесть проснулась, — хмыкнул я, натягивая куртку. — Ну что ж, хоть немного тишины.       Я вышел на улицу и вдохнул холодный воздух. Тишина...       Кажется, я всё-таки буду скучать по этому безумию.