your hand in mine (pt. iii)

– Что ж, – с легкой улыбкой начинает доктор Грант. – Должна сказать, выглядите вы сегодня замечательно. Вы обе. – Она не пропускает, как Лекса бросает взгляд на Кларк, и ее глаза начинают сверкать, а губы изгибаются в легкой улыбке. Ответная улыбка Кларк ослепляет. – Чувствуем себя мы тоже замечательно, – отвечает она Кэтрин – и доктор, к своему собственному удивлению, вскидывает бровь, когда их ладони вслепую находят друг друга на диване. Мягкое поглаживание, легкое сжатие и очередной взгляд в сторону друг друга – одновременно яркие и скромные. Они точно переспали, со вздохом думает доктор Грант. Но если дело действительно в этом, то с таким результатом ей стоит мысленно дать себе подзатыльник за наложенный запрет. – Так, – осторожно начинает она. – Похоже, в ваших отношениях был прорыв. – Они кивают. – Не желаете поделиться тем, что произошло? – И они делятся. С поддержкой Лексы Кларк рассказывает ей о письмах, которые все это время писала своей возлюбленной. К концу истории у доктора Грант не находится слов. Ее трогает этот рассказ, и чувство лишь усиливается, когда Лекса осторожно касается платком щек Кларк, что-то невнятно ей бормоча. Возможно, это к лучшему. Ей кажется, что что бы она ни сказала – слышать это должна одна только Кларк. – Вау, – и это единственное слово, которое находит доктор Грант. – Что ж, я очень рада видеть такой значительный прогресс в ваших отношениях за довольно короткий срок, – говорит она, в ответ получая кивки от своих улыбающихся пациентов. – Но вынуждена спросить. Лекса, – девушка поднимает взгляд, встречаясь с глазами Кэтрин, когда слышит свое имя. – Что ты почувствовала, когда читала письма Кларк? Что именно спровоцировало этот прорыв? – Оу, – со смешком выдыхает Лекса. – Это-- тогда тебе понадобится перенести все остальные сеансы на четверг, – шутит она. – Честно говоря, мне настолько интересно, что я готова на это пойти, – отвечает доктор Грант схожим с Лексой тоном. Смех Кларк с каждой секундой становится все менее влажным. – Я… – Лекса роняет взгляд на руку, сжимающую ладонь Кларк, пытаясь сформулировать ответ. – Письма помогли мне понять, через что она проходила. Не полностью, но хотя бы частично. Они раскрыли мне глаза. Не то, чтобы до этого я ничего не видела, но это был огромный шаг в ту сторону. – Она закусывает нижнюю губу. – Это напомнило мне разговор с твоим отцом, только в этот раз на его месте была прошлая ты. И пожалуй, я принесла прошлой тебе достаточно боли на несколько жизней вперед. – Как и я, – шепчет Кларк. – Я знаю, – говорит Лекса. – И я знаю, что ты знаешь это. Ты прекрасно это понимаешь и пытаешься себя искупить, и тебе предстоит еще долгий путь, чтобы вылечиться от этой травмы, и я все это знала, но с письмами все стало гораздо яснее. Они укрепили это знание. – Все в порядке, – со смехом говорит доктор Грант, когда Лекса наклоняется к Кларк, но останавливается, бросая на нее вопросительный взгляд. Почему-то поведение такой сильной женщины, словно она не в своей тарелке, сделало ее еще более приятной. – Можете целоваться в пределах моего офиса – и, пожалуйста, в пределах детского рейтинга. Щеки Лексы слабо розовеют, когда она оставляет целомудренный поцелуй на губах Кларк. Доктор Грант наклоняет голову набок, изучая их взглядом. Кларк в возбужденном восторге, это легко заметно. Счастье Лексы куда более приглушенное – доктор Грант не уверена, намеренно она это делает или по привычке. – Должна сказать, у вас выдающийся прогресс, – отмечает она. – Но думаю, мне нужно кое о чем сказать. Некоторые дни будут легкими, некоторые – тяжелыми. И говорю я это не с целью позанудничать – я говорю это потому, что я это видела. Иногда случаются рецидивы, и