Золотые нити

Кирк пришёл в себя в полумраке грузового трюма. Возможно, он ошибался, но пока это место сложно было охарактеризовать как-то иначе. Руки его были связаны, а пол представлял собой железную обшивку. Он прекрасно помнил, кто он и как его зовут, но не имел ни малейшего представления, что это за место и как он здесь оказался. Поверхность под ним слабо вибрировала, а гул, издаваемый двигателями и внутренними системами корабля, отличался от того, к которому от привык. Это не его корабль. Он слишком хорошо знал все служебные шумы на Энтерпрайз. Судно малого класса. Судя по громкости звука и выбросу тепла, не новое. Грузовой или торговый корабль. К этому моменту глаза привыкли к темноте, и он смог оглядеться. В слабом свете были различимы фигуры - кроме него здесь было ещё с десяток существ - часть без сознания, а часть молчаливо ждали своей участи. К этому моменту у него не оставалось никаких иллюзий о том, какого рода торговлю могут вести хозяева этого звездолета, но он все равно похолодел, когда, подняв руки к шее, нащупал на себе широкий ободок электронного ошейника вместо воротника формы.

***

Разумеется он пытался бежать. К этому моменту уже трижды. Правда без особенного успеха, иначе не оставался бы все еще торчать за решеткой. Он слышал, как двое похитителей о чем-то переговариваются между собой, бросая на него редкие взволнованные взгляды (которые сам Кирк встретил с искренним презрением), и это не могло сулить ничего хорошего в долгосрочной перспективе.

***

На планете была ночь, когда их построили и под присмотром конвоя повели куда-то сквозь темноту. Большинство сопровождающих было в защитных гермокостюмах, из чего можно было сделать вид, что здешний климат был не по вкусу похитителям. Или - что они только пытаются заставить его так думать. Он сопротивлялся, когда в полумраке крошечного помещения его пытались затолкать во что-то, больше похожее на клетку, и даже вывел из строя одного охранника, но это не помогло: меткий удар парализатора заставил Кирка упасть на пол камеры без сознания.

***

Если все и могло пойти еще хуже, то это определенно случилось. Он все еще плохо понимал цель, которую преследовали его похитители, бросив к нему в камеру какое-то новое существо. Оно было максимально далеко от понятия антропоморфности как такового, и больше походило на смесь рептилии и бультерьера. К этому моменту на Кирке было уже достаточно синяков и ссадин, впрочем, не особо серьезных, но это и близко нельзя было сравнить с тем, какой удар нанесло ему существо. И все-таки - было ли это решение осознанным - запугать его и сделать послушным или заставить выступить в качестве обеда для нового обитателя камеры? Или же его надзиратели просто не знают, с кем имеют дело, и существ каких видов можно подсаживать друг к другу, а каких нет во избежании порчи товара? Эти мотивы не поддавались рациональному пониманию. У него не было выбора. Чем бы ни было это существо, оно проявляло агрессию и явно было уверено, что это человек заперт с ним, а не наоборот. Кирку пришлось доказать обратное, и теперь он пожинал последствия: пока под утро один из мужчин, ожесточенно шипя себе под нос ругательства на малопонятном языке, больше похожим на орионский, пытался наскоро избавиться от тела животного, второй вывел его наружу, и Кирку пришлось зажмурить привыкшие к полумраку глаза. Пустыня. С виду обитаемая, но красная и скалистая, с горячими дюнами позади замысловатых построек. Он попытался разглядеть безучастно движущиеся вдалеке фигуры на площади, но не смог: слепящее солнце словно выжигало сетчатку, и, едва подумав о том, что он еще нескоро к нему привыкнет, Кирк свалился на колени: мужчина резким движением поволок его за собой, держа за стальную веревку на ошейнике и по пути перекинув ее конец на железный столб. Очевидно, здесь была какая-то система крепления, и так же очевидно, он не сможет с ней справиться до наступления вечера, пока это чертово солнце не скроется куда-нибудь подальше. Он не сможет уйти далеко, но, возможно, ему удастся найти временное убежище. Это было бы неплохо для начала. Найти воду, обработать раны, осмотреться. Может быть даже попробовать выспаться. Потом... потом по ситуации. Кирк обернулся вслед удаляющейся фигуре торговца, но только снова закрыл глаза, пытаясь защитить их от летящего песка.

***

Если это преследовало цель проучить его, то надсмотрщики определенно справлялись с задачей. Время близилось к полудню, и силуэты вдалеке редели. Кирк чувствовал, как взгляд орионца все еще упирается ему в спину, но это было не самой неприятной частью - солнце стояло в зените, и у него не возникало иллюзий о том, доживет ли он до вечера. Дневное светило этой планеты убьет его быстрее: он уже находил у себя первые признаки обезвоживания, и заметил, с какой нестерпимой силой раскалился песок у его ног. Воздух уже сейчас больше напоминал душный прокипяченый кисель, и Кирк обернулся - с крыльца за ним по-прежнему молча наблюдал орионец. Он не сможет организовать досрочный побег средь бела дня с учетом такого угла обзора. Надеясь сохранить хотя бы немного сил, он устало прилег на песок, без должного интереса отметив, что теперь на нем только прибавилось ожогов. На самом деле Кирк уже отлично понимал, почему его похитители переживали не лучшие времена. Хотя бы потому, что совершенно не понимали чертовых основ маркетинга - как надо обращаться с товаром и кому его предлагать: он с трудом мог предположить, кому вообще может понадобиться раб-человек, терранец, в таком удушливом горячем климате. Он еще раз украдкой с тлеющей ненавистью взглянул на надсмотрщика неподалеку. Идиоты.

