Хрустальное Сердце: Подарок

             Ночевала Клео в холле. На весь номер пахло перегаром, и даже открытое окно не помогало. Зато рано утром Клео смогла не опоздать на завтрак. Но перед этим все-таки пришлось заглянуть в номер, чтобы привести себя в порядок, поставить на тумбу стакан воды и найти аспирин. Она помнила, как Говард переносит похмелье. По крайней мере, как переносил. Теперь взрослый человек и сам о себе позаботься. И Клео себя этим утешила.       В столовой гостиницы ранним утром почти никого не было. Кроме Вероники. Видно среди остальных она была «ранней пташкой». Клео перед завтраком успела дать пару кругов вокруг гостиницы и сделала классические упражнения из серии Джит Кун-До*, дабы не терять форму. Не станет же она перед простыми грабителями магию показывать.       Несмотря на многообразие блюд Клео выбрала самое простое и скромное. Заварила чай и заняла место возле огромного окна, выходящего в сад с фонтаном. Постепенно зал заполнялся постояльцами. Через час было не протолкнуться: почти все столики были заняты. Клео уже собиралась уходить. Она давно окончила трапезу, но все же осталась ждать отца. К ней очень не вовремя подсел Мэтт. Стулья напротив заняли его родители.       — Доброе утро! — поздоровалась миссис Раттиган и лучезарно улыбнулась Клео, та только поджала уголки губ. — Хорошо спалось?       — Хорошо, спасибо, — сдержано ответила Клео.       Совсем не обязательно им знать, что она провела ночь в холле на диване. К тому же миссис Раттиган явно присоединилась бы к ней, составив компанию. Её муж не снял солнцезащитный очки, а стоило ему наклониться над тарелкой, как Клео разглядела залёгшие под глазами синяки. Следом к ним подсел Грин. Вид у него был похожий, но ещё более помятый, чем у мистера Раттигана. С подносом он занял последний свободный стул и, поздоровавшись, тут же отправил в пустую тарелку Клео из своей салат и глазунью.       — Тебе полезно хорошо питаться, а то будешь выглядеть как палка, — заметил Грин. — Так ни один парень на тебя не посмотрит. Подумает, что болеешь недостатком веса.       — Ни один парень не подумает о такой вещи, как быстрый обмен веществ, — заметила Клео. Она действительно выглядела худой, как-то в прошлом месяце умудрилась сбросить одиннадцать фунтов**. Потом поняла, что не может поднять школьную сумку. Из этого вытекло следующее: отказ от приёма пищи из-за отсутствия чувства голода не говорит о том, что от еды следует отказаться вовсе, поскольку организм начинает жить за счёт накопленных калорий, и взяться из вне они просто не могут. Вот поэтому Клео и выглядела худой после того эксперимента.       — Тебя Говард совсем не кормит? — спросил в шутку Грин.       — Это скорее я его не кормлю, — ответила Клео, намекая на то, что именно она в их семье занималась хозяйством.       — Всем доброго утра! — бодро сказал подошедший к столу Говард.       На него посмотрели сразу пять пар глаз, две из которых заметно заплыли. Как видно Говард все-таки последовал молчаливым рекомендациям Клео: принял таблетку, сходил в душ и переоделся в чистую сменную одежду, которую заботливая дочь положила именно в свой рюкзак. Ко всему прочему от алкоголя он отходил очень быстро, как и все Маклейны по мужской линии. А если быть точным, то мучаются примерно час-другой, а затем выглядят свежими и отдохнувшими.       Так что Говард убивал наповал всех, кто вчера с ним пил. Или видел, как он пьёт, потому что в этого мужчину не могло столько влезть, сколько он в себя влил.       — Пап, садись на моё место, я уже поела, — сказала Клео.       — А я проследил, — добавил Грин, отодвинув свой поднос, пока Говард втискивал свой.       После полудня снова произошло собрание по настоянию профессора Париос. На этот раз на ней красовалось элегантное белое платье в крупный черный горох, сандалии и белая шляпка.       — Что ж, коллеги, — начала она, — вот те самые изменения в расписании. Сегодня в пять вечера прибудет прогулочный корабль «Птица Бенну», который прокатит нас по Нилу до самого Луксора. Остановок не будет, капитан сказал, что так мы доберёмся до конечного пункта за три-четыре дня. Может, и того меньше. Так что готовьте чемоданы и смокинги. Вечер обещает быть незабываемым.       И Амара удалилась. А Мэтт разозлился.       — Вот черт! — сказал он. — Сюда люди работать приехали, а не отдыхать! А они о чем думают?!       — Может как раз о чувствах эти людей? — спросила его Клео. — Завтра Рождество.       