your hand in mine (pt. iii)

– У меня осталась пара твоих футболок, – говорит Кларк. – Если тебе нужна какая-нибудь пижама. Лекса делает осторожный глоток. – Было бы замечательно. Спасибо. – И они вновь погружаются в странную тишину, повисшую над ними с того момента, как они перешагнули через порог. И Кларк понимает. Лекса давно не оставалась на ночь, и они обе не знают, как должны себя вести. Нервная тишина надоедает ей спустя несколько минут. – Лекса, – обращается она, заставляя Лексу встретиться с ней взглядом. Зеленые глаза наполнены беспокойством, и Кларк старается не дернуться. – Ты не обязана оставаться, если тебе неуютно здесь находиться. – Лекса ерзает на месте, и это самое если кажется ей смешным. Естественно ей неуютно. Ей кажется, что она никогда не видела Лексу такой… неуверенной. Неужели перспектива ночи со мной такая ужасающая? Кларк бегает взглядом по стоическому лицу Лексы, и это становится ответом. Самое ужасное здесь то, что она понимает. – Извини, – после небольшой паузы отвечает Лекса. – Я не хотела произвести впечатление, что не хочу здесь находиться. – Ты можешь хотеть здесь находиться и при этом чувствовать себя неуютно, – отмечает Кларк, – и я не хочу, чтобы ты себя так чувствовала. – Она замолкает. Наблюдает, как взгляд Лексы становится мягче одновременно с ее собственным. – Лекса, все в порядке. Ничего страшного, если ты уйдешь. Когда ты будешь готова – мы попробуем еще раз. Не спешить, помнишь? Губы Лексы дергаются. – В ближайшее время я об этом точно не забуду, – подчеркнуто заявляет она, и с ответным тихим смехом Кларк остатки напряжения покидают комнату. – Мое желание быть здесь перевешивает мое… волнение, – искренне говорит она, пуская по телу Кларк приятное тепло. Оно лишь усиливается, когда она скользит рукой по столу, беря Кларк за руку и легко поглаживая кожу. – Я не хочу уходить, – шепчет она. – Вот, что я чувствую. Кларк трясет головой. Смеется. – Как ты это делаешь? – на вопросительную улыбку Лексы она продолжает. – Как тебе удается делать каждый момент таким -- особенным? Лекса пожимает плечами и посылает ей легкую, но ехидную улыбку, и не отстраняется, когда руки Кларк находят ее затылок, а губы накрывают ее. // Она просыпается от скользящих по лицу солнечных лучей, и на деле это куда менее поэтично, чем звучит. На ее коже они слишком жаркие и резкие, и она стонет и пытается перевернуться на другой бок, но сильная рука на талии ей не позволяет. Чем больше она двигается, тем сильнее становится хватка. Собственническая сторона, вспоминает Кларк слова доктора Грант и улыбается, мягко проводя короткими ногтями по руке Лексы. Это побуждает ее ослабить хватку, чтобы Кларк наконец смогла повернуться к ней лицом. Лекса лишь бормочет что-то невнятное в ее шею и притягивает Кларк ближе. Она смеется. – …Кларк? – голос Лексы теплый, как и ее тело, прижатое к Кларк. – Привет, – шепчет она, когда слабеющая хватка Лексы наконец позволяет ей повернуться к ней лицом. Она не сдерживает тихого смешка от вида перед собой. Глаза Лексы сонливо-туманны, немного расфокусированы, а дикие пряди раскиданы по подушке и частично – по ее лицу. Она протягивает руку, убирая их назад. Наслаждается приятной тяжестью в сердце, возникающей каждый раз, когда Лекса ей улыбается. – Привет. – Мурашки пробегают следом за лениво поглаживающими ее спину пальцами Лексы. – Хорошо спалось? – Ага, – отвлеченно отвечает Кларк. Все ее тело – ее предательское тело – решает сфокусировать все внимание на легких касаниях Лексы, а не на ее голосе, и она не уверена, что найдет в себе достаточно сил, чтобы это остановить. Она провела целую ночь в объятиях Лексы, и сейчас постепенно достигает своего предела. Пару раз они чуть не перешли черту ночью, когда поцелуи становились жарче и жарче, руки начинали блуждать, а глаза Лексы становились почти черными в темной тишине комнаты. Кларк помнит, с каким трудом Лексе давалось говорить после особенно глубокого поцелуя. – Я, – бездыханно