***

Три стройных высоких фигуры неподалёку. Приближаются. Точно не разглядеть, но с виду мужчины. Темная развевающаяся одежда, ровный легкий шаг - судя по всему, местные. Казалось, эти люди вообще не чувствовали удушающей силы полуденного солнца. Один из них идёт на шаг впереди, направляясь прямо к нему. За глубоким капюшоном сложно разглядеть лицо, но Кирк уверен, что при ближайшем рассмотрении ему откроются и куда более значимые детали. Он слишком раздавлен жаром этой незнакомой планеты - настолько, что не может подняться, когда незнакомый мужчина с парой своих спутников останавливается прямо перед ним. Он говорит что-то едва слышно, обращаясь к остальным, и его голос едва различим за гадким шепотом песка. Кирку ничего не остаётся, кроме как смотреть в подол его одежды - дорогой плотный материал цвета вороного крыла. Без сомнений, они обсуждают его, пока у него нет сил даже подняться. Неожиданно мужчина протягивает руку и ловит Кирка за подбородок, заставляя приподнять голову. Длинные ловкие пальцы. Кирк успевает зажмуриться, чтобы снова не сжечь себе глаза, и пытается отвернуться. Подушечки пальцев незнакомца скользят по его лицу, чуть задев щеку, и Кирку кажется, что на долю секунды он слышит в своей голове смазанный шёпот на чужом языке, гаснущий, будто эхо, но скорее всего это просто последствия обезвоживания. Мягкая прохладная сухая кожа - эти руки никогда не знали регулярного изнурительного физического труда. Высокий интеллект? Представитель правящего сословия? Эти люди рядом с ним - охрана? Приближенные? Слуги? Что такой человек мог забыть здесь, в грязной дыре вроде этой, куда его приволокли орионцы? Покупатель. Мужчина все ещё стоял над ним, касаясь щеки, и Кирк вырвался из его рук, собрав последние силы. Возможно, ему не стоило демонстрировать характер раньше времени, если в его планы не входит не дожить до утра, но эта реакция была почти рефлекторной. Почувствовав головокружение, он тяжело задышал, сипло хватая ртом горячий воздух, и эти руки снова поймали его, насильно заставляя запрокинуть голову и обнажить шею и приложили что-то ко рту. Вода. С привкусом каких-то трав, но на самом деле Кирку было все равно. Меньше всего он ожидал, что кому-то здесь придёт в голову дать ему напиться. Незнакомец все ещё удерживал в пальцах его лицо, но теперь для этого не приходилось прилагать силу - человек перед ним молча послушно пил, изредка роняя на песок капли драгоценной влаги, но сейчас это не имело значения. Мужчина достал из складок одежды короткий обоюдоострый клинок. Сплав стали и Чёрного песка. Нефритовая рукоятка. Тонкий барельеф, выполненный рукой мастера, повествующий об истории его рода. Ручная работа. Вместо того, чтобы отшатнуться в страхе, человек с вызовом разворачивает плечи, готовясь к борьбе. Уверен в себе. Отлично тренирован. Закаленный. Хорошо. Одним движением рассекая звено цепочки на ошейнике, он подхватывает ее за свободный конец и ведёт узника за собой. По мере приближения к крыльцу становятся слышны приглушенные крики орионцев: испуганные перспективой хищения своей собственности, те наставляют оружие. К этому моменту Кирк перестаёт понимать, что именно происходит, и просто следует за мужчиной - не то чтобы у него есть выбор, когда конец ошейника у него в руках. Не обращая внимания на выкрики, незнакомец делает какой-то знак своей свите - по-прежнему не отвечая на угрозы, они поднимаются в дом - и жестом указывает Кирку на какой-то невысокий кусок мебели, застеленный тряпками. Это хорошее решение, учитывая, что ноги его не держат; он садится и, не успев расслабиться, тут же вздрагивает, потому что что-то в его животе переворачивается, когда мужчина начинает говорить. Это тот же язык, которым пользуются его похитители, но голос... голос, он... низкий, густой и полный гнева, он стелется по этой грязной комнатке, будто ядовитые пары, просачиваясь в каждый ее угол. Если бы Кирка попросили назвать самый прекрасный и самый чарующий звук на свете, то сейчас он без раздумий назвал бы этот. Мужчина одним движением сбрасывает с себя капюшон дорожной мантии, и в этот раз Кирк даже понимает возгласы своих похитителей - потому что слово "вулканец" звучит одинаково в большинстве языков галактики. Чёрные от злости глаза, напряженные прямые брови, заострённые покрытые малахитовым румянцем скулы - от Спока нельзя отвести взгляд, и Кирк рефлекторно облизывает давно пересохшие губы, когда узкая длиннопалая кисть бегло указывает на что-то на улице. Должно быть, они говорят о полуденном солнце. О том, что сейчас оно как никогда горячо над пустыней, и оставить кого-то под ним - это убийство. Орионцы парируют: тот, что повыше, указывает на клетку, а затем себе за спину - туда, куда они отволокли тело существа. Это не лучшая реклама, если вы хотите что-то или кого-то продать. После изложения нелицеприятных фактов вулканец смотрит на Кирка через плечо с выражением интереса и легкого удивления. Наверно, это выглядит странно, потому что сам Кирк не сводит с него глаз вот уже несколько минут. Этот Спок не узнает его. Но он не мог ошибиться, это совершенно точно Спок. Этот мужчина так же выглядит, так же говорит, так же двигается... Кстати об этом. Вулканец нерешительно подходит ближе, будто обдумывая что-то. Кирк был прямо говоря не в восторге от перспективы стать здесь чьей-то вещью, но, наверное, это лучший вариант, который он пока может себе позволить. Он умрет, если его оставить здесь. Он все еще смотрит вулканцу в глаза - похоже, это единственный способ воздействия с учетом языкового барьера между ними, но, кажется, это работает, потому что мужчина нервно сглатывает, не обращая внимания на шепотки орионцев. Напряжение между ними можно размешивать ложкой. Кирк почему-то уверен в этом. - Au's t'nash-veh, - вздыхает он к радости оживившихся продавцов и, пройдясь рукой по потайным застежкам на мантии, легко сбрасывает ее с плеч. Сказать, что Кирк угадал с его происхождением и статусом - ничего не сказать. Он... видел что-то похожее на эту одежду в музее культуры Вулкана, но никогда не силен был в названиях. Изумрудный. Это было главное слово. Изумрудный материал - внешний слой - спускающийся почти до пола, играющий и переливающийся при движении шелк, перехваченный ювелирными застежками из золотистого металла. Элементы отделки - из крепкой плотно прилегающей к телу ткани, подчеркивающей фигуру; высокий поднятый воротник, безупречно подогнанные манжеты с полупрозрачным узором из вышивки золотой нитью; на груди - массивное ожерелье из крупных камней кристальной чистоты и такого же пронзительно-изумрудного цвета. Кирк ощутил, что ему сложно пошевелиться. Было что-то гипнотическое и сверхъестественное в этом соседстве: такой подчеркнутой неприкасаемой роскоши посреди этого грязного засаленного барака, и хуже всего, что черт возьми Споку это все было так к лицу. Вроде бы даже стоя здесь и обнажившись подобным образом, он, тем не менее, все еще не принадлежал этому прогнившему месту, и оно не имело над ним власти. Так сияет антикварная брошь, пусть и оброненная в пыль по дороге из театра, белоснежным обрывком разгоняет мглу сумерек одинокая лилия на голом пустыре, молчаливо и безупречно дрожит в небе первая звезда. Не обращая внимания на какой-то обращенный к нему орионский комментарий, вулканец без колебаний поравнялся с Кирком и, сняв переброшенную через руку мантию, укрыл ею человека перед долгой дорогой сквозь красную пустыню. Только после этого он обернулся к торговцам и едва заметно нахмурился, когда один из мужчин уверенно указал на тяжелые переливающиеся камни у него под шеей. Помедлив, но не став спорить, вулканец молча с презрением сорвал с себя украшение и брезгливо швырнул его на стол прямо в руки орионца. - Hal-tor, - сквозь зубы произнес он, взглянув на Кирка и кивком указал на дверь, видимо, все еще борясь с гневом и желая, чтобы Кирк следовал за ним. Если уж ему и предстояло научиться понимать вулканский, то, видимо, можно начинать практиковаться прямо сейчас.