Этот день Клео и так не особо любила, теперь же он стал ей безразличен. Он предвещал Новый год, а в другом случае, что она ещё на год стала старше. И даже родные забывали об этом дне, пропадая на работе. И она к этому привыкла. Пришлось идти в номер и складывать вещи обратно в рюкзаки. Благо она и костюм для отца захватила. Но вот для себя – ничего. Клео не ожидала такого поворота событий. К тому же сочла себя ещё слишком юной, чтобы и её пригласили на светский раут. Да и какой светский раут, если она до сих пор ходит в бесформенной одежде и отрицает существование юбок, за исключением школьной формы. Поэтому к вечеру они были готовы. Их выписали из гостиницы, машина ожидала у входа, а на небольшом лайнере «Птица Бенну» встретили, как королей.       — И какой смысл называть корабль в честь птицы? — не переставал ныть и возмущаться Мэтт.       —Бенну – священная птица, олицетворяющая солнечное начало, отожествляющая душу бога солнца Ра и имеющая черты феникса, — отчеканила Клео. — К тому же именно она олицетворяет воскрешение из мертвых и разливы Нила. В одной из версий именно она сотворила мир. А так никакого смысла нет.       Париос, шедшая позади, рассмеялась ответу Клео. Потом просто что-то ответила на арабском носильщику. Говард же велел Клео поторопиться.       Их каюта напоминала номер. Всё тоже самое, но на плаву. Клео сразу достала костюм для Говарда и разложила его вещи для вечера на кровати. Сама же отправилась осматривать корабль. На верхней палубе ей повстречалась Амара с бокалом в руках. Опершись о бортик, она следила за тем, как проносятся мимо дома.       — Как же тут все изменилось, — почти шепотом произнесла она, а ветер обдувал её словно кино диву. Затем она обернулась к Клео, почувствовав её присутствие. — Я это вижу, Клео. Ты даже скрыть не пытаешься.       — Что именно? — спросила Клео, подойдя ближе.       — Неприязнь ко мне. Что именно тебя беспокоит? — Париос развернулась к Клео корпусом и сделала глоток из бокала.       — Вы, — честно призналась Клео. — Судя по имени, вы имеете греческие корни, но превосходно говорите на английском и арабском. Вы скрывает информацию о своём супруге и у вас был роман с моим отцом. Да, лёгкое раздражение в ваш адрес я имею.       — Раздражение? — Амара рассмеялась. — Право же не стоит. Я всего лишь археолог, профессор.       — Это я не включила, простите, — сдержано ответила Клео.       — Да, у меня был роман с твоим отцом, но все было вполне законно с моей стороны, — призналась Амара. — Твой отец тогда был свободен, а я потеряла мужа. Он умер. Точнее его убили. Его и нашу семью. Мне тяжело вспоминать об этом, поэтому я не упоминаю мужа. Я счастлива, что Говард имеет такую замечательную дочь, которая к тому же беспокоится о нём. В нынешнее время таких детей почти не встретишь.       — Тогда что вас связывает с Бистом? — спросила Клео напрямую.       — Мы всего лишь деловые партнёры. Но для тебя не скрою: у нас был роман. Недолго. Потом он нашел себе помоложе. И да, я из Греции, если тебе это интересно, просто очень часто работала в арабских и англоязычных странах, вот и наловчилась говорить без акцента.       — Тогда что вас связывает с Картерами?       — О, я работала когда-то на них. Была знакома с прошлым главой семьи, — она выдержала паузу и произнесла одними губами: — мистером Ричардом Картером. Красивый был мужчина. Естественно, Вероника ревнует ко мне. Если ты не заметила, то половина женщин на этой плавучей крепости желают скинуть меня за борт на съедение крокодилам, поскольку думают, что я собираюсь увести их мужей. Абсурд! Но Вероника прекрасно видела наши отношения с ним. Точнее это она решила, что видит роман, а у нас были сугубо деловые отношения заказчика и исполнителя. Вот и всё.       — Вы знали Ричарда Картера? — переспросила Клео. — Сколько же вам лет?       — Некрасивый вопрос, — Париос сморщила личико, — скажу, что много для моей внешности, и достаточно, чтобы знать людей, как облупленных.       Клео поняла, что ничего от неё не добьётся, но тот факт, что она знала Картера Старшего, раздувал сомнения как пламя ветер. Вот почему Вероника была от Париос не в восторге. И дело тут не во внешности, а в отношениях.       И какого у неё был роман со всеми из группы?! Но если так, то возможно ли, что Бист, Ричард Картер и Говард находились тогда на одних раскопках? Что они искали в тот раз? И не пытались ли они «откопать» и в тот раз тот воскрешающий цветок?       