C'est la vie

Уже две недели прошло с того самого их разговора с Даниэлем. СонУ чувствует себя странно. Он думал, что будет страдать, грустить по их близости с Каном, но вместо этого ему просто спокойно и свободно. Под ненавязчивым приглядом Минхена он хорошо ест, высыпается и чувствует, что даже начинает привязываться к этой обволакивающей и комфортной заботе Хвана. В свободные вечера они часто остаются вдвоем в их пятиместной комнате. Минхен садится на кровать Она, а тот с готовностью вытягивается рядом, кладет темноволосую голову другому на колени и закрывает глаза. Мягкие руки Хвана нежно перебирают шелковистые пряди, он любит подобные дни. Время когда они одни и (он любит обманывать так себя), когда они почти вместе. Если бы не это ПОЧТИ… Минхен не хочет быть эгоистом. Он знает, что все хорошее однажды может закончиться. Он готов отпустить Она. Даниэль пробует забыть, но не получается. В каждой случайной еще вчера вещи он видит частички Он-ги. Вот та оранжевая кружка, как апельсины, что любит СонУ, вот смешной медвежонок, подаренный старшему фанатами. Хен любил дурачиться с ним по утрам. Кан заказывает тот же самый кофе, который всегда покупал для него Он. Сам блондин никогда не жаловал чересчур сладкий латте, но теперь… Он ищет любимый рамен СонУ в супермаркете, и моет голову таким же шампунем. Все чаще Даниэлю кажется, что он медленно сходит с ума. Он видит Она только на репетициях, да и то издалека. И дело вовсе не в расстоянии. Хен такой, словно за тысячью километров. Его редкая улыбка пуста, а в темных выразительных глазах застыли льдинки. Кан хочет схватить его за руку, утащить все равно куда, и прижаться всем телом, зарывшись лицом в тонкую шею. Вдохнуть его запах, почувствовать сбивчивый пульс под искусанными губами, но… НЕЛЬЗЯ… Для Хвана Он, как вселенная. Далекая, прекрасная, случайно возникшая на его пути. Он словно совершил гиперпрыжок в пространстве и теперь не знает куда идти, да и может ли? Они всегда были друзьями, понимали друг друга с полуслова, но не более. Все теплые чувства были отданы Оном Кану и вот теперь… Когда СонУ случайно его касается или руку, ища поддержки, сжимает, у Минхена кислород в легких резко заканчивается. Он рот как рыба открывает и дрожит, а ведь не школьница, уже двадцать три. Но сделать с собой ничего не может совершенно. От чужой улыбки тает, как пломбир в августе, и растекается. Ноги, как вата, шага не ступить. ПРОСТИ… Джихун видит как все меняется. Хен даже не смотрит на него почти. Что толку, что они теперь в одной комнате, если Даниэль всегда где-то еще? Он специально его избегает? Паку становится горько. Боль разъедает его изнутри. Что он сделал не так? Терпеливо ждал тех крох внимания. Молча страдал от того, что старший с СонУ. Но теперь ведь они больше с Он-хеном не вместе. Хун думал, что светлая полоса в его жизни наконец-то начинается, но ошибался… Это было началом конца. ОТПУСТИ… СонУ не знает, как это называется. Просто его мысли больше не полны Даниэлем. Он видит их с Джихуном, но почему-то больше внутренне не напрягается, словно та часть его души освободилась от прежней зависимости. От раздирающей прежде любви. Он почти счастлив в своем одиночестве. Менеджер дал ему бесплатные купоны в небольшой японский ресторан. — Мин, хочешь со мной пойти? — СонУ спрашивает буднично, между прочим.  — Что? Куда? — Хван в ожидании загорается. — Просто пригласительный в недавно открывшийся ресторан. Ты же любишь японскую кухню? Это первый раз, когда они идут куда-то с Оном только вдвоем. Минхен волнуется, как перед свиданием, перебирает одежду. В чем же пойти? Кажется достал даже непробиваемого обычно Джехвана: — Хен, прекрати. Даниэль сканирует глазами заполненную другими мемберами гостиную. Все тут, кроме Она. Он уже заглядывал в его комнату, но и там никого. Куда же он мог пойти? — Ищешь СонУ? — Джехван заговорщически на ухо. Кан вздрагивает: — Да, не знаешь… — Они с Минхен-хеном ушли в ресторан. Черт! Это неправда! В сердце заныло. Только не Хван! Хитрый лис, подкрадывается медленно. Он-хен ведь не влюбится заново? Он не может его отпустить. Джихун видел, как старший прячет покрасневшие глаза в подушку. Сел тихонечко рядом, успокоить. — УЙДИ… Время уже за полночь. Пак один, скрючившись на диване. В телеке фоном фильм. Спать не получается, в спальню вернуться желания нет. Там глаза Даниэля, злые, темные. Словно бы это он, Джихун во всем виноват. — Хун, ты чего здесь? — СонУ-хен? — поздно ведь, он откуда-то возвращается? Пак немного растерян и удивлен. Он думал, что все уже спят. — Что-то случилось? — старший аккуратно подсаживается. Смотрит участливо и гладит ласково по спине. Джихун хотел обмануть, промолчать, но не получается. Долго сдерживаемые рыдания душат его. — Даниэль- хен, он от меня отдаляется, — Пак утыкается в чужое плечо, — он… — парень почти заикается, — все еще любит тебя. СонУ напрягается. Резко отстраняет Джихуна от себя и заставляет смотреть прямо в посерьезневшее разом лицо. — Хун, — голос Она глухой, но полон решимости, — я не вернусь к нему. НИКОГДА… Даниэль замирает в темноте коридора. Он вышел, услышав звук открываемой входной двери. Стоит сейчас, прислонившись к холодный стене. Губы до крови закусаны. Шепчет: — Хен, это ты так думаешь, но я верну тебя, обещаю и ты будешь со мною. ВСЕГДА…