***

В этой одежде - из чего бы она ни была сделана - было легче, Кирк готов был признать это. Ему все ещё было невыносимо жарко, однако сейчас его хотя бы не сжигало местное солнце. Но все было слишком поздно - он уже потратил слишком много сил, и пустыня его доконала. Борясь со слабостью, он пытался не отставать от группы своих новых хозяев, но не прошёл и десяти метров, как свалился в песок. Этот новый незнакомый Спок выглядел взволнованным. Он быстро остановился и склонился над ним, осматривая. - Солнце твоей планеты слишком горячее для меня, - прохрипел Кирк, переводя дыхание и не заботясь о том, что его могут не понять. - И прошло слишком много времени. Спок сделал какой-то жест своим сородичам и, не произнеся ни слова, взял его на руки, плотнее укутав в свою одежду. Чувствуя нарастающую слабость, Кирк лишь закрывает глаза, привалившись к его груди и позволяя реальности ненадолго отступить.

***

Он приходит в себя, когда вой песчаной бури глохнет за тяжелыми коваными дверями. Кирк слышит новые голоса. Должно быть, прислуга вышла встречать хозяина дома. Судя по интонациям они удивлены или испуганы. Спок все еще держит его на руках - чужие пальцы почти дотрагиваются до него через ткань, но Спок отвечает что-то резкое на очевидный вопрос, и касание прекращается. Это совсем не те вулканцы, которых Кирк привык видеть. Куда более несдержанные и эмоциональные. Он упирается ладонью в грудь мужчины, пытаясь обратить на себя внимание и надеясь, что теперь ему позволят идти самому, но это не срабатывает. Зато он успевает частично рассмотреть интерьеры. Высокие потолки и изысканные арки, строгие балюстрады, просторные залы, за которыми следуют длинные коридоры - больше всего это место напоминало дворец античной эпохи. Геометрические узоры на полу и редкая мелкая мозаика с золотистыми элементами - последнее, что он успел заметить перед тем, как его отнесли в уединенное помещение, больше похожее на кабинет. - Мы вернулись во времени, так? В дореформенный Вулкан? Мужчина, казалось, не обращал на него ни малейшего внимания даже сейчас, когда они оказались наедине. Задумавшись о чем-то своем, он будто старательно избегал смотреть на Кирка. - Теоретически этого эффекта можно достичь при движении через червоточину или при пересечении горизонта событий, вот только... я ничего об этом не помню. Ни что было в последний раз на мостике, ни какой приказ я отдал - вообще ничего. Вулканец грациозно достал графин и снял с полки что-то, напоминающее стакан. - Ты... ты ведь совсем меня не понимаешь, да? Мужчина наконец взглянул на него с какой-то узнаваемой внимательностью и молча протянул стакан с водой. - Я прав, Спок? Рука вулканца дрогнула. В тот же момент стакан раскололся об покрытый мозаикой мраморный пол, рассыпавшись мелкими стеклянными брызгами, но никто не обратил на это внимания. - Верно, - кивнул Кирк. - Я знаю, как тебя зовут, - он и сам удивился тому, как уверенно звучат его слова, - И я знаю, кто ты. Это было правдой. Быть может, он не видел всей картины - какое именно место занимает Спок в этой эпохе и в этой реальности - но это лишь детали. Он был уверен в том, кто сейчас стоит перед ним на совершенно другом, спиритическом уровне. - Спок, - позвал он, и осколки жалобно хрустнули под ногами вулканца, когда тот ринулся ему навстречу уже подняв руку для мелдинга, но что-то его остановило. Взволнованный, почти испуганный, он замер в паре шагов от человека и боязливо опустил руку, нервно сжимая пальцы в кулак. Все еще не шелохнувшись и будто прислушиваясь, он обернулся. Вскоре и Кирк тоже услышал едва различимый рокот голосов за стенами. Спок словно боялся, что кто-то может застать их за мелдингом, и с досадой взглянул на дверь. Видимо, он скрывал свои телепатические способности от сородичей. - Иди, я все равно отсюда никуда не денусь, - подсказал Кирк. - Не то чтобы мне хотелось вернуться в пустыню в разгар песчаной бури. Вулканец посмотрел на него с некоторым сомнением, но все-таки решился оставить и почти бегом выбежал из комнаты. Он вернётся. Кирк погрузился в тяжелый беспокойный сон.

