Хрустальное Сердце: Подарок

             Утро Каира встретило «расхитителей гробниц» прохладой, что было как нельзя кстати. В самолёте было неимоверно жарко, а куртки только усиливали подобное давление. За исключением Клео. Ей было все равно, но вот обоняние она не потеряла в отличие от чувств и способности чувствовать жар, так что сидеть с неприятно пахнувшими людьми добрых четыре с половиной часа ей особого удовольствия не доставляло. К её большому удивлению, Рич себя чувствовал вполне сносно. В плане, что ему жарко не было. Что, в принципе было удивительно. К тому же он пальто не снял.       — Тебе не жарко? — спросила Клео, указав на его верхнюю одежду. Свою потрёпанную и замызганную куртку болотного цвета она сняла перед взлётом. Рич упорно продолжал сидеть в кашемировом пальто, но ни лицо, ни волосы не выдавали его.       — Я огнём управляю, — тихо ответил он, — думаешь, и контролировать температуру тела не могу?       В тот момент, когда она только проснулась, то уловила запах горького шоколада и крепкого кофе. На соседнем столике взгляд поймал пустой бумажный стаканчик с логотипом аэрофлота. А вот обёртки от шоколада нигде не было видно. Только потом до Клео дошло, что аромат источал Рич.       Но что имела в виду Ветон, когда говорила, что она цветком воскресала свою душу?       Рич оказался прав. Возле гостиницы «Скарабей» их группа столкнулась с Картерами. Вероника была всё так же холодна как лёд, Алекс заносчив, а Рич даже не думал возвращаться к ним в «строй».       — Какой идиот назовёт жилище в честь жука-навозника?! — бурчал Мэтт Раттиган, игнорируя великолепную отделку здания и расписанные колонны, имитирующие роспись лотоса.       — Скарабей – священное создание для египтян, — стала объяснять Клео. — Он олицетворял солнце и жизнь. Любое его изображение – положительная энергия. Хотя, — она притворилась задумчивой, — собственно, деньги тот ещё навоз. Кому-то не привыкать.       Внутри все было отделано в светлых тонах, посреди холла находился фонтан, приносящий свежесть. Клео очень осторожно зачерпнула пригоршню воды и умыла лицо. Вопреки всем представлением, Каир был почти полностью облачён в асфальт и бетон, здания тянулись ввысь, а дороги растеклись, точно реки. Там не было песка, кругом пальмы и одетый в бетон Нил. И Клео была здесь раньше. Не в гостинице, а в городе. Могла точно сказать, на какой улице они с отцом жили, и как именно выглядела их комната.       Говард оформлял документы на стойке регистрации. Другие, кто уже закончил с бумажной волокитой, стали разбредаться по номерам. Рич присел рядом.       — Ты закончил? — Клео старалась говорить удивлённым голосом.       — Они только проверили документы, — ответил он.       — А твои вещи?       — Прилетели два часа назад.       Рич смотрел на небольшую группу, расположившуюся на мягких креслах в холле. Среди их была женщина, которая показалась Клео знакомой.       — У меня чувство, будто я её и раньше видел, — признался Рич.       — Не ты один, — ответила Клео.        Её дальнейшее разглядывание прервала Вероника, возникнув из неоткуда. Она преградила им обзор и с недовольством посмотрела на младшего сын.       — Ты изменил свою бронь? — спросила она.       — Да, выбрал апартаменты менее роскошные, чему у вас, — честно ответил Рич. — Я потратил свои деньги. Не стоит беспокоиться. К тому же я взрослый человек. Почему бы не жить раздельно?       — У вас был один номер на троих? — шёпотом спросила Клео. Тот кивнул.       — Это сейчас не самое главное, — заметил Грин, подойдя к их компании. — Важно знать, где же наш «капитан».       За ним подошёл и Говард. Клео заметила, что отец стал каким-то дерганным, постоянно осматривался по сторонам и неустанно крутил кольцо на левой руке, которое так и не снял после смерти Джоклин. Так же Клео обратила внимание на ту группу. Из толпы собравшихся археологов, точнее расхитителей гробниц, выдающих себя за археологов, выступило знакомое лицо – та женщина. Было прекрасно слышно, как мужчины восхищались ей, а госпожа Вероника Картер выдала нечто вроде «только не она!». Лицо Говарда изменилось, приняло такое же выражение, если бы он съел лимон.       