пробормотала Лекса, – Я – пожалуй, мне лучше занять… диван. Руки Кларк сильнее обхватили Лексу еще до ответа. – Нет. Лучше я. – Хоть ей и не хотелось уходить. Очень, очень не хотелось. Но если Лекса больше не могла это выносить… Лекса протяжно выдохнула, прислоняясь ко лбу Кларк своим и пытаясь успокоить дыхание. – Ладно, – сказала она не без смеха в голосе. – Никто никуда не идет. Нам просто нужно… сделать небольшой шаг назад. Кларк согласилась, и так они и поступили. Что оказалось для них настоящим подвигом. Лекса продолжала напрягаться в ее руках, а Кларк продолжала предлагать занять диван. Лекса отказывалась. – Тогда, – затем сказала Кларк, – можем попробовать просто лечь рядом? Без объятий? Некоторое время Лекса молчала. – Должно быть, ты считаешь, что я веду себя по-детски, – сказала она после долгой паузы, буравя взглядом потолок. – Я считаю, что ты ведешь себя логично, – спешно ответила Кларк, заставляя Лексу на нее посмотреть. В темноте черты ее лица были резче и четче, и Кларк приходилось бороться с желанием провести по нему кончиками пальцев. – Иногда объятия гораздо интимнее секса. Зубы Лексы сверкнули во время улыбки. – Зависит и от секса. – Окей, – Кларк закатила глаза. – Говорить сейчас о сексе – не самая лучшая идея. – Она поерзала, шипя, когда бедра потерлись друг о друга. Она чувствовала себя на грани – липко, горячо и неудобно, но не совсем неприятно. – Извини, – усмехнулась Лекса, и Кларк почувствовала в ней сомнение перед следующими словами. – Я -- может, мы… попробуем? Твое предложение? – Конечно, – Кларк закивала так быстро, что ей стало немного страшно за свою шею. – Да. – Она чуть не сказала что угодно, но Лекса уже была осторожна и напряжена, и она не хотела добавлять в этот список волнение. – Спасибо. – Слова были прошептаны в комнату, и Кларк устроилась рядом с Лексой, стараясь ее не касаться. Ладонь Лексы нашла ее под одеялом, неуверенно и осторожно, и она почувствовала себя глупо, когда по щекам заструились слезы – но не смогла их остановить. И сейчас, после ночи бурных эмоциональных американских горок, они просыпаются в объятиях друг друга, позволив телам жить по собственной воле. – Ты не голодна? – спрашивает она, стряхивая с себя вызванную Лексой и воспоминаниями о прошлой ночи мутную поволоку. Лучше пойти по безопасному пути. Как бы ей ни хотелось провести весь день в кровати с Лексой, она не уверена, что они смогут на этом остановиться. Еще она не уверена, что Лекса в любой момент не запаникует и не оттолкнет ее – и она не знает, сможет ли с этим справиться. Глаза Лексы чистые, и Кларк чувствует облегчение, когда она не отстраняется. – Я не против позавтракать, – хрипло отвечает она. Ужасные, ужасные мысли проносятся в голове Кларк. Она выскальзывает из объятий Лексы, прежде чем та успевает запротестовать. – Хорошо. – Она гордится, как ее голос почти не дрожит. – Кажется, у меня… где-то еще осталась смесь для блинчиков. Можешь поискать на кухне. Я бы и сама этим занялась, но мне, эм, очень нужно в душ. – Она знает, что ведет себя грубо, но ничего не может с этим поделать. Низ ее живота сжимается от ноющего тепла, и если она продолжит находиться рядом с Лексой в таком состоянии -- если Лекса продолжит так выглядеть – теплой, мягкой и ленивой, с задравшейся на животе футболкой--, – Угощайся, – быстро роняет она и торопится в ванную, оставляя смеющуюся Лексу позади. Потому что конечно же Лекса поняла, что происходит. Конечно же. Резко включенная вода холодит кожу, и она вскрикивает и прыгает от струй, наспех меняя температуру. Она не любитель холодного душа, но сейчас прохладные струи на разгоряченной коже обжигают от холода, и это не самое приятное ощущение. А здесь она именно для этого. Она не уверена, что сможет пережить завтрак без определенного… облегчения. (В ней проносятся миллионы мыслей и чувств, но, как и всегда, она фокусируется на самом простом. Впереди у нее будет еще целая ночь, чтобы подумать обо всем, что