your hand in mine (pt. iii)

Лекса решает, что после такого тяжелого эмоционального опыта им срочно нужен перерыв – и калории. Кларк не протестует. Особенно когда Лекса проходит мимо цельнозернового хлеба, который Кларк покупает преимущественно для нее. – Если мы собираемся готовить французские тосты, – объявляет она, – то будем делать это правильно. И честно говоря, Кларк наплевать, если Лекса подаст ей пустую тарелку, до тех пор, пока она такая. Пока она так улыбается. Пока она так шутит. Пока она так смотрит – со спокойным, глухим обожанием, которое ощущается… уверенным. Полным. Прямо как она. – Ты помогать не собираешься? – спрашивает Лекса и игриво вскидывает бровь, бросая на нее взгляд. Кларк делает вид, что думает. – Мне и так хорошо. – Она смеется, когда едва успевает поймать кинутое Лексой полотенце. – Серьезно? Прибегаешь к домашнему насилию? В ответ Лекса усмехается. – Ты еще ничего не видела. Это была ерунда, – заявляет она, указывая на Кларк лопаткой. Кларк мычит. – О, можешь меня как-нибудь… просветить, – говорит она, подходя к Лексе и опираясь о тумбу, параллельно наблюдая, как она взбивает яйца. Лекса отвечает без колебаний, весело усмехаясь. – Это ты так тонко просишь наказать тебя? – она сверкает наигранной фривольной улыбкой, и Кларк уже собирается ответить, как эта улыбка быстро меркнет, а Лекса роняет взгляд на миску перед собой, замедляя свои движения, пока и вовсе не перестает взбивать яйца. Над ними внезапно нависает напряженное молчание. И Кларк – Кларк не знает, как его развеять. Если им и удалось выкарабкаться, то не без шрамов. Каждый из них – разный, каждый из них все еще болит. – Не то, чтобы я… – губы Лексы дрожат в короткой, печальной улыбке. – Думаю, я уже внесла огромный вклад. – Она резко поднимает голову на Кларк, когда та протягивает руку и легко касается ее ладони, но больше не двигается. Кларк отвечает не сразу. На какой-то момент она позволяет себе насладиться ощущением кожи Лексы. – Не думаю, что ты понимала что делаешь. Честно говоря… – она поднимает руку, мягко касаясь щеки Лексы, чтобы та не отвела взгляд. – Не думаю, что ты пыталась меня наказать. – Но я пыталась, – тихо говорит Лекса. – Твои письма – они вернули меня в то время, и я – я хотела ранить тебя, Кларк. – Она поднимает руку, опуская ее на ладонь Кларк, и на секунду закрывает глаза. – Я хотела причинить тебе боль. Такую же боль, какую ты причинила мне. Может, даже сильнее. Кларк пытается проглотить горький ком в горле. Она глубоко вдыхает, пытаясь успокоиться, чтобы рационально мыслить. У нее было много времени для размышлений. Она хочет, чтобы сейчас подумала Лекса. – Хорошо, – медленно произносит она. – И что же ты сделала ради мести? В ответ Лекса моргает. Хмурится. – Я… Когда становится ясно, что она не собирается продолжать, Кларк вновь обращается к ней. – Когда мы занимались сексом, – она замолкает, обдумывая, как лучше сформулировать вопрос. – Ты считала это наказанием? Ты намеренно была такой отстраненной? Глаза Лексы сверкают. – Нет, – говорит она. – Я вообще об этом не думала. Я просто не могла… Я не могла удержаться, – тихо заканчивает она. Ее пальцы сжимаются на руке Кларк, и та позволяет ей снять ладонь с щеки, улыбаясь, когда Лекса не отпускает. Она еще раз глубоко вздыхает. – А когда ты не позволяла себя касаться, – мягко и медленно говорит она, – ты считала это за наказание? На этот раз Лекса отвечает дольше. – Нет. Мне было… слишком больно, чтобы позволить тебе это сделать. Я -- боялась. Кларк кивает. – А когда ты не говорила со мной, или не оставалась со мной, – она думала, что