your hand in mine (pt. iii)

Поначалу идея казалась гениальной. Но чем ближе наступал момент ее осуществления, тем сильнее росли ее сомнения. Впрочем, ничего нового. Особенно когда дело касается Лексы. (Находить каждую неделю новый материал для обсуждения с доктором Грант на их индивидуальных сеансах не составляет ей никакого труда.) Это глупо, сурово говорит она себе, выходя из машины и сжимая ручку корзинки для пикника. Немного спонтанности еще никому не вредило. Что плохого может произойти? Она старается не думать об общеизвестном факте, что эти слова всегда звучат перед чем-то ужасным. Рэйвен звонит ей за момент до того, как она успевает постучать в дверь Лексы. – Меня взяли! Меня взяли на работу! На секунду Кларк забывает о своем волнении. – О Боже! Серьезно? – Нет, блин, я шучу, – сухо говорит Рэйвен. – И в смысле серьезно? Кларк смеется. – Извини, – говорит она. – Извини, я просто – я очень за тебя рада. Я знаю, как это много для тебя значит. – Спасибо, Кларк. – Она слышит искреннюю улыбку в голосе подруги и чувствует, как растягиваются собственные губы. – Ты не занята? Предлагаю тебе завалиться ко мне с гигантской пиццей и неприлично дорогим вином, которое ты спокойно можешь себе позволить. – О, эм, – она заминается. С одной стороны, этот сюрприз она готовила целую неделю. С другой – Рэйвен гораздо дольше ждала этой новости. Она вздыхает. – Ага. Скоро буду, жди меня минут через двадцать– Дверь перед ней открывается прежде, чем она успевает повернуться и уйти. – Мне показалось, что я тебя слышала, – говорит Лекса, успешно скрывая почти все свое удивление в голосе. Она бегло окидывает ее взглядом, ухмыляясь, когда замечает корзинку для пикника. – Эм… Привет? – А, я – привет, – отвечает Кларк, глядя на нее широкими глазами. Не так она себе все представляла. – Это Лекса? Блин, я вам помешала? – Нет, нет, все в порядке, я просто… – Кларк вздыхает в трубку. Прежде чем она успевает что-то добавить, Рэйвен продолжает. – Подруга, ты могла просто мне сказать. Все нормально, увидимся завтра. Передавай ей привет. – Рэйвен--, – снова пытается Кларк, посылая виноватый взгляд в сторону Лексы, чья улыбка с каждой секундой становится все шире. – Кларк, все в порядке, – говорит Рэйвен, улыбаясь. – Я слишком внезапно это на тебя вывалила. Позвони мне завтра, хорошо? Она сдается. – Ладно. Утром – первым делом. Рэйвен усмехается. – До обеда даже не пытайся. – И кладет трубку, оставляя Кларк наедине с улыбающейся Лексой. – Эм, – говорит она. – Привет? Лекса смеется, подходя ближе, и часть волнения испаряется из тела Кларк, когда она медленно обвивает руками ее талию. – Привет, – шепчет она, наклоняясь для мягкого, медленного поцелуя. Кларк почти невольно вздыхает, когда они отстраняются. – А я все гадала, почему ты так активно интересовалась, была ли я дома. – Теперь знаешь, – смеется Кларк, приподнимая корзинку и еще раз показывая ее Лексе. – Сегодня прекрасный день. Глаза Лексы сверкают от чего-то, что наполняет грудь Кларк до краев. – Согласна. // Они решают пойти в парк, куда Лекса отвела ее на их третье свидание. Она не уверена, считала ли его за свидание сама Лекса, но Кларк определенно так думала. Она вспоминает, как снег падал на холодную землю, пока они сидели на лавке и ели бургеры. Если подумать – звучит это довольно странно. Она не станет врать – воспоминание оставляет горькое послевкусие во рту. Все, что они тогда делали, основывалось на лжи; но также она знает, что ей придется это пережить, если она хочет сохранить отношения с Лексой. И – знать и чувствовать – это две разные вещи, да, но