***

За годы службы в Звездном флоте капитан Кирк научился необычайно чутко спать. Даже несмотря на неплохую изоляцию кают старшего офицерского состава на Энтерпрайз, в них все равно слышны были какие-то фоновые размеренные шумы - временами едва ощутимые, такие, к которым ты быстро приспосабливаешься, но которые никогда не позволяют забыть о том, что ты находишься на борту звездолета в холодном негостеприимном космосе. В таких условиях каждый посторонний звук среди этого привычного монотонного механического ансамбля может стать предвестником катастрофы, и потому неизменно достигает твоего сознания даже сквозь сон. Что уж и говорить о бдительности, которая сопровождает тебя на недружелюбных планетах. Так что Кирк был как минимум удивлен, когда вовремя не заметил чужого присутствия. Тем более так близко. Он уловил лишь шорох одежды, и только сейчас окончательно пришел в себя. Зашарив рукой где-то под собой, он наконец ухватился за рукоятку короткого ножа, который отыскал здесь неподалеку перед тем как прилечь, и без раздумий занес руку над нападавшим. Склонившийся над ним Спок выглядел как минимум не впечатленным этим выпадом. Подняв бровь, он при помощи одного взгляда одарил вулканской разновидностью презрения жалкое оружие Кирка, застывшее в паре сантиметров от его лица. - Ish-veh's wuh savas lipau, - негромко вздохнул он, покачав головой. Продолжая полностью игнорировать попытки человека угрожать ему, вулканец потянулся к столу и достал из вазы округлый темно-сиреневый фрукт с жесткой на вид кожурой. Снова обернувшись к Кирку, он молча протянул руку ладонью вверх, жестом требуя вернуть ему нож. Его нарочитая уверенность в себе поражала. Поджав губы и переборов себя, Кирк подчинился. Рукоятка ножа на удивление легко легла в руку вулканца - он перехватил его на манер скальпеля, так, как человеку никогда и не пришло бы в голову, и принялся подчеркнуто спокойно чистить плод у себя в руках, будто демонстрируя, для чего действительно был предназначен этот инструмент с коротким изогнутым лезвием. Кирк должен был отметить, что, к счастью, у него уже был некоторый иммунитет к тем моментам, когда Спок заставлял его чувствовать себя идиотом. Вместо этого он сосредоточился на том, чтобы рассмотреть вулканца получше. Спок успел избавиться от запыленного изумрудного одеяния и теперь сидел на расстоянии вытянутой руки в чем-то новом: подвижная струящаяся ткань, алая, будто знамя, с подкладом цвета золотистой охры. Спок обернулся: отложив нож, он протянул человеку очищенный фрукт и подсел чуть ближе. Кирку показалось, что он тщательно следил за его реакцией на это сокращение расстояния между ними. - Неужели это все настоящее? - говоря больше сам с собой, он откинул изящно уложенную складку вулканской одежды, рассматривая тяжелые золотистые украшения с россыпью бликующих на свету камней, больше похожих на гранаты. - Никогда бы не подумал, что увижу тебя в чем-то подобном, - примирительно продолжил Кирк, заметив, что вулканец прислушивается к его голосу. - Зная тебя, странно... это больше похоже на гардероб твоего отца. Хотя, со скидкой на время— Он остановился на полуслове, когда мужчина неожиданно поднялся и качнул головой, указав на дверь. - Зачем? - просто ответил Кирк, одним тоном вопроса выражая совсем небольшое желание снова кого-то слушаться и куда-то идти. Это место - прохладный полутемный кабинет, заставленный стеллажами текстов - его вполне устраивало, и он предпочел бы оставаться здесь и как можно дольше не знать, что его может ждать за этими дверями. - Zahal-tor, - нетерпеливо настаивал Спок. Наклонившись, он подхватил с пола конец цепи с ошейника и для начала слабо, но вполне уверенно потянул за него, еще раз обозначая свои намерения. Кирк раздраженно зашипел, вынужденный подняться: - Иногда я действительно забываю, какой ты упрямый, - сквозь зубы пробормотал он, позволяя вывести себя в слабо освещенный коридор. Странно, но по пути им никто не встретился. Возникало впечатление, что эта часть дома принадлежала только Споку, и даже прислуга лишний раз избегала ее посещений. Или у нее просто было совершенно ясный приказ. Спок привел его в с виду глубокий зал, но Кирк не успел осмотреться - он непроизвольно обернулся, когда за ними закрылись тяжелые двери, и судя по звуку пришел в движение какой-то запирающий механизм. У него уже было достаточно поводов умереть за последние дни, но остаться в запертом помещении с вулканцем с непонятными намерениями, это как-то... Он не успел перехватить чужую руку, когда Спок одним движением поймал его за глотку, заставляя стоять смирно, и приложил что-то холодное к шее: - Только попробуй, - прохрипел Кирк в сторону, пока сам вулканец не торопился с его ритуальным убийством: холодное прикосновение оборвалось и сменилось какой-то малопонятной возней. На этот раз, когда ловкие пальцы Спока нырнули под замок ошейника и он, звякнув, развалился на две части - Кирк промолчал. Он лишь молча последовал за высокой фигурой, растирая затекшую шею. - Что это за место? Ответа, разумеется, не последовало, но Кирк и сам быстро все понял. Спок стоял посреди залитого тёплым светом и на редкость уютного зала с каменной отделкой: пол, стены - все было покрыто бежевым мрамором с розовыми и пепельными прожилками. Из узких высоких окон по одну стен комнаты выглядывало багряно-черное сумеречное вулканское небо и уже веяло вечерней прохладой. "Прийти сюда стоило хотя бы ради этого", - мысленно признался Кирк. Здесь было... даже как будто влажно и потому легче дышать? Легкий дымок от горящих то там то тут и расставленных прямо на