Клео уже сталкивалась с этой женщиной. У неё была кожа с бронзовым отливом, миндалевидные глаза черного цвета под аккуратными изогнутыми ярко-чёрными бровями, прямой нос, полные красные губы и тёмные убранные в модную причёску волосы до плеч. В этот раз на ней сидело шикарное обтягивающее белое платье с черными большими пуговицами по центру, а на голове – черная шляпка. В руках она держала черную дамскую сумочку. Она дышала жизнью в отличие от госпожи Картер – та будто бы застряла в определённом моменте времени.       — С прибытием! — поздоровалась она с ними и каждому пожала руку. — Я – профессор Амара Париос.       Вдруг она увидела Говарда и Клео, полностью игнорируя Картеров.       — О, какая встреча! Говард! Я боялась, что больше не увижу тебя в твоей родной стихии, — начала она и дружески обняла мистера Маклейна, а затем перевела взгляд на Клео. — А с тобой мы уже встречались. Клео, верно?       — Да, в доме мистера Биста, —Клео встала с бортика фонтана и кивнула. — Профессор Париос?..       — Зови меня просто Амара, твой отец уже с этим свыкся. За мной! — и Париос продефелировала к собравшимся на мягких диванах людям.       — Когда это было? — спросила Клео.       — О чём ты? — удивился Говард.       — У вас был роман…       Посла этой фразы мистер Маклейн выпрямился, гордо поднял голову и полностью повернулся к Клео.       — Не говори того, чего не знаешь, — важно ответил он.       — Ты говоришь, что я полностью унаследовала и внешность и характер от мамы, но когда я чего-то не хочу рассказывать, то явно эта фраза перешла от тебя. Что случилось? — Клео нахмурилась, Говард отвернулся от дочери и поспешил к остальным.       — Это было до свадьбы с твоей матерью, — тихо произнёс Рич, подойдя к Клео сзади.       — Как понял? — спросила Клео.       — Мысли его прочёл, — признался Рич.       — А я думала, что понял по их поведению.       — Ты поняла. Как?       — Папа не ожидал её увидеть, это было заметно, — стала рассуждать Клео. — Человека, с которым ты порвал, не особо хочешь видеть, а папа вжался от её внезапного «приветствия». Но она обняла его, хоть и дружески, но судя по выражению, мой родитель не был этому рад, словно он стал её жертвой. Возможно, это он разбил её сердце, тогда она и взялась за карьеру, чтобы заглушить сердечную боль и доказать, на что способна. Она сама сказала, что боялась больше не увидеть его в родной стихии. Папа путешествовал и до свадьбы с мамой, ты сам подтвердил мою теорию. К тому же он называл её по имени. Голову даю на отсечение – у них была интрижка!       — Мне иногда страшно с тобой рядом находиться, — признался Рич с лёгкой улыбкой на губах. — Создаётся впечатление, будто в любой момент прочтёшь меня и обвинишь в смерти Кеннеди*.       — Путешествия во времени не исключены. Так я была права? — Клео развернулась к Ричу и попыталась улыбнуться, как репетировала у зеркала.       — «Интрижка» длилась два месяца, потом твой отец вернулся в Литл Энжел, чтобы утешать твою матушку по «настоянию» Сандры. А ещё через месяц узнал, что Париос замужем.       — Так вот откуда это неудобство: он не хочет столкнуться с её мужем, — пришла к выводу Клео, но заметила изменившееся выражение лица Рича. — Ты что-то хочешь добавить?       — В отличие от Алекса я всегда проверяю документы по нескольку раз. Эту привычку мне привил отец. Так вот в анкете Париос не упоминала о муже. А вот в досье говорилось, что она вдова. И снова в паспорте ни о каком муже речи нет. Чему верить?       — Ты же мысли читать умеешь, так прочти.       — Не все так просто. Я могу прочитать мысли твоего отца, своего брата, Раттиганов и Грина, но не могу твои, Вероники и Париос. Я прекрасно ощущаю их присутствие здесь, но их мысли за Барьером Разума, — Рич полностью развернулся к Клео и прямо посмотрел на неё. — Не советую оставаться с Мэттом наедине: его мысли в твой адрес не слишком приятны.       — Не беспокойся, я в состоянии за себя постоять, — улыбнулась Клео и направилась к собранию археологов.       — А я не о тебе говорил, — послышалось вслед с усмешкой.       На всякий случай Клео встала подальше от Раттиганов и поближе к Грину, поскольку стоило Ричу встать с ней рядом, Вероника истекала ядом и брызгала им в сторону Маклейнов. Речь одного из спонсоров затянулась. Всем, кто не успел отвести вещи в номера, хотелось только ванны и сна с дороги. Профессор Париос первой заметила мутные и рассеянные взгляды.       — Что ж, к сожалению, сегодня в меню не прописан завтрак, но расстраиваться не стоит, — сказала она бодрым голосом. — Наш спонсор распорядился, чтобы нашей группе предоставили сытный обед. Напоминаю, что завтра состоится ночная прогулка по Нилу, дабы задать нужный фон для исследований. На следующий день в обед мы уезжаем на место раскопок, так что на спиртное налегать можно только сегодня. Но прошу учесть, что планы могут внезапно измениться. Да, кстати, в каждом номере в своём холодильнике вы найдете лёгкий перекус. Его хватит, чтобы дожить до обеда. Всем спасибо за внимание.       После этого Париос схватила с широкого подлокотника дивана дамскую сумочку и развернулась к Клео. Народу стало меньше, и когда мужские плечи «раздвинулись», профессор заметила странный взгляд Клео на её сумочку.       — Простите? — нахмурилась Париос. — С тобой всё хорошо, Клео?       — Да, — Клео будто бы вышла из оцепенения и кивнула на клатч. — Красивая. А что это за символы?       Она кивнула на золотую кайму, выполненную в несколько греческом стиле. Строго в горизонтальный ряд на неё располагались геометрические фигуры: пять прямых углов, два острых угла и два квадрата. Поначалу Клео решила, что это обыкновенный узор, но фигуры располагались в разнобой, а не в строгом порядке или с определённой периодичностью. К тому же углы смотрели не в одну сторону, в некоторых из них располагались точки.       — Так, — махнула рукой Париос, — письмена народа Африки. Я попросила записать их моё имя, как оно будет звучать на их языке, и вот что получилось.       Клео отметила, что её имя с фамилией содержит в себе одиннадцать букв, а одно имя только пять, тогда, как письмена растянулись на девять символов и идет повторение последних: острый угол с точкой внутри, квадрат, острый угол с точкой внутри, квадрат. И что-то подсказывало ей, что Амара крупно лжет насчёт происхождения этих символов, поскольку Клео видела их раньше. И уж точно не в Африке.       Номер Маклейнов располагался на пятом этаже в конце коридора, а окна выходили не на мечети или храмы, а на трассу. Обставлен он был превосходно: две кровати, две тумбы, холодильник, телевизор, шкаф и стол с двумя стульями. Это самая настоящая роскошь. Благо удобства были в номере. Как-то им досталась комната с удобствами на улице. В холодильнике действительно был припасён сухой паёк.       Пока Говард плескался в душе, Клео поставила стул возле окна и стала смотреть на город. Она попробовала колдовать, создала защитные барьеры луны на всякий случай. Этому она как раз научилась не так давно. Позже когда Клео сама вышла из душа, то легла на кровать и попыталась уснуть. Ей это было необходимо. Если повезёт, то во сне она снова встретится с Ветон, в другом случае она сможет почувствовать приближение тёмных. Но сон был без сновидений. Клео пропустила обед, а когда проснулась, то увидела, как заботливо Говард поставил поднос на тумбочку её кровати. Ваза с фруктами, мясо с финиками, виноградный сок и несколько булочек. Сам же Говард сидел за столом и пытался сделать заметки в своём дневнике.       — Всё хорошо, пап? — подала севший после сна голос Клео.       Говард обернулся к ней и улыбнулся.       — Спасибо за обед, — улыбнулась Клео.       — Благодари Рича: из столовой выносить еду нельзя, а он умудрился заказать нам в номер целую тележку. Я-то попросил его больше так не делать, но то, что выглядело не слишком вычурно и дорого, взял для тебя. И детка, ты не будешь против, если вечером я спущусь в бар?       — Постарайся дойти на своих двоих до номера, иначе я тебя не прощу, сам знаешь, — ответила Клео и легла обратно на кровать.       — Спасибо, — сказал Говард, шурша бумагами.       Он действительно ушел вечером в бар. Такое случалось не часто, но Клео хорошо знала последствия такого похода. Все начиналось с какой-нибудь шотландской байки и заканчивалось взятием на спор. Шотландцы ведь захмелеть не могут! В таком состоянии Говард творил одному только Богу понятные вещи и пел на гаэльском языке. Сразу же находились другие шотландцы, с которыми он продолжал пить. Потом кусок умалчивался Джеком, который притаскивал отца домой или в номер за шиворот и кидал на кровать отсыпаться.       Когда пошёл третий час отсутствия Говарда в номере, Клео стала мысленно прикидывать, когда именно идти за отцом, ведь Джек как-то отсчитывал время, а потом спускался в бар за родителем.       В дверь постучали. Гостем оказался Рич.       — Ты знаешь, где твой отец? — обеспокоенно спросил он.       — В бар спустился, чтобы выпить с коллегами, — ответила Клео.       — Думаешь? —нахмурился Рич.       — Честно – ужраться в хлам, — ответила Клео с видом знатока. — Не переживай, это не в первый раз. Правда обычно за ним шел Джек, когда энергия у папы падала, и он не просил налить ещё и не пел песни про якобитское восстание.       Повисло неловкое молчание. Рич долго во что-то всматривался, а затем спросил:       — Твоих рук дело? — Клео кивнула. — Хорошо получилось. Я могу войти?       — Да, конечно, — Маклейн открыла дверь шире, впуская гостя в номер.— Ты был здесь раньше? В Египте?       — Нет, но планы строил, — признался Рич и заметил словарь на кровати. — Переводчик иероглифов?       — Папин подарок. Так что насчёт Мэтта?       — Я могу с ним поговорить…       — Как раз об этом. Прошу не делать этого. Я сама с ним справлюсь. К тому же тебе стоит держаться от меня подальше. По крайней мере, пока рядом твои родственники: ещё немного и они взорвутся от возмущения.       — Ты их переоцениваешь, — и Рич горько усмехнулся. — Но я к тебе пришёл с другим вопросом: что нам делать, если мы все-таки отыщем цветок? Его нельзя давать людям, сама понимаешь.       — Я попробую связаться с Богинями или кем-нибудь, кто в курсе событий, и сделаю что-нибудь с цветком. Перепрячу его, — ответила Клео и, подойдя к подоконнику, залезла на него с ногами.       — Ты точно ничего не испытываешь? Никакого искушения? — повторился Рич.       — Нет, — честно ответила Клео. — Но создаётся впечатление, что у тебя соблазн разыгрался не на шутку.       — Мой ответ ты знаешь, — сказал Рич и посмотрел на девушку. — Что насчёт тебя? Ты помнишь тот день? Когда Джоклин не стало?..       — Смутно. Помню, как разговаривала с мамой, а потом она попросила уйти. Мне тогда было четыре, — без тени сожаления ответила Клео.       — Моя матушка вас ненавидит. Иногда мне кажется, что она завидует вам. Вы очень дружная семья, — тихо произнёс Рич.       — Эта «очень дружная семья» разругалась перед поездкой со старшим братом, потому что он решил устроить в нашем доме празднование Рождества, — призналась Клео. —Может, я не против праздника, в отличие от папы, но убирать за ним весь свинарник я не собираюсь. У взрослых людей должно быть представление об ответственности и долг убрать за собой. Но почему твой брат себя так ведёт?       — Это он от Вероники нахватался, — отмахнулся Рич. —Он всегда был её любимчиком. Я же проводил своё время с отцом.       — Ты его хорошо помнишь?       — Да, но со временем он стирается из памяти. Сейчас я едва ли могу вспомнить его голос…       Клео задумалась. Она не помнила голос матери. Ей же было только четыре. Да и её портрет в памяти расплывался со временем. Если бы Джоклин не явилась в видениях или снах, Клео совершенно точно бы забыла такие мелочи. Важные мелочи.       