она ловит себя на мысли, что ее сердце наконец догоняет голову. И лучший способ начать двигаться дальше -- это вернуться на все запятнанные ее ложью места и перезаполнить их правдой. Верно? Она улыбается, когда слышит, как Лекса тихо мычит. – Приятно, – выдыхает она. Кларк продолжает массировать ее виски и макушку, пока Лекса лежит головой на ее коленях. – Согласна, – отвечает она. Подобные массажи головы помогают людям расслабиться, и людям с такими уровнями стресса, как у Лексы, порой нужны моменты расслабления. Лекса чуть не засыпает, и Кларк чуть ей не позволяет – ее останавливает мысль, что сон на земле плохо скажется на ее спине. Она мягко трясет Лексу за плечо – и само собой поначалу она отказывается кооперировать. Само собой, Кларк чуть не тает, но беспокойство за состояние Лексы берет верх. – Я не настолько старая, – ворчит Лекса, неуверенно садясь и моргая. – От лишней пары часов мне ничего не будет. – Лучше не рисковать, – с улыбкой говорит Кларк. – Ты такая недовольная, когда хочешь спать. Это мило. Лекса выстреливает в ее сторону кислым взглядом. – Я не милая, – протестует она. Кларк лишь смеется. – Неужели быть милой – это так ужасно? – спрашивает она, нежно убирая выбившуюся каштановую прядку за ухо Лексы. – Или тебе просто чужда сама идея? Тебя ведь наверняка пару раз в твоей жизни называли милой. Молодец, Гриффин. Ты молодец. Улыбка Лексы едва меркнет, а взгляд на мгновение падает на плед. – Пару раз, – вторит она. Вот она. Возможность, которую она пыталась найти. – И… и кто? Она? Она думает, что ей стоит перестать удивляться тому, как легко ее читает Лекса. Зеленые глаза смотрят в ее. Затем она вздыхает. – Ты хочешь меня о чем-то спросить? – ее голос мягкий. Спокойный. Но Кларк все равно моргает и закусывает губу, чувствуя себя так, словно ее поймали с поличным. Она тоже вздыхает. – Просто я кое о чем подумала, – тихо начинает она. Лекса откидывается назад, на руки, изучая ее взглядом. Она думает, что ей было бы гораздо сложнее это делать, если бы у Лексы не было настолько выразительных глаз, потому что ее лицо – это стоическая маска. Но Кларк ее не винит. Не похоже, что этот разговор будет легким, и такова природа Лексы. Она не ждет, что за один день она изменится. – О том, что – что мы никогда не говорили о твоих прошлых… отношениях. Вернее – не обо всех, а о тех, кого ты любила. – Слова кажутся ей огромными и сложными для ее языка. Лекса продолжает на нее смотреть. Она не напрягается, не закрывается, и Кларк решает воспринять это как победу. И в то же время эта аура вокруг нее – более серьезная, немного настороженная – заставляет тревогу расползтись по груди Кларк. Возможно, ей не стоило спрашивать. Но затем Лекса вздыхает и садится прямо. – Что ты хочешь знать? – Это просто вопрос. Он произнесен без раздражения и недовольства – голос Лексы спокойный и ровный, хоть и немного усталый. Но Кларк уже начинает себя накручивать. – Извини, – искренне говорит она. – Мне не стоило – нам не стоит об этом говорить. Опущенная на ее руку ладонь Лексы и изучающие ее зеленые глаза заставляют ее замереть. – Не то, чтобы я не хотела об этом говорить, – тихо произносит Лекса, и Кларк слышит нотки ее мольбы понять. – Из всех знакомых мне людей я бы хотела поделиться этим именно с тобой, Кларк. Но здесь не лучшее место об этом говорить. И не время. Я обещаю, – большой палец мягко поглаживает тыльную сторону ее ладони. Легко. Нежно. – Я обещаю, что мы еще об этом поговорим. Как и обо всем, о чем ты хочешь спросить. Кларк глубоко вдыхает, потому что – это может легко выйти из-под ее контроля, но