произошло, но сейчас ей нужно заняться менее пугающей, но довольно неотложной задачей.) Ее рука спускается вниз по животу; затем вверх, к груди. Она медлит лишь секунду, размышляя о верности этого поступка, прежде чем найти твердые вершины сосков. Рваный вздох срывается с ее губ, когда она сжимает, слабо, легко, но этого достаточно, чтобы пустить электрический разряд к самому центру. Она поглаживает, сначала неуверенно, фокусируясь на том, как ощущения отдают в клиторе – и, Боже, уже не в первый раз она благодарна за чувствительность своей груди. У нее с Лексой была парочка… интересных ночей, когда она кончала только от этого. Осторожные, легкие, длинные пальцы касались груди, пока ее пожирали зеленые глаза, а пухлые губы целовали шею. Она рвано выдыхает от воспоминаний, отшатываясь к стене и шипя, когда спина вступает в контакт с холодной плиткой. Она почти сразу о ней забывает; закрывает глаза и выгибается навстречу собственным рукам, когда они наконец обхватывают грудь и сжимают. Резкий стон возвращает ее в чувства, и она несколько раз моргает, напоминая себе, что она не одна, и Лекса не должна, абсолютно не должна ее услышать. Даже если она догадалась – она не должна. Решив, что с нее было достаточно прелюдий за утро, прошлую ночь, и, честно говоря, последние пару месяцев, она скользит рукой вниз по животу. И давится собственным стоном. Она не ожидала, что почувствует такое резкое облегчение от долгожданных касаний – как и не ожидала, что будет такой влажной. Точно не вода, успевает подумать она, прежде чем все мысли улетучиваются из головы, когда она проводит большим пальцем по клитору, по скользким складкам и обратно, и легко, без какого-либо сопротивления, вводит два пальца. Ей почти стыдно за то, как мало ей требуется времени, чтобы рассыпаться. Ее большой палец твердо прижат к клитору, а другая рука сжимает сосок, и с безмолвным криком она кончает от собственных пальцев, раскрыв рот и зажмурив глаза; ее оргазм белой, горячей вспышкой отдается по всему телу. – Лекса, – тихо стонет она, ощущая сжимающиеся вокруг пальцев стенки. – Боже, Лекса… Громкий грохот на кухне возвращает ее к реальности. Она чуть не подскакивает, убирая руку и смущенно ухмыляясь, когда лоно жадно сжимается вокруг пустоты. Не сегодня, усмехается она и быстро заканчивает. Ей кажется, что она уже пробыла в душе слишком много времени. Лекса наверняка успела приготовить оладьи. Ее встречает тишина, когда она выходит из душа, накинув пижаму. – Лекса? – зовет она, борясь с желанием покраснеть, когда вспоминает о своем душе. – Извини, что задержалась, я– Лекса медленно поднимает на нее глаза, и ее руки дрожат вместе с сжимаемой пальцами бумагой. На полу рядом с ней лежит пустая коробка из-под хлопьев, вместе с большой сковородой и разбитой кружкой, и глаза Кларк широко распахиваются от осознания. У нее не поднялась рука выкинуть письма, и она решила спрятать их в единственном месте, куда не залезет Рэйвен. К ее удивлению, та очень внимательно следит за количеством потребляемого сахара. Она даже не думала, что Лекса тронет эту коробку. Дура. Она была такой дурой, и теперь– – Почему ты мне не сказала? – голос Лексы тихий. Слабый. – Почему ты– Кларк, – выдыхает она, и в ее глазах столько чистых чувств, что Кларк хочется рухнуть на колени. – Я не знаю, – шепчет она, откуда-то находя силы для ответа. – Я не знаю. Сначала мне было страшно, что ты посчитаешь это за уловку, а затем я просто – я подумала, что покажу их, когда у нас все станет лучше. Когда… когда у меня все станет лучше. Лекса быстро пересекает комнату, сгребая ее в объятия. – Все те девушки – они бы никогда не стали чем-то большим, – горячо и рвано шепчет она. – Я хочу, чтобы ты это знала. И Кларк наконец позволяет себе сломаться. // Лекса мягко направляет ее вниз, и они остаются сидеть на полу. Письма все еще раскиданы вокруг коробки, а руки Лексы вокруг нее сильные и уверенные. – С чего мне начать? – мягко спрашивает она, и Кларк