Они ещё очень долго разговаривали с Ричем на подобные темы. Скорее разговор об усопших ушел на второй план, так как они стали рассуждать об устройстве человеческой памяти. Рич признался, что не впервые разговаривает на подобную тему с человеком младше его.Однако их разговор прервал вошедший в номер Говард. С грохотом закрыв дверь, он слегка покачивался пока шел по номеру и что-то бормотал себе под нос. Рич тут же поднялся со стула, приветствуя старшего, но внезапно нахмурился.       — Не обращайте на меня внимания, молодёжь, — заплетающимся языком проговорил Говард. — Меня здесь нет…       В доказательство обратному, он споткнулся о ботинок Клео и с громкими ругательствами полетел на пол. Затем поднялся и совершенно прямо прошагал до центра номера, чем привел в шок Рича.       — Ты выиграл, — утвердительно произнесла Клео, спуская ноги с подоконника. — Кто первым сдался: Грин или Раттиган?       —Раттиган, — сознался Говард.       — И сколько? — безразличным тоном спросила Клео.       — На второй бутылке сбился со счёта… Я сделал его!       — Мистер Маклейн, вам лучше прилечь, — встревожено обратился к нему Рич. — Вы пьяны и вам нехорошо…       — Я совершенно трезв! — возразил Говард, но вдруг, ни с того ни с сего, сел на пол. Жалобным взглядом он посмотрел на дочь, из-за чего Клео всё-таки покинула подоконник и бросилась ему на помощь.       — Хорошо, что тут, — заметила она, когда к ней присоединился и Рич, помогая затаскивать пьяного мистера Маклейна на ближайшую кровать, но уложить его получилось поперёк.       — И чего в этом хорошего? — удивился Рич.       — Если б он растянулся так в баре, то позор нам: папа всем всегда говорит, что шотландцы никогда не напиваются и свою меру знают, а если упадут, то значит, вконец захмелели. И сейчас перед вами образец пьяного шотландца, который в пух и прах уделал канадца и американца. Хоть что-то приятное за весь день. Завтра у Раттигана будет страшное похмелье!       —Кле-е-о-о-о, — обратился Говард заплетающимся языком, когда Клео попыталась стащить с него ботинки, —мы по-о-у-учим незвисимость?       — Как иначе? — ответила дочь, осторожно ставя ботинки у кровати и убирая подальше свои.       Затем Говард затянул песню сначала на гаэльском, убивая своей невнятностью уши Клео, поскольку только она чисто и говорила и писала в отличие от остальных членов семьи, а затем на английском, приведя Рича в недоумение.

Земля моих высоких стремлений, Земля сверкающих рек, Земля моего сердца навсегда, Храбрая Шотландия!**

      — Тебе лучше поспать, — заметила Клео, давая Ричу знать, что тоже выйдет за дверь.       — Джек! — позвал Говард. — Джек!       — Пап, Джека здесь нет, — сказала Клео.       — Джек! — продолжал звать Говард. — Джеки, это ты? Ты в курсе, что очень красивая?       Клео закрыла глаза. Говард явно не расстаётся с мыслью о возвращении матери. И к тому же Клео смогла разгадать тайну, почему именно Джек забирал его из бара и почему каждый раз его звал отец. Он звал не Джека, а Джоклин. Она присела рядом с отцом, стала гладить его по спине и тихо напевать на гаэльском колыбельную, которую он когда-то пел ей:

О, я вижу великие горы, О, я вижу великие горы, О, я вижу кары, Я вижу туманом покрытые скалы…

*Американский политический деятель, 35-й президент США. В современном общественном сознании Кеннеди чаще всего связывают с его загадочным убийством 22 ноября 1963 года в Далласе, Техас, США, потрясшим весь мир. **«Scotland the Brave» патриотическая песня народа Шотландии; претендует на звание неофициального гимна Шотландии. Впервые мелодия обрела слова примерно в начале XX века. Однако же, слова к песне были написаны сравнительно недавно шотландским журналистом Клиффом Хэнли, приблизительно в 1950-х гг., и положены на музыку, как предполагается, кем-то из шотландского клана Бьюкенан. Вольный перевод куплета.