это нормально. Важно помнить, что нужно время – много времени, чтобы вернуть доверие, и что бы ни происходило, что бы ни говорили голоса в голове по плохим дням – важно помнить, для чего вы это делаете. Помнить о своей любви друг к другу. Хорошо? Голубые глаза Кларк сверкают от слез. – Хорошо, – говорит она, и Лекса ей вторит. – Хотите еще о чем-нибудь поговорить, пока мы не перешли к упражнениям? Лекса отрицательно качает головой. Кларк, однако, смотрит на нее и кивает. – Да, я хотела кое-что спросить. Я, эм – я не уверена, подходящее ли сейчас время… – Абсолютно, – доктор Грант жестом просит ее продолжить. – Сейчас самое лучшее для этого время, Кларк. – Хорошо. – Кларк делает глубокий вдох, заставляя Лексу обеспокоенно нахмуриться. – Дело в том, что-- в том списке упражнений на доверие было несколько пунктов, касающихся финансов. И, если подумать, в каком-то плане я фактически использовала тебя ради денег-- – Кларк, – пытается перебить ее Лекса, широко распахивая глаза, но она ей не позволяет – и доктор Грант очень этим гордится. – Нет, мне нужно закончить. Не думаю, – она еще раз глубоко вздыхает, – что могу позволять тебе платить за меня, какой бы ни была ситуация. Будь то поход в кино или взнос за дом… – ее щеки резко розовеют, и доктор Грант с трудом скрывает улыбку. – …мне кажется, что для здоровых отношений нам нужно поровну разделить расходы. На все. Лекса выглядит задумчивой. Кларк продолжает. – Я просто хотела поднять эту тему как можно раньше, чтобы к нужному моменту мы с тобой были на одной волне. – Ты серьезно думаешь, что я считаю тебя какой-то охотницей за наживой? – с легким недоверием спрашивает Лекса. Кларк пожимает плечами. – Много кто так думает. – Но это не их отношения. – Напряженный взгляд Лексы встречается с глазами Кларк. – Они наши. Тебе не нужно доказывать- – Это нужно мне, Лекса, – шепчет Кларк. – Для тебя и для меня. Не для кого-то еще. – Когда Лекса не отвечает, она продолжает. – И не говори, что тебе это не поможет. Не ври мне. Я понимаю, Лекса. Поэтому я на это иду. Это-- правильно. Голос Лексы мягкий. – Ладно. Хорошо. – Она прокашливается. – Но если ты потребуешь брачный договор – я буду бунтовать. – Ладно, – говорит Кэтрин, чувствуя, что самое время сменить тему, потому что Кларк внезапно меняется в лице, выглядя ошеломленной, а Лекса чуть не до крови закусывает губу. – В ваш последний визит вы мне сказали, что у вас были определенные проблемы с близостью, так что давайте работать над этим. Давайте сегодня не будем перенапрягаться и начнем с трехминутного зрительного контакта. Они без особых проблем смотрят друг другу в глаза и покидают ее офис, держась за руки. // Некоторые дни проще остальных. Некоторые – сложнее. Большинство времени Лекса все еще ведет себя осторожно, но Кларк говорит себе, что все в порядке. Доктор Грант советует им как можно больше разговаривать, и они стараются. Однако с каждым днем это становится все сложнее – в компании Лексы нужно закрывать финансовый год, и это означает, что генеральному директору весь июль приходится практически жить в своем офисе. Кларк говорит себе не ударяться в зависимость от другого человека и старается держаться – что почти приводит к очередному срыву. Она не хочет рассказывать об этом Лексе, но понимает, что должна – и это приводит к тому, что Лекса приезжает к ней домой, отключает телефон и проводит выходные за разговорами. И за слезами – в основном со стороны Кларк. Лекса остается ее стоической поддержкой. – Я не хочу, чтобы мы снова стали токсичными. – Хотеть быть рядом с кем-то – не обязательно токсично. – Здесь есть тонкая грань, – отмечает Кларк, и Лекса соглашается. Кларк еще кое-что волнует – помимо того, что в последнее время