Клео открыла дверь каюты. Говард уже был готов, но все ещё возился с новым галстуком, а вот его выходной костюм так и остался лежать на кровати.       — Пап, что это? — она указала на новенький костюм, который сидел на Говарде, как влитой.       —Презент от спонсоров, — спокойно ответил он. — Как выгляжу?       — Лучше, чем обычно, — ответила Клео и, подойдя, поправила галстук. — Только вот ответь мне честно, что тебя связывает с Париос.       Говард нахмурился.       — Мы это с тобой обсуждали, — отрезал он.       — По-правде, нет, не обсуждали. Я прямо спросила Париос, и она ответила, что роман между вами был.       — Это было ещё до свадьбы с Джоклин! — перебил Говард.       — Да, это знаю, но вот в чем вопрос: что связывает тебя, Париос и Картер? Кажется, не только «любовный треугольник».       Говард отошел в сторону и присел на кровать. Потом посмотрел на Клео снизу вверх.       — Да, мы состояли в одной экспедиции, — признался он. — Спонсорами были Картер и Бист. Париос появилась из неоткуда и начала всем кружить голову. Впрочем, она совершенно не изменилась. Осталась такой же, какой я её помню. В тот раз мы так ничего и не нашли. Точнее нашли, но это оказалась обманка. Знаешь, мы выяснили, что искали всё это время не там, нас кто-то водил за нос. Все были глубоко расстроены, Париос тут же умчалась куда-то, а вот Гилберт Бист был на удивление спокоен, словно не потерял до кучи денег, как Картер. Бист и Париос вроде тогда разругались в пух и прах. Она даже предположила, что он нарочно поменял карты и изменил маршрут. Какой был скандал. И больше я её не видел.       — А она была тогда замужем, верно? — уточнила Клео.       — Да, — Говард кивнул, — Бист сказал, что как раз муж её и забрал. Это разбило много сердец. Было очень обидно. Но такое случалось и раньше. В экспедициях это обычное дело. Только не думай обо мне плохо. Это ведь было до отношений и свадьбы с твоей мамой. А дальше ты сама знаешь.       Клео знала. Говард не врал. Он в «наглую отшивал» дамочек, говоря, что женат и сверкая обручальным кольцом, которое так и снял после гибели жены. Для Джека и Клео это значило многое, но иногда Клео приходила мысль «А почему бы и нет?». Отец тогда был ещё молод и мог наконец-то осесть, жениться на какой-нибудь приятной женщине и жить дальше. Однако он так не поступил. Но факт того, что Амара утаила смерть мужа…       — Тут и тебе есть подарок, — сказал Говард, выводя Клео из раздумий.       Он протянул ей маленькую коробку. В нём – фиолетовый шелковый костюм, состоящий из широкой юбки ниже колен и жилетки без рукавов со шнуровкой вместо пуговиц впереди. На мальчишечьей фигуре Клео смотрелось, кстати, довольно неплохо.       — Мне, правда, нужно идти туда? — спросила Клео.       — К сожалению, да, — кивнул Говард. — Я пойду первым, не стоит опаздывать к ужину. А ты займись своими волосами. Вечно у тебя гнездо на голове.       Клео проводила взглядом отца и уставилась на своё отражение в зеркале. Волосы действительно оказались спутаны. Была бы её воля, то давно бы под мальчика постриглась, но все медиумы, шаманы, ясновидящие говорили ей обратное. Была и другая причина, почему она не решалась избавиться от проблемы: Джоклин постоянно хвалила её волосы и просила их беречь. Так что причесать и забрать в низкий «хвост» ей все же пришлось. Ради приличия. Других причин Клео не находила.       Появилась Клео спустя пять минут на палубе, где проводилось мероприятие. Люди запестрели новомодными платьями. Стол, за которым расположилась команда археологов, был внушающим. Да и члены группы преобразились благодаря строгой одежде. В основном в команде были мужчины: Младший и Старший Раттиган, Грин, Маклейн, братья Картеры и ещё четверо «расхитителей» из Англии, Нидерландов, Австралии и Чехии. И меньшинство женщины – Париос, миссис Раттиган, Клео и госпожа Вероника. Притом Картеры являлись спонсорами и имели полное право не принимать участия в раскопках. Мужчины одели смокинги, женщины облачились в платья. На миссис Раттиган красное деловое, на Веронике Картер строгое светло-голубое, скорее ледяное платье с плечами, а вот профессор Париос дала себе волю: на ней сидело белое платье с пурпурными узорами до колен с длинными рукавами, «поднятыми» плечами и глубоким угловатым декольте. Отчего-то Клео показалось, что эта женщина сама себе противоречит.       