она не может не поднять этого. – Но в этом и все дело, Лекса, – говорит она, пытаясь оставаться спокойной. – Я не хочу говорить о том, о чем я хочу говорить. Я хочу говорить о том, о чем ты хочешь говорить. Лекса моргает. – Сейчас прозвучало очень много говорить. – Лекса, – Кларк вздыхает. – Я серьезно. – Я тоже. – Она не отводит от нее взгляд, растягиваясь в легкой улыбке. – Мы обсудим все, что мы обе хотим обсудить, но для некоторых вопросов… – Лекса делает вдох, прежде чем закончить, – …нужно время. – Не похоже, что она просто ее успокаивает. Лекса бы так не поступила, она знает. Однако ее не до конца покидает чувство разочарования, и сейчас к нему добавляется свежее чувство вины. – Я не хотела заставлять тебя об этом говорить, – тихо говорит она, уронив взгляд. Пальцы Лексы под ее подбородком заставляют ее поднять голову. Лекса улыбается. – Я знаю, – говорит она. – И ты не заставляла. – Кларк подается навстречу ее ладони, когда она касается ее щеки, лениво гуляя взглядом по ее лицу. – Все в порядке. Мы в порядке. Кларк ей верит. // Она больше не пытается заговорить о первой любви Лексы, решая для себя, что если Лекса захочет, то сама поднимет эту тему. Она – честно говоря, она даже не знает, почему это было так для нее важно. Возможно дело в том, что это явно одно из самых драгоценных воспоминаний Лексы – и, кажется, не обошлось без душевной боли – но Лекса должна сама выбирать, делиться ли ей этим или нет. Чувство вины какое-то время только усиливается, но Кларк постепенно учится, как с ним бороться и продолжать жить дальше – не без помощи доктора Грант. На одном из их ранних сеансов она предположила, что Кларк уже стала зависимой от собственной вины. У Кларк пошла кругом голова. В этом был смысл – больше смысла, чем в чем-либо, и ей показалось, что она услышала, как что-то в ее голове щелкнуло и встало на свои места. – Ты используешь это как токсичную, самоуничтожительную опору, – говорит ей доктор Грант. Женщина, несмотря на всю свою приятность и искреннюю теплоту, не сдерживает ударов. Как и всегда. – Это первая реакция твоего мозга – и сердца – на любые раздражители. И порой подобная опора может очень скверно обернуться. Вина может очень быстро перерасти в жалость к себе. Доктор Грант такое уже видела. Люди, снедаемые чувством вины, нуждались в постоянном подтверждении близкими того факта, что всё в порядке; и это беспрестанное успокоение становилось их зависимостью. Если Кларк чего-то не хочет, так это этого. Быть обузой со скрытым синдромом жертвы. Она думает, что это было одним из ее поворотных моментов. Отпускать свое чувство вины и осуждения с того судьбоносного разговора становилось все проще и проще. – То есть фактически я на реабилитации, – говорит она доктору Грант, и женщина смеется. – Можно и так сказать. Почему-то Рэйвен нашла это смешным. Она продолжала требовать закатать рукава – и какие, к чертовой матери, могут быть рукава в такую погоду, парировала Кларк. Вместо этого она закатывала глаза, пока не выдержала и не сказала, что подобные шутки более чем немного бестактные. Не для самой Кларк, но – она видела попадавших в реанимацию зависимых. Это не самое приятное зрелище – и определенно не смешное. Порой Рэйвен слишком перегибает палку, но ей кажется, что в противном случае они бы не были друзьями. А еще Рэйвен – самодостаточный и довольно самостоятельный человек – порой даже слишком, но это другая история – и при помощи доктора Грант Кларк понимает, что ей не нужно волноваться об Анье и ее возможном плане мести. Потому что тогда она сделает ту же самую ошибку, что