Лекса слишком часто стала закрываться, когда она пыталась поговорить с ней о ее чувствах, ссылаясь на усталость от работы. Лекса опять берет на себя роль якоря Кларк – в каком-то плане – и это неправильно. Они должны быть якорями друг друга. Она должна быть якорем Лексы. И поэтому, схватившись за порожденную их совместными выходными уверенность и щедрые три часа сна, Кларк думает к черту и появляется в дверях Лексы с ужином. Лекса должна прийти домой только через несколько минут – Кларк узнавала. Она очень надеется, что своими расспросами не выдала своих планов. Судя по тому, как широко распахнулись глаза Лексы, когда открылись двери лифта – ничуть. – Кларк? Она приподнимает пакеты. – Ужин. Мороженое. – Улыбка перерастает в ухмылку. – Может, даже массаж ног, если тебе повезет. Смех Лексы мягкий и кристально чистый. – Звучит идеально. – Она засыпает посреди фильма, не доев мороженое, и Кларк позволяет ей вздремнуть, убирая посуду. Но диваны, даже такие удобные, как этот, не созданы для сна, а Кларк, вопреки всем своим желаниям, недостаточно сильна, чтобы донести Лексу до кровати. Мутные зеленые глаза плавно открываются, когда Кларк мягко ее будит. – Эй, – шепчет она, улыбаясь. Почти неосознанно протягивает пальцы, приглаживая мягкие коричневые локоны, и улыбается лишь сильнее, когда Лекса тихо зевает, издавая звук, который можно описать только как слабое мяуканье. – …привет. – Тебе нужно в кроватку, – говорит она, заправляя спавшие на лицо прядки ей за ухо. – Все в порядке, – выдыхает Лекса, пытаясь сесть. – Я не сплю. Вот. Я не сплю. – Ей наконец удается сфокусировать взгляд на Кларк, и она не сдерживается. Перед этой женщиной, снявшей с себя всю свою защиту, словно латы, невозможно устоять – и она даже не думает, прежде чем наклониться и мягко прижаться к ее губам своими. Лекса мычит, когда она отстраняется, растягивая губы в легкой, сонной улыбке. И поэтому она целует ее снова. И снова. И снова, пока ее легкие не начинают гореть, а Лекса больше не по-милому сонная, а чувственно-податливая в ее руках; ее глаза все еще полуприкрыты, но больше не утомленные. Взбудораженные. Призывные. Скользящая к шее рука Лексы оставляет за собой дорожку мурашек, путается в волосах Кларк и притягивает ее ближе, и они вновь целуются, все с большим и большим рвением от каждого поворота головы Лексы, когда та углубляет поцелуй. Лекса не пытается их перевернуть; в ее глазах нет стальной искры, которая обычно – неминуемо – появляется в таком состоянии – когда она мягкая и жаждущая каждого касания Кларк, пока не вспоминает, и было бы так просто-- – Лекса, – выдыхает она, разрывая поцелуй и опуская руку на ее грудь. Сердце Лексы колотится под ее ладонью, и это пускает дрожь по спине. Она это сделала. Это из-за нее. Для нее. – Ты устала. Тебе нужно выспаться. Потемневшие и нечитаемые зеленые глаза бегают по ее лицу, и Кларк внутренне сжимается, откровенно боясь грядущего ответа Лексы. – Хорошо. Хорошо. Сердце Кларк пропускает удар, почти тонет – но она не уверена, от облегчения ли или разочарования. – Хорошо, – повторяет она. Кивает и встает, протягивая Лексе руку и сглатывая, когда она ее принимает; поднимается со своей присущей грацией и встает прямо перед Кларк. Близко. Так близко, что от соприкосновения их носов их отделяет один маленький шаг. Кларк его не делает. – Останешься? – взгляд Лексы вопросительный. – Я– я уже вызвала такси, – ее язык отказывается произносить откровенную ложь, но ей удается выдавить ее наружу. Взгляд Лексы тяжелый, горячий, слишком горячий, и она знает, что остаться – ужасная, ужасная идея. – Хорошо. – Слово гребаного дня. Но она уверена – уверена, что если бы Лекса была готова, то настояла бы на том, чтобы она осталась. Но