Клео заняла свободное место рядом с отцом и Грином и стала слушать разговор. В основном говорили о политике и финансировании. Рич жестом показал Клео, что вступать в дебаты не обязательно и «можно вздремнуть». Клео улыбнулась ему в ответ уголками губ. И продолжила следить за профессором Париос. Эта женщина ей не нравилась. Особенно её взгляд, когда Клео появилась перед ней на палубе. Словно её подменили. Она стала чаще одёргивать своё белое платье. Тем временем оркестр стал играть «Por una cabeza»***. Клео заметила, как отреагировала на это Вероника. Если Париос разнервничалась с появлением Маклейн, то госпожа Картер дернулась, когда заиграло танго.       Клео закрыла глаза. Ей было неважно, что чувства пропали, а эмоций нет, если музыка хороша, то она способна пробить бесчувствие и глубоко запасть в душу. Она так же прекрасно осознавала, почему Вероника, да и другие «шишки» на этом корабле так странно отреагировали на подобную композицию. На испанском пелось о любви к скачкам, ставкам и женщинам. Как все можно потерять. Но эта мелодия была для танго. Только для него, а в высшем свете оно считалось танцем черни и мужчин. Его не исполняли, боялись порицания. Об этом Клео рассказывали в танцевальной школе в Испании. В танго разрешалось всё то, что было запрещено. Те прикосновения, которые осуждались. А с ними сидели аристократы! Пусть уже и конец двадцатого века, но предрассудки англичан и подобным им проживут вечность.       Клео уж было хотела подключиться к разговору о чудовищном землетрясении, произошедшем в начале декабря на территории СССР*, но Говард дал знать, что высшему свету чуждо понятие «гуманность» и «искреннее сострадание». Внезапно Клео осознала, что слова Данталиана имели смысл. Не он ли виновен в этой катастрофе? Его месяца два не было видно…       Рич поднялся с места и подошел к Клео.       — Можно тебя на минутку? — спросил он, положив ей руку на плечо.       Клео поднялась с места и последовала за Картером.       Музыка продолжала звучать.       — Ты что-то хотел? — спросила Клео, как Рич взял её за руку, заставив встать к нему лицом.       — Они никогда не слушают, — тихо ответил Картер, кивнув в сторону стола, который они покинули, а сам положил другую руку ей на талию. — Поверь, я знаю, о чем говорю.       — Они думают, что выше других людей, — произнесла Клео.       Рич наклонился к ней. При малейшем движении их щёки прикоснулись бы, но они держал расстояние.       — Я знаю, о чем ты думала. И да, возможно это Хранитель. Постарайся оставить всё позади. Не думай и о чем.       Клео закрыла глаза. Рич повёл её назад. Она повиновалась ему. Рич направил её в центр танцевального зала, слегка придерживая за талию. Они двигались медленно и в такт.       Прожив два года в Испании, Клео узнала, что испанцы очень осторожно и с большим уважением относятся к женщинам. Он вел её, стараясь не делать резких и лишних движений.Когда мелодия стала стихать, то Клео открыла глаза. Рич чуть повернул голову в её сторону. Его глаза изменили свой цвет со светло-карего на черный шоколад.       — У тебя глаза цвет изменили, — прошептал он. — Они стали насыщенного зелёного.       Маклейн была в курсе того, что глаза у неё хамелеоны, способные меняться в зависимости от погоды, одежды и настроения, но никогда не слышала, чтобы ей об этом говорили так прямо. И кто-то посторонний.       Внезапно Картер изменил ритм. Резкое движение, разворот, и Клео уже едва касается головой паркета. Рич медленно поднял её, вернул в свои объятия, в сильные руки. Он вёл её, заставляя смотреть ему в тёмно-янтарные глаза. Контролировал каждое её движение.       Клео заметила, что Рича полностью характеризует его стихия – огонь. Пламя, которое казалось слабым огоньком, вспыхнуло, стоило почувствовать свободу. И Рич этим пользовался.       Сквозь приоткрытые глаза Клео уловила изумление на лицах отца и Мэтта. Зал же внимательно следил за каждым их шагом. Ещё движения ног, словно детская игра и резкая концовка. Придерживаясь друг за друга, и держась за руки, они совершили финальные движения.       Маклейн прекрасно знала, что на них смотрят с неким отвращением, поскольку танго, особенно такое откровенное, в любые времена считался танцем низшего общества, для высшего света это кощунство. И судя по глазам Рича, он тоже это понимал. Клео знала, что имей она чувства, то провалилась бы со стыда под землю или утопилась бы в Ниле, но нет, её спасало Сердце.       Аплодисменты звучали только из вежливости. Или от тех, кто был не в курсе. Сейчас следовало вернуться за стол. Но Клео неподвижно смотрела в одну точку. И Рич обернулся. Никто не заметил одну вещь.       — Всем не с места! — прокричал