и Линкольн. Недостаточно доверит Рэйвен принимать собственные решения. Отнесется к ней, как к ребенку. Она уже сделала все, что могла – рассказала своей подруге, кто такая Анья. И теперь Рэйвен сама сможет во всем разобраться, и у Кларк нет права вмешиваться. Кроме того, попросить Лексу поговорить с Аньей было откровенно глупо, и она дает ей об этом знать. – Так ты не хочешь, чтобы я ее об этом спрашивала, – говорит Лекса. Кларк вздыхает. – Какая-то часть меня все еще хочет, но знаешь, если это действительно часть ее великого плана мести, то она в этом тебе не признается, а если нет, что наиболее вероятно… Она и без того достаточно низкого обо мне мнения. Лекса улыбается и прижимает целомудренный поцелуй к ее виску. – Говорю тебе, ты ей нравишься. – Ага. – Сама посмотри, – говорит Лекса, отступая назад и проверяя их ужин. – В эти выходные. В ее животе тяжелым грузом собирается уже знакомое чувство страха, но Кларк его подавляет, вместо этого смеясь и потирая внезапно охладевшие руки. – Думаешь, это было так незаметно? – спрашивает она, проскальзывая за ее спину и оставляя легкий, игривый поцелуй у основания шеи. В последнее время подобные легкие проявления чувств даются им все легче и легче. Сердце Кларк до сих пор парит, когда Лекса просто ей улыбается и касается в ответ вместо того, чтобы закрыться. – Обычно у меня получается, – смеется Лекса, – но должна признать, это был не лучший мой момент. – Значит, ужин с семьей? – спрашивает Кларк, прижимаясь к ней ближе. В этом нет ничего сексуального. Ну – учитывая, сколько у них прошло без него времени и почти аномальное либидо Кларк в присутствии Лексы, для нее сексуальна каждая мелочь, но она старается не быть слишком очевидной. И, судя по застрявшему в горле Лексы дыханию, ей это не удается. – Ага, – произносит она упавшим голосом. – Линкольн о тебе спрашивал. В спокойной, неагрессивной манере. – Приятно знать, – усмехается Кларк. Лекса поворачивается в ее руках. Нежно ей улыбается и заправляет светлую прядку за ухо. – Все будет в порядке, – говорит она. – Но я пойму, если в этот раз ты не захочешь идти. – Я знаю, что я много шучу, но я хочу, Лекса. – Их ладони находят друг друга, и Кларк не перестает удивляться, насколько синхронными становятся их действия. Прямо как раньше, но гораздо лучше. – Я знаю, насколько это для тебя важно. И для меня тоже. Мне они правда нравятся. Да, включая Линкольна. Лекса кивает и оставляет легкий, благодарный поцелуй на ее губах. Затем она улыбается. – Когда мы были в колледже, была одна девушка – мы оба ей нравились. Это было странно. Кларк не находит это таким уж удивительным. Они ведь оба прекрасны. – Мне он определенно не нравится в этом плане, но не могу ее винить. И что случилось? – Ну, – медленно начинает Лекса, – у Линкольна тогда была девушка. Кларк с ухмылкой изучает ее лицо. – Ты с ней переспала. – Немножко, – отвечает Лекса, и Кларк прыскает со смеху. – Кларк из колледжа и Лекса из колледжа скорее всего знатно бы оторвались, – говорит она, расслабляясь навстречу телу Лексы и улыбаясь, чувствуя, как ее руки огибают ее в теплых объятиях. – Думаю, я бы тебе не понравилась. – Уверена, мне бы понравилась любая версия тебя. Она понимает, что делает Лекса, и надеется, что этот поцелуй передаст, как сильно она это ценит. Лекса раскрывает свое прошлое небольшими кусками и фрагментами, и Кларк охотно готова ей позволить это делать в комфортном для нее ритме. Она немного удивлена, что не чувствует привычной вспышки ревности, когда Лекса упоминает о своем прошлом с кем-то. Удивлена и рада. Она не знает, что