после всего их прогресса эти воспоминания не будут такими болезненными, но она ошибалась – и теперь изо всех сил старается остановить подступающие слезы. Но Лекса подходит ближе, проводит большим пальцем по ее щеке и прислоняется к ней лбом, словно говоря, что все в порядке. Что ей стоит отпустить. И она отпускает, ощущая, как слезы медленно скатываются по лицу. – Когда ты не хотела иметь со мной ничего общего – ты считала это за наказание? – Но это и было наказанием, – говорит Лекса, но Кларк трясет головой. – Ты считала это за наказание? Ты делала это, чтобы наказать меня? Лекса рвано выдыхает, обдавая теплым дыханием губы Кларк и пуская по ее спине дрожь. – Нет, – говорит она. – Я пыталась себя защитить. Кларк не удивлена, когда обнаруживает губы Лексы такими же солеными и влажными. Когда они отстраняются, Лекса еще раз выдыхает, выпуская дрожащий смех. – Но один раз, – говорит она, – один раз я кое-что сделала намеренно. Когда пришла в тот вечер с девушкой. Кларк вспоминает и морщится. Казалось, это было так давно. Однако ее разговор с Аньей навеки отпечатался в памяти. Она сомневается, что когда-либо его забудет – но может научиться вспоминать о нем без боли. – Ах да. Это было не круто, – пытается пошутить она. Но голос Лексы серьезный. – Извини, – шепчет она. – Извини за это, и за всю ту душевную боль между нами. – И Кларк всхлипывает на ее словах, потому что все это – не вина Лексы, и ее извинения кажутся такими, такими неправильными – и на момент она прижимается ближе, прежде чем сделать шаг назад и вновь взглянуть в ее глаза. Надеясь передать все, что она чувствует. – Лекса, – выдыхает она. – Я не могу даже начать описывать, какую вину чувствую за все свои поступки. Лекса шепчет «я знаю» и прижимает ее ближе. Это не окончательное прощение. Не сейчас. Кларк все еще не уверена, что они его достигнут. Но это принятие – и о нем она не могла даже мечтать. // Они завершают свой уже поздний завтрак, когда вытирают друг другу слезы. Лекса даже не комментирует количество сиропа, который Кларк выдавила на свой тост. Она не удивлена, когда Лекса не доедает свой, и лишь смеется, когда она заваривает себе зеленый чай, ворча о чрезмерном количестве сахара. Она чувствует, что Лекса хочет поговорить про письма. И она понимает – сегодня раскрылась очень важная информация. У Лексы, вероятно, остались и другие вопросы. Она явно не знает, как снова затронуть эту тему – как и сама Кларк. Она не уверена, что способна сегодня ответить на ее вопросы, но она не хочет ничего от нее утаивать. Взгляд Лексы теплый, но осторожный. Кларк знает, что сама она ничего не скажет, поэтому вздыхает и отодвигает тарелку, фокусируя свое внимание на задумчивом лице Лексы. – О чем бы ты ни думала – можешь меня спросить, – мягко говорит она. Я не сломаюсь. – Это не совсем вопрос, – отвечает Лекса. – Я просто подумала, что ты кое о чем хочешь меня спросить. Или -- о ком я могла бы тебе рассказать. – Ее взгляд изучает лицо Кларк, пытаясь прочитать ее реакцию. – В чем дело? Лекса прокашливается. – Я о Кейт. Она продолжает это повторять, но – к резкой, перехватывающей дыхание боли, приносимой этим именем, она не готова. Но можно ли быть готовым к любой боли? Особенно к этой, горько думает она. Когда та, которую ты любишь, с кем-то еще, это – невыносимо. Не в первый раз она говорит себе – потому что не в первый раз вспоминает эту женщину, что была в жизни Лексы – что Лекса с ней. Здесь и сейчас, работает над их проблемами и вместе с ней стремится к счастливой концовке. Их счастливой концовке. Она моргает, когда чувствует руку