она не настаивает. Значит, она не готова. И если Кларк проведет еще одну ночь в тесной близости с ней; еще одну ночь под этим взглядом – ярко-зеленым и голодным – она взорвется. Что ты там говорила про якорь? Но им я и являюсь, говорит себе Кларк. Мы можем сделать то, о чем завтра пожалеем. Она полусонная, беззащитная и слишком уставшая, чтобы трезво мыслить, и мое присутствие здесь ей не на пользу. Лекса скорее всего прямо бы ей сказала, что вновь готова… быть с ней близкой. Возможно, она сама в этом не уверена и оставляет финальный выбор за Кларк – но она не собирается его делать. Лекса моргает. На момент закрывает глаза и делает шаг назад, медленно выдыхая – и, когда снова их открывает, Кларк наконец может дышать. Они больше не опьяненные. Лишь усталые. С щепоткой сожаления. – Извини. Я немного не в себе. – Но они обе знают, за что она извиняется – и Кларк понимает. – Все в порядке, – улыбается она. – Тебе нужно отдохнуть. Увидимся позже. – На прощание она прижимает легкий поцелуй к щеке Лексы и говорит себе, что прижатая к ее животу рука только для поддержки. – Кларк. – Голос Лексы мягкий и тихий, но она резко останавливается и поворачивается. – Спасибо за сегодня. Было весело. Они обе знают, за что она ее благодарит. – Всегда пожалуйста. Мне тоже было весело. // – И ты просто ушла? – Рэйвен прожигает ее скептическим взглядом, опрокидывая в себя очередной шот. – Почему? Кларк посылает ответный скептический взгляд. – Потому что я не хочу, чтобы она пожалела, что переспала со мной? Ее лучшая подруга пожимает плечами. – Ну уж не знаю, по моему скромному мнению она охереть как была готова затащить тебя в койку, пока ты не отвергла ее в лоб. – Кларк практически чувствует свое кислое выражение лица, и Рэйвен быстро продолжает. – То есть – я не хотела. Извини. – Ты сегодня какая-то взвинченная, – замечает Кларк. – Что случилось? – Кто бы говорил. – Она смеется, уклоняясь от кинутой Кларк подушки. – Ничего такого. Все еще жду звонка от Аньи. Кларк пытается не дернуться. – Я думала, они тебе уже звонили на прошлой неделе. – Ага – чтобы сказать, что они еще думают! Кто вообще так делает? Кларк пожимает плечами. – Тот, кто хочет взять тебя к себе на работу и не хочет, чтобы ты искала ее где-то еще? – Ну тогда просто, блять, возьмите меня на работу, черт побери, – Рэйвен всегда ругается на нервной почве. Это каждый раз пробивает Кларк на смех. Она ловит подушку, посланную Рэйвен обратно в ее сторону. – Да, это хреново, – признает она. – Но у них ведь были весомые причины? – Типа того, – бормочет Рэйвен. – Пофиг. Если они не позвонят на этой неделе, то я приму предложение Вика. Оклад меньше, но место хорошее. Надежное. – Они позвонят, – уверяет Кларк. – Уверена. – Ага, – кажется, Рэйвен до сих пор ей не верит. Она и сама явно больше не хочет об этом говорить – Кларк в этом убеждается, когда она резко меняет тему. – Так что там про то, как ты продинамила Лексу? – Я ее не динамила, – защищается Кларк. – Это просто… казалось неправильным. – Господи боже, – Рэйвен закатывает глаза. – Вы же не семнадцатилетние девственницы. Хотя с вашей-то скоростью я уже очень в этом сомневаюсь. – Это физически невозможно, – отрезает Кларк. – О, мне ли не знать, – Рэйвен подмигивает, настолько преувеличенно играя бровями, что Кларк не сдерживает смеха. – Но серьезно. – Мне просто кажется, что мы еще не готовы. – Кларк вздыхает. – И знаешь, я не хотела чувствовать себя, как дерьмо. Как каждый раз, когда она меня отталкивала. Я чувствовала себя… дешевой. Нежеланной. Какой-то… недостаточной, – она снова вздыхает, слабо улыбаясь Рэйвен, когда та поглаживает ее спину. – Выпусти это, детка. Кларк пожимает плечами. – Да больше и нечего. Я просто – думаю, я