полу благовоний потянулся за шлейфом одежды Спока, и Кирк невольно посмотрел ему вслед. Все источники света здесь представляли собой простые светильники с каким-то маслом внутри - белые, рыжие и красноватые играющие на легком сквозняке огоньки - но больше всего их было сосредоточено там, где стоял вулканец. Кирк понятия не имел, что может там увидеть, но это... это определенно было последним, что он ждал. - Интересно. Ты встречаешь так всех, кого выручаешь из рук работорговцев, или только мне так повезло? Перед ними было что-то среднее между купелью и бассейном с высокими бортиками с такой же мраморной отделкой. На поверхности воды плавали редкие цветы, а в ее толще причудливо переливались блики от расставленных по периметру светильников. Очевидно, это действительно предназначалось для него, потому что вулканец не притронулся к воде. На самом деле Кирк чувствовал, что и правда хотел бы смыть наконец с себя грязь с орионского корабля и красный вулканский песок, но кое-что ему мешало. А именно - некоторые экономические аспекты происходящего. Это выглядело слишком роскошно. Кирк вынужден был признаться себе в том, что, может, будь это другая планета, он бы не стал так сосредотачиваться на этом, но одному богу известно, сколько вода стоит на Вулкане. - Ты же понимаешь, что это уже несколько больше, чем просто проявление гостеприимства? Его голос вышел необыкновенно спокойным и давящим, и вулканец заиграл желваками, демонстративно сведя руки на груди. Весь его вид говорил о том, что он прекрасно все понимает. - Как знаешь, - Кирк устал спорить, и собирался уже было стянуть с себя форму, но вовремя заметил, что Спок весь подобрался, не сводя с него взгляд. О. Об этом стоило догадаться сразу. Кирк вспомнил странное чувство неправильности, которое возникло, когда ему в голову впервые пришла мысль о том, кому и для чего вообще здесь может понадобиться кто-то вроде него. Абсолютно не приспособленный к работе в условиях этой планеты вид - такое себе вложение средств, если только речь не шла об особенных услугах. Почему-то в этот момент Кирк захотел рассмеяться. Спок, которого он знал, абсолютно равнодушный даже к большинству женщин, живой памятник асексуальности, стоял перед ним, краснея и неровно дыша, как подросток. - Очаровательно, - само собой сорвалось с губ Кирка, когда он потянул вверх за воротник формы. Для него было не впервой раздеваться при свидетелях. И он умел быть благодарным. Так что позволил Споку смотреть. Вулканец не шелохнулся. Ни когда ему под ноги упала золотая форменка, ни когда пряжка ремня звякнула об мраморный пол. Он лишь неуверенно подался ближе, стоило человеку устало опуститься в воду и, поколебавшись еще немного, сел неподалеку. По вулканским меркам все в этом человеке было донельзя экзотично. Светлые волосы, влажная бронзовая кожа, совершенно иное телосложение, эти глаза... абсолютно все. Вулканец отвел взгляд, но успел заметить, как Кирк непроизвольно поморщился, когда несколько ссадин отозвались неприятным покалыванием. Не издав ни звука, он опрокинул в воду содержимое высокого кувшина - какой-то травяной настой с остатками редких синих соцветий. Вскоре боль прошла, и Кирк поймал один из цветков в воде, рассматривая. Насыщенно-небесного цвета с сердцевиной цвета фуксии. - Даже не буду спрашивать, что это было, - вяло заметил он, снова роняя цветок в воду, и вулканец подсел ближе, явно отреагировав на его голос. Продолжая хранить почти благоговейное молчание и опираясь на мраморные борта, он рассматривал, как человек умывается. В какой-то момент Кирк даже забыл о нем, наконец заставив себя хотя бы немного расслабиться. Теплая вода, вечерняя прохлада и усталость делали свое дело. Даже запах трав - вкрадчивый и обволакивающий, сладковато-мускусный - казался усыпляющим бдительность. Возможно, так и оно было. Он вздрогнул и резко открыл глаза, когда ощутил у виска прикосновение чужих пальцев. Глядя ему в глаза и выглядя почти таким же испуганным, Спок растерялся и неумело провел по влажным волосам мужчины перед собой в слишком поспешной попытке их пригладить. - Ты не похож на насильника, - Кирк заметил, как пальцы Спока подрагивали. - Боишься? Спок смотрел на него с плохо скрываемой тревогой, будто пытаясь прочесть что-то по губам или догадаться о значении незнакомых для него слов хотя бы по интонации. Он отвел руку; собственная бесполезная речь встала у него в горле: - Ra nam-tor du? /Что ты такое?/ - тихо выдохнул он одними губами, все еще не сводя глаз с лица человека. На нем было выражение крайнего спокойствия, которое бывает только при полном владении ситуацией, и какой-то непонятной мягкости, почти граничащей с нежностью. Или ему лишь кажется? Так behr'ak в вышине неба дарит свои лучи равнинам в весенние месяцы. - Ты, конечно, очень привлекательно смотришься, когда говоришь по-вулкански, - глаза Спока округлились, когда человек засмеялся. - Но, боюсь, за этот день я все еще недостаточно продвинулся в лингвистике, чтобы от этого был толк. Можешь сам, если хочешь, - закончил он чуть мягче, сев к вулканцу спиной и чуть запрокинув голову. Он закрыл глаза, позволяя Споку вымывать из своих волос остатки песка и запекшуюся кровь. Его движения были мягкими и размеренными; порой даже слишком аккуратными, но Кирк не стал торопить процесс - все еще не открывая глаз, он просто позволил за собой ухаживать. Сейчас все происходящее казалось до странного логичным. Даже Спока, казалось, это успокаивало - забывшись, он провел вниз по плечу человека, смахивая пару синеватых лепестков. Кирк заметил это движение, но ничего не сказал.

***

Вулканец подал ему руку, помогая шагнуть на скользкий пол и тут же набросил на него тонкую прохладную ткань. Будто выполняя какой-то ритуал, Спок осторожно промакивал тело человека сухой тканью; его собственная одежда темнела от влажных пятен, но такие мелочи его мало беспокоили. Поглощенный процессом, Спок, видимо, получал от этого удовольствие - это было, мягко говоря, все еще слегка непривычно, но Кирк не решился его прервать даже когда чуть прохладные пальцы спустились вдоль его бедер, едва заметно оглаживая тело сквозь невесомую ткань. Это уже давно перестало быть похожим исключительно на акт милосердия. Сейчас - скорее на поклонение. Спок постепенно склонился перед ним, дыша глубже обычного и неумело притеревшись щекой к его ногам. На странную форму религии. - Спок, - произнес Кирк, и мужчина у его ног вздрогнул. Вулканец медленно поднял голову, бросив на человека тяжелый, потусторонний взгляд, и Кирк потянул его за руку, заставляя подняться. - Kash-nohv? - тихо предложил он, глядя Споку в глаза, и вулканец вздрогнул всем телом. Слияние разумов. Это было одним из немногих слов на вулканском, которые Кирк помнил и мог произнести без ошибок. Спок сам однажды обронил это словосочетание, когда отвечал на его расспросы о том, на что похоже быть телепатом. Услышав вулканский из уст человека, Спок стремительно побледнел и замер напротив. С виду будто не веря, что действительно это делает, он поднял руку, приблизив ее к чужому лицу; он все еще медлил, и даже в этих слабых колеблющихся отсветах от пламени свечей Кирк легко мог различить, как пальцы Спока подрагивают в воздухе, не решаясь до него дотронуться. - Смелее, - он перехватил кисть Спока, уверенно прижимая изящную руку к мелдинговым точкам, и чувствуя, как в ту же секунду его затягивает в трясину из горящих золотых искр. ...он снова был дома. Легкий весенний ветер ерошил волосы, небо было как никогда насыщенно-чернеющим с рассыпанными где-то в глубине, под самым его пологом звездами. Казалось, он был здесь совсем недавно, но это невозможно: он не возвращался в Айову... сложно сказать. Десять лет? Пятнадцать? Со странным чувством дежавю Кирк провел пальцами по зашелестевшим колосьям, которые тут же начали распадаться на отдельные золотые хлопья, как приходит в негодность горящая бумага; даже чувство падения, которое последовало за этим, не испугало его - оно было лишь слабым призраком чего-то уже свершившегося и уже отзвеневшего в воздухе. Спок завершил мелдинг, но его рука все еще касалась лица мужчины, теперь задумчиво обводя черты лица Кирка. Высокий лоб, непривычный изгиб бровей, этот ясный спокойный взгляд. Когда он увидел эти смутно знакомые глаза впервые, человек был зол и готовился умереть - они горели как рубины с вершин гор Т'архана. Теперь же Спок мог поклясться, что на их дне лениво переливалось расплавленное золото. - Джим, - с усилием выдавил он из себя, и сам поморщился от того, как неудачно вышло, хотя, кажется, человека это ничуть не задело. - Произношение в вулканском и на стандарте сильно отличаются, и это может быть не легко. Но ты быстро научишься, если захочешь. Ты способный. - Джим, - повторил вулканец чуть мягче, будто преодолевая что-то в себе и настраивая голосовые связки на новый лад. - Уже лучше, - согласился Кирк, позволив себе легкую непроизвольную улыбку. Засмотревшись на это, вулканец сделал шаг навстречу, сокращая и без того небольшое расстояние между ними, но человек тут же остановил его жестом: - Я не люблю недосказанности, - спокойно объяснил он, по-хозяйски запуская руку в одеяние вулканца. Потрясенный, тот просто позволил человеку сорвать у себя с пояса кинжал. - Могу поверить, что подобные меры самообороны могут быть оправданы... - пробормотал он, разглядывая находку. Внимание привлекала явно сделанная из кости какого-то крупного хищника рукоятка с инкрустацией темно-красных драгоценных камней. - Но что-то мне подсказывает, что этой ночью тебе это не понадобится. Отложив оружие в сторону, он поймал запястье растерявшегося вулканца, потянув его ближе и позволив прохладной ладони лечь на свою талию. Легкое непонимание на лице Спока тут же уступило место решимости, и он мгновенно перехватил хрупкое человеческое тело, с силой рванув его к себе. - Полегче, - скривился Кирк, потому что самые крупные порезы на плече и под рёбрами ещё саднили при резких движениях. Это отвлекло Спока; ослабив хватку, он виновато пригладил человека по предплечью и, засобиравшись, быстро повёл за собой. Небольшая дверь