делает глубокий, успокаивающий вдох. – С самого начала, – легко говорит она. Берет письмо, передает его Лексе и утирает слезы, наблюдая, как та его разворачивает. Она знает, что это бесполезно. Учитывая, что они собираются делать – у нее впереди еще много слез. – Ты уже прочитала первое, так что – вот. Я не думала, что буду их продолжать, но… – она замолкает с влажным смешком. – Нам не обязательно это делать, – тихо говорит Лекса. Мягкий поцелуй у виска вызывает новую волну слез, но Кларк их проглатывает. – Я знаю. Я хочу. Лекса кивает и читает. Ее брови хмурятся сильнее, а объятия на Кларк становятся крепче. Она не ожидает, что Лекса внезапно наклонится и коснется ее губ своими. Ей требуется несколько секунд, чтобы ответить, и она чувствует соль. Лекса, скорее всего, тоже, но она настойчива. Когда они отстраняются друг от друга, Кларк моргает. – Это было к чему? – шепчет она, улыбаясь сквозь слезы. – К твоему письму, – немного неуверенно отвечает Лекса, но затем ее голос становится сильнее. – Ты написала-- что я поцелую тебя, когда это прочитаю, и я последовала инструкции. – Ее улыбка слабая, но мягкая, и Кларк закусывает щеку, останавливая подступающие слезы. «Прямо сейчас ты читаешь это предложение и останавливаешься, чтобы поцеловать меня.» Сейчас она вспоминает те слова. Она не перечитывала письма – было слишком больно. Но сейчас – возможно, они помогут ей вылечиться. – Глупая, – бормочет она Лексе и снова ее целует. Просто потому, что может. Просто потому, что прошлая-она не могла. – Я помню тот день, – говорит Лекса, когда они разрывают медленный поцелуй. – Я чувствовала себя- ужасно, но… Видеть тебя с твоим отцом, с твоей семьей. Тогда в моей голове что-то наконец щелкнуло. Он был виновником, и он был передо мной, живой, здоровый и смеющийся, и я – я начала понимать тебя чуть лучше. Почему ты сделала то, что сделала. – Она сухо усмехается, и Кларк сжимает ее руку. – Я всегда понимала. Это было больно. Боже, это было больно. Но когда я его увидела, то начала отпускать ту боль. Это логично? – Да. Это абсолютно логично. – Кларк медлит, прежде чем задать следующий вопрос. – Ты поэтому… Ты поэтому меня поцеловала? В уборной. – Отчасти, – признается Лекса, слабо улыбаясь. – Еще я не смогла сдержать от тебя свои руки. Никогда не могла, и меня это пугало. Третье письмо она читает молча. Кларк наблюдает, как она хмурится, улыбается и туго сглатывает. Она наблюдает, как она перестает читать и несколько секунд просто смотрит на лист, прежде чем ее губы изгибаются в очередной слабой улыбке. – Рэйвен умеет выбрать нужный момент, да? – она бросает взгляд на Кларк. – Она стояла под твоей дверью, и тебе пришлось перестать писать. – О. Это. Да, – Кларк улыбается. – Она -- да. Улыбка Лексы гаснет. – Я рада, что ты меня не отпустила, – говорит она. – Даже если это и было безумно и скорее всего неправильно, я – я рада, что мы продолжили. Из-за этого мы здесь. Все могло бы пойти по лучшему сценарию, но – мы все еще здесь. – Я знаю, – шепчет Кларк. – Я тоже рада. – Спроси меня, – неожиданно говорит Лекса. – Спроси меня еще раз, суждено ли нам быть вместе. – Лекса… – вздыхает Кларк, качая головой и немного от нее отодвигаясь. Зеленые глаза следят за каждым ее движением. – Я не могу так поступить, когда ты такая. Это все равно что воспользоваться тобой – а прошлых раз мне хватит на несколько жизней вперед, – сухо усмехается она, выбивая из Лексы несколько смешков. – Это, – она указывает на письма, – для тебя эмоционально – для нас обеих, и сейчас ты не способна трезво мыслить. Я не хочу чтобы ты сказала то, о чем можешь пожалеть. Лекса поджимает губы, но не спорит. – Пожалуй, ты права, – тихо признает она. – Но когда-нибудь ты меня спросишь. – Сердце Кларк подскакивает в груди, колотясь резко и сильно от напряженного взгляда Лексы. – И я буду готова ответить. – Договорились, – шепчет Кларк. Лекса кивает и возвращается к чтению, пока Кларк наблюдает за ней, погрузившись в мысли.