почувствовала, что она запаникует, если я сделаю шаг, и мне не хотелось этого ни для одной из нас. Но если бы я осталась, то не смогла бы себя сдержать. Как и она. – И тогда вы бы обе чувствовали себя, как дерьмо. – Что-то вроде. – Черт, – выдыхает Рэйвен. – Напомни мне отменить подписку на Нетфликс. С вами под боком он мне не нужен. – Она улыбается, показывая, что она шутит – в основном, и в ответ Кларк лишь слабо шлепает ее по плечу. – Задница. – Она откидывается назад, закрывая глаза, и чувствует, как по венам гуляет виски. – Но серьезно, Рей, это было самое сложное, что я когда-либо делала. – Ушла от нее? – Да. – Ее глаза все еще закрыты, а разум услужливо прокручивает фотографии прошлой ночи. Лекса, с выгнутой спиной и припухшими от поцелуев губами, глядит на нее с желанием и трепетом одновременно. Они словно ходили по очень, очень тонкому лезвию. Это казалось опасным. И поэтому было таким будоражащим, думает Кларк. Ей интересно, думала ли Лекса о том же. Ей интересно, хотела ли она, глубоко внутри, этого так же сильно, как и Кларк – и так же ли ей стыдно это признавать. – Боже, Гриффин, – Рэйвен тычет ее в бок. – Я практически вижу, что тебе там подкидывает твое воображение, и врать не стану – это охереть как горячо, но ты можешь, пожалуйста, перестать мысленно трахать Лексу и вернуться на Землю? У нас впереди еще полбутылки. – Рэйвен. – Кларк поднимает голову и открывает один глаз, чтобы на нее прищуриться. – Мы не будем допивать всю бутылку. – Продолжай себе врать. Она решает это проигнорировать. Вместо этого она снова закрывает глаза. – Знаешь, что странно? – неожиданно спрашивает она. – Помимо твоих отношений с Лексой? – когда Кларк посылает в ее сторону испепеляющий взгляд, она пораженно вскидывает руки. – Извини. Слишком рано? – Давай просто скажем, что всегда слишком рано. – В таком случае, в ближайшем будущем нам придется перестать быть друзьями, – усмехается Рэйвен, но быстро становится серьезной. – Извини. Правда. Что странного? – Я особо… ничего не знаю о Лексе. Ну, то есть, я знаю ее. Я знаю, что ей нравится и не нравится, я знаю какие у нее взгляды, что ее цепляет, но о ее прошлом я знаю только некоторые детали. – Она не знает, откуда это взялось. Пожалуй, из последней пары шотов виски и свободного для размышления об их отношениях времени. У нее было слишком много проблем в настоящем, чтобы думать о прошлом. – Ну так спроси ее, – Рэйвен пожимает плечами и откидывается на стуле, выдыхая. – Блин, сейчас я бы не отказалась от косяка. – Она смотрит на Кларк. – Ты как? – Ни за что, – она моментально отказывается от ее идеи. – От травки я творю всякую безумную хрень. – Ты в принципе творишь всякую безумную хрень, – Рэйвен не упускает возможности ее подколоть, но Кларк лишь закатывает глаза. – Знаешь, – медленно говорит она. – Думаю, я все поняла. – Рэйвен лишь вопросительно мычит, и она продолжает. – Мы достигли той точки в отношениях, когда нам более-менее друг с другом комфортно, и думаю – думаю, я могу начать за ней ухаживать. – Ухаживать? – Клянусь, Рэйвен, если ты сейчас засмеешься… – Нет, нет, – Рэйвен улыбается, но хотя бы не хихикает, и Кларк решает принять это за победу. – Мне кажется, это мило. Очень. – Спасибо, – ворчит Кларк, потому что не уверена, стоит ли ей считать это за комплимент. – Короче. В эти выходные я хочу сводить ее на свидание, если она не занята. – Или ты можешь отрастить яйца и украсть ее. Что? Это романтично! – И очень противозаконно, – отмечает Кларк. Рэйвен вздыхает. – Ну ладно. Будь скучной. Организуй похищение с той, которую собираешься похитить. Я все еще не отказываюсь от своих слов. – Ты никогда от них не отказываешься, – Кларк вскидывает бровь. – И никогда об этом не забывай.