в глубине зала - Кирк не сразу ее заметил - вела в хозяйскую спальню, и именно ее убранство говорило о Споке больше, чем что-либо в этом доме. Все было обставлено изящно и со вкусом, но без излишеств и абсолютно функционально - постель, стеллаж, простой письменный стол - совсем так, как он привык видеть в каюте Спока. И да, он узнал коллекцию оружия на стене и каатиру. Забавно. С каким-то потайным удовольствием Кирк отметил, что Спок спит здесь один, хотя его это совершенно не должно было интересовать. Вулканец зажег больше светильников и откинул покрывало, скромно приглашая Кирка на роскошное шелковистое постельное белье, пока сам принялся рыться на полках. Было странно просто стоять и смотреть на него, так что Кирк воспользовался предложением, тем более на ощупь эта постель оказалась даже лучше, чем на вид. Спок вскоре вернулся и сел по другую сторону кровати, поставив перед собой поднос, полный каких-то снадобий и многочисленных емкостей - высокие и низкие, разной формы, причудливые стеклянные, высеченные из камня или отлитые из металла, вычурной работы или совсем простые сосуды - он пересыпал из них какие-то лечебные порошки, и Кирк лениво наблюдал за его сосредоточением. Будто это был тот же Спок, что рассчитывал курс сквозь метеоритное поле или расшифровывал показания бортовых сканеров на научной станции. Кирк дал ему осмотреть ушибы и порезы и не проявил большого интереса к тому, как часть из них вулканец покрыл какими-то порошками. Спок пытался его вылечить, хотя Кирк был готов отметить, что временами чувствовал себя и хуже, и мог бы обойтись без этого - но отказываться было глупо. Закончив и отставив в сторону поднос, Спок принялся методично осматривать его тело, местами аккуратно и чуть стыдливо касаясь в поисках малейших оставшихся повреждений, и Кирк успел совсем расслабиться. Тем не менее ему пришлось лениво приоткрыть глаза, когда легкий цветочный запах в комнате уступил место более тяжелому пряно-сладкому аромату - руки Спока, покрытые каким-то душистым маслом, аккуратно легли на шею Кирка. - Если ты теперь решил, что я тебе не так уж нравлюсь, то это как-то поздновато. Спок поднял бровь, но не убрал пальцев с его шеи. Где-то здесь, прямо под кожей, улавливался строгий размеренный ритм человеческого пульса. Рядом все ещё оставался натёртый ошейником след - вес этого приспособления явно не был рассчитан на людей - Кирк и сам не заметил, как удовлетворенно вздохнул, стоило рукам Спока прийти в движение и начать разминать напряженные мышцы. Он сел в постели и сам послушно откинул голову, чувствуя, как тянущая боль и скованность покидают его тело с каждым движением этих умелых пальцев. Спок будто нажимал в нем на какие-то потайные точки, распутывая клубки нервов, и этому сложно было сопротивляться, а главное, не хотелось. Кирк чувствовал, как драгоценное густое масло стекает по его спине и плечам, заставляя кожу поблескивать в слабом свете, а согревшиеся ладони Спока тут же накрывают ее, плотно обхватывая и спускаясь вдоль предплечий. Он догадывался, что его руки ожидаемо вызовут у Спока вполне понятный интерес, но не ожидал, что окажется настолько прав: нежно очертя контуры мышц, Спок скользнул к запястьям и поднес пальцы Кирка к своему лицу, порывисто и без малейших колебаний прижавшись к ним губами. - Осторожнее, а то однажды я решу, что тебя и правда несложно заинтересовать. Этот голос прозвучал неуловимо ниже обычного, отчасти насмешливо, и веки Спока потяжелели; все еще держась за руку Кирка, он послушно позволил поймать свое лицо и чуть приоткрыл рот, когда человеческие пальцы тут же воспользовались этим, успев пару раз пригладить тонкие мягкие губы вулканца перед тем, как тот отклонился, приходя в себя. - Только не говори, что не понравилось. Человек напротив Спока явно боролся с тем, чтобы спрятать легкую самодовольную ухмылку, но боролся плохо, и Спок вжал его плечо в постель, обездвижив. Ещё секунду он выглядел так, будто не до конца определился со своими желаниями, но его руки сами быстро легли на грудь Кирка; здесь он с легкостью ощущал чужое дыхание и невольно остановился на секунду, не желая торопиться. Оставляя за собой блестящий маслянистый благоухающий след, вскоре ладони Спока пришли в движение: неумолимо медленно, с нажимом, они спускались вниз вдоль чужого тела, будто пытаясь вобрать в себя как можно больше, запомнить абсолютно каждый изгиб, каждый отклик на прикосновение - человек с легким выдохом прогнулся, сам всем телом подаваясь ему навстречу. - Спок, - выдохнул он чуть тише обычного, когда пальцы вулканца всего раз невесомо скользнули по внутренней стороне его бедер. - Что с тобой? - Кирк напрягся, когда вулканец так же быстро убрал руку. Он выглядел взволнованным и быстро поднялся. - Спок? Вулканец качнул головой, встав с постели и принявшись отрывистыми движениями искать что-то в стеллаже напротив. Часть предметов посыпались на пол; часть из них Спок швырнул туда сам, явно мало думая о последствиях. Когда он обернулся с нездоровым блеском в глазах, в его руках была невысокая темная чаша, и вулканец в два шага снова оказался рядом с Кирком. - Мне пора привыкнуть, что я узнаю обо всем последним. Казалось, Спок его едва слышал. Охваченный чем-то и особо не церемонясь, он лишь наскоро вытер руки об покрывало - что-то в его глазах все еще горело, сообщая о крайней решимости - и извлек из чаши пригоршню золотой, сияющей на свету пыли. Кирк оторопел. Даже дважды - второй раз, когда покрытая настоящей золотой пудрой рука Спока поймала его за шею, широко огладив и оставляя на коже блестящий желтый след. Не обрывая касания, сам вулканец всем телом невольно потянулся к Кирку, с виду абсолютно опьяненный логичностью своего поступка. Какое-то время они сидели молча, пока на теле Кирка все ярче зацветало сияющее пятно из драгоценного металла; Спок не сводил с него глаз, будто боясь того, что за этим всем может последовать, и человек первым нарушил молчание: - Ты сумасшедший, - лишь мягко выдохнул он в губы Спока и приподнялся за поцелуем. Вулканец с торопливой отзывчивостью скопировал его движение и чуть склонил голову, отвечая. И это все... Сама их близость сейчас казалась абсолютно естественной. Все происходило легко и синхронно, будто они уже делали это раньше - язык Спока нежно, но вполне настойчиво оплетался вокруг человеческого, пока его золотые руки бесцельно блуждали вдоль тела Кирка, снова изучая, но на этот раз без спешки: плавно обводили его лицо, шею и плечи, следом соскальзывали вдоль спины и падали на бедра только затем, чтобы проложить обратную дорогу вверх пунктиром вдоль живота и груди, не забыв по пути легко коснуться порозовевших сосков. ...возможно, поэтому Кирк не сразу заметил. Он был слишком занят поцелуем, его растапливающей неспешностью и глубиной, чтобы обратить внимание. Слишком занят бешеным звуком сердцебиения в своей голове. Только теперь, когда они нашли время, чтобы отдышаться, вулканец смущенно опускает глаза, прячась за длинными темными ресницами. Очевидно, он не терял времени, и его руки не зря снова так вдумчиво дотрагивались до Кирка - теперь почти все тело человека покрыто узором из настоящего атомарного золота. Сияющей сетью переплетающихся орнаментов, под которыми едва различимым становится настоящий цвет его кожи. Даже ладони Кирка украшают блестящие симметричные узоры. Ему приходит в голову, что если это и форма религии, то Спок не похож на безумца. Будто опасаясь его реакции, вулканец снова захватывает его пальцы, аккуратно скользя вдоль них и обводя каждый сустав - и при этом каждое его движение выглядит абсолютно осмысленным. Он смотрит с тревогой, но Кирк сам переплетает их пальцы. Этого достаточно. Спок порывисто толкает его на спину, заставляя их обоих повалиться на постель и стискивает Кирка в объятиях. Скорее всего и без того убористый золотистый рисунок не проживет долго в таком виде - его детали уже сейчас превращаются в сплошной сияющий покров по мере того, как движения Спока становятся отрывистыми, а ласки беспорядочными. - Джим, - произносит он в позолоченное человеческое плечо, и руки Кирка с готовностью подхватывают его, позволяя прилечь. - Джим, - в изнеможении вздыхает он снова, и Кирк чувствует, как пальцы вулканца нежно проходятся вдоль его привставшего члена, должно быть, оставляя и на нем широкий поблескивающий след. Он отзывается тихим стоном, но рука Спока продолжает движение, дотрагиваясь до него прямо там, между ягодиц, очерчивая аккуратный круг и неуверенно останавливаясь. Кирк не узнает себя, когда его ноги сами раскрываются шире, а из горла вырывается новый короткий стон. - Останься со мной, - просит он, ловя лицо Спока в ладони, но в этот же момент вулканец виновато отворачивается, и все погружается в холодную, засасывающую темноту. Дрожа, капитан фрагманского корабля USS Энтерпрайз просыпается в своей постели за два с половиной часа до начала альфа-смены, в ужасе чувствуя, что его разум пропустили через мясорубку, выволокли сушиться на солнце, а потом неумело собрали обратно.