это – знак, что она взрослеет, или просто перестает проецировать свои сомнения и неуверенность, но она рада. Она думает, что после всего, через что они прошли – все еще проходят – мелочная ревность из-за таких давних событий – последнее, что ее тревожит. (Она задумывается, будет ли ей так же комфортно видеть общающуюся с Лексой Кейт, но быстро гасит эту мысль.) – Думаю, мне бы тоже понравилась любая версия тебя, – тихо говорит Лекса, когда они отстраняются, и Кларк снова ее целует. // Лекса мудро решила провести ужин не в ресторане. Кларк сомневается, что они бы оценили пару лишних трупов, если вечер пойдет под откос. Ладно, она преувеличивает. Немного. Она волнуется. Она не ожидала, что будет так волноваться. – Как я выгляжу? – спрашивает она развалившуюся на ее кровати Рэйвен. Это кажется знакомым. Она помнит, как они втроем сидели у нее в комнате, возбужденно обсуждая одно из ее ранних свиданий с Лексой – тот светский ужин. Только в этот раз с ними нет Октавии. Прошло столько времени с их последнего разговора – и Кларк кажется, что до следующего пройдет не меньше. Они давно начали отдаляться. Еще до того, как появилась Лекса и изменила-- все. Кларк знает, что она собирается переезжать в другой город из-за работы. Порой ей становится интересно, скажет ли она когда-нибудь ей это лично. – Эй, – говорит Рэйвен, ловя кинутые Кларк джинсы. – Домашнее насилие – это не ответ, Гриффин. – Поцелуй меня в задницу, – бормочет Кларк, поворачиваясь и критично оглядывая себя в зеркало. Ужин будет проходить дома у Лексы, так что это скорее неформальная встреча, но она все еще хочет выглядеть ради нее хорошо. – Твоя девушка не оценит, – отвечает Рэйвен. Кларк кидает на нее взгляд через плечо. – Не переживай, свой урок я усвоила. – Эта юбка подходит к этой блузке? Нужна ли ей вообще блузка? Это ведь ужин, а не чертово собеседование. – Приятно знать. – Рэйвен встает позади нее. – Зачем тебе блузка? За окном жарища, Кларк. – Уф, – стонет она, возвращаясь в гардеробную. – Может, мне стоит просто все отменить. – Успокойся, – указывает ее подруга. – Что бы ты ни надела – от этого ты не станешь нравиться Лексе меньше. – Она на секунду замолкает, прежде чем, – Или нравиться ее семье больше. Давай смотреть реалистично. – Спасибо, – со слов Кларк сочится сарказм. – Ты как всегда меня спасаешь. – И сейчас я это докажу, – утверждает Рэйвен, заходя за ней в гардеробную. – Просто надень это, – говорит она, хватая одну из вешалок и пихая ее в руки Кларк. Она лишь сверлит ее взглядом. – Маленькое черное платье? Опять? – Ну, – Рэйвен чешет шею, имея совесть скромно улыбаться. – Я никогда не претендовала на гибкий подход к внешнему виду. Кларк вздыхает. – Я просто надену сарафан, – говорит она, оглядываясь вокруг. Она замечает желтое пятно и достает вешалку, пальцами проводя по легкой ткани. Простое, светлое и презентабельное. Идеально. – За окном лето. Сарафаны в тренде. – Ну наверное, – Рэйвен пожимает плечами. Кларк не позволяет этому ей помешать. Она прогоняет ее из помещения, чтобы переодеться. Рэйвен лишь смеется, поскольку, с ее слов, «все там уже видела, Гриффин», но все же повинуется. Кларк полагает, что ей движет желание порыться в ее холодильнике. Но это было ожидаемо – поэтому у нее всегда заранее заготовлено любимое пиво Рэйвен. Пока ее подруга доводит себя до счастливого опьянения, она быстро натягивает сарафан и окидывает взглядом свое отражение. Неплохо. Совсем неплохо. Кроме того, Рэйвен права. От этого Линкольн не станет ненавидеть ее меньше. Она уже говорила, что волнуется? Забудьте. Она просто в ужасе.