Лексы на своей. Беспокойство в зеленых глазах говорит ей, что та была там уже какое-то время, и она просто не заметила. – Эй, – мягко шепчет Лекса. – Нам не обязательно об этом говорить. – Но я хочу. – Она немного теряется от того, насколько сильным звучит ее голос в тихой комнате. Лекса кивает. Ее большой палец поглаживает мизинец Кларк, когда та согласно качает головой и делает глубокий вдох. – Она… – Кларк болезненно сглатывает, с трудом подбирая слова. – Вы встречались? К ее удивлению – и облегчению – Лекса отрицательно качает головой. – Нет. Мы никогда не были чем-то большим, чем -- чем-то большим. – Она не пропускает, как Лекса запинается, но если она это не произнесла – это не значит, что этого нет. Нет этой тяжелой, нависшей над ними тучи. Друзья с привилегиями, партнеры по постели, несерьезные интрижки – какое бы из этих названий не проглотила Лекса – все они значат одно и то же. Лекса разделила свою постель и тело с кем-то, кто не Кларк. Она вспоминает себя и Финна и переворачивает ладонь, переплетая с Лексой пальцы и сжимая. – Хорошо, – говорит она дрожащим голосом. – Я не знаю, что еще спросить, – она пытается улыбнуться, ощущая, как дрожат губы и наблюдая, как губы Лексы растягиваются в слабой ответной улыбке. Лекса несколько секунд смотрит на их соединенные на столе руки. – Я встретила ее на деловой встрече, – затем говорит она. – Она поехала ко мне домой. – Кларк тихо, рвано выдыхает, и Лекса проводит носом по ее волосам, вдыхая запах Кларк и сжимая ее руку. – И она была… искренней. Я все еще не уверена, как это произошло, но спустя некоторое время мы почти подружились. Кларк замечает формулировку ее фразы. – Но вы не подружились? Вы не пересекли эту черту? Она чувствует, как губы Лексы у ее виска изгибаются в улыбке. Она понимает, что это печальная улыбка, когда слышит ее слова. – Она не могла быть моей подругой. Кларк отстраняется, чтобы взглянуть на Лексу. – Почему? Из-за меня? – она вспоминает ту ночь, когда ввалилась в квартиру Лексы и в первый и единственный раз увиделась с Кейт. Никто не хочет быть заменой другому, даже когда это просто бездумный секс. И особенно, когда ты начинаешь беспокоиться за этого человека. – Отчасти. – Лекса сглатывает. – Я не хотела быть чем-то большим, чем друзья, а Кейт… Она не хотела останавливаться на друзьях. Кларк пытается проигнорировать резкое, обжигающее чувство в груди. – Оу, – выдавливает она. – Я тебя понимаю, но, – Лекса усмехается, – не нужно ревновать. Не стану врать – я об этом задумывалась. Однажды, – быстро добавляет она, когда лицо Кларк искажается. – Но этот поезд ушел в нашу последнюю совместную ночь. Кларк тщательно взвешивает, хочет ли она услышать историю о той ночи. Хочет ли она думать о ней, владеть теми знаниями, что делают ее реальной – и позволить ей отпечататься в своей голове. – Почему? – очевидно, что хочет. Лекса бегает глазами по ее лицу, прежде чем ответить. – В ту ночь я пришла к тебе до потери сознания пьяной. Вспышки воспоминаний проносятся в голове Кларк, когда она моргает, краснея от осознания. – Я назвала твое имя, когда была с ней. – На момент Лекса отводит взгляд. – Я чувствовала себя -- ужасно. Я знала о ее зарождающихся ко мне чувствах, и я знала, что для нее это, должно быть, было ужасно. Я подумала -- если бы ты назвала меня другим именем в постели— – Лекса, – выдавливает Кларк, моментально подаваясь к ней навстречу, и Лекса делает то же самое, соприкасаясь с ней лбами. – Я знаю, – говорит она. – Я знаю. Но тогда я не знала и не могла прогнать те мысли. – Она полуулыбается. – Я сравнивала тебя со всем, хотелось мне этого или нет. И поэтому я подумала, и мне стало плохо. Тогда я поняла, что была не лучше… – Меня, – заканчивает Кларк, когда Лекса замолкает. – Можешь произнести это вслух. – Я ее использовала, – в итоге говорит Лекса. – Прекрасно зная, что я начинала для нее значить. – Она выдыхает. – После этого мы не общались несколько недель, а затем она неожиданно мне позвонила – сразу после нашей стычки с Линкольном, когда он сбежал из кафе. – Зеленые глаза находят голубые, и Кларк видит в них извинение. – Я не знала, как вести себя при тебе, а разговор с Линкольном зацепил старые раны. Кейт казалась идеальным способом забыться. Она ловит Кларк, когда та трясет головой и отшатывается, словно ей дали пощечину. – Нет, я не спала с ней. Я не могла сделать это ни с ней, ни с собой – и к тому моменту уже и ни с тобой. Больше не могла. – Ее пальцы вырисовывают плавные круги на руках Кларк, и она медленно расслабляется. – Извини, – хрипит она. – Я не хотела— – Не извиняйся, – говорит Лекса. – Я понимаю. Я бы отреагировала так же. Скорее всего, даже хуже, – она улыбается. – Она пригласила меня в свой домик на озере, и несколько дней мы просто говорили. Порой полезно услышать мнение со стороны. – Да. – Кларк протяжно выдыхает. Это было -- сильно. – Но я рада, что тебе было на кого положиться. – Она наблюдает, как пухлые губы изгибаются в мягкой улыбке, когда она протягивает руку и убирает растрепанные прядки Лексы за ухо. – К слову о Линкольне. Как он? Она благодарна, что Лекса не обращает внимания на резкую смену темы. Это действительно было сильно. Кажется, ей понадобится несколько дней, чтобы все переварить. И, честно говоря, она больше не хочет говорить о Кейт – как бы она ни была рада, что в трудную минуту она поддержала Лексу. Улыбка Лексы немного меркнет. – Мы… разбираемся, – медленно говорит она. – Он уже лучше. Смиряется с тем, что он облажался, и дело было не только в том, что я испытываю перед тобой слабость. – Она заметно сомневается, прежде чем продолжить, и Кларк сразу понимает почему. – Я думала обратиться к нему с предложением присоединиться к ужину с нами. Относительно… скоро. Кларк подавляет желание обхватить себя руками. – Насколько относительно скоро? – На следующей неделе? – Хорошо. Лекса вскидывает бровь. – Хорошо? – Я верю тебе, – пожимает плечами Кларк. – Если ты ему веришь, то и я тоже. – Спасибо. – От искренней благодарности в голосе Лексы улыбка Кларк становится шире. – Не думаю, что нам есть о чем беспокоиться. Анья тоже мне с ним помогает. – У ее глаз появляются морщинки, когда она улыбается. – К моему удивлению, она прониклась к тебе симпатией. Как бы она ни старалась это скрыть. Кларк очень в этом сомневается. – А, – глаза Лексы распахиваются, когда она о чем-то вспоминает. – Сегодня я поговорю с Аньей о Рэйвен. Кларк пытается не позволить разочарованию нахлынуть на себя. Нет, она все еще беспокоится за свою подругу. Просто-- сегодня означает, что Лексе придется уйти, а она не готова ее отпускать. Да, она понимает, что когда-нибудь Лексе придется вернуться домой, но что такого ужасного может произойти, если она еще ненадолго останется? Рэйвен важнее, думает Кларк. Тяжесть в ее груди немного развеивается. – Спасибо, – искренне говорит она, и Лекса кивает, улыбаясь. Порой Кларк это застает врасплох – и заставляет усомниться в реальности происходящего – когда она видит ее такой… открытой с ней. Такой спокойной. Она не знает, пройдет ли это. Она сомневается. Но она чертовски уверена, что изо всех сил будет стараться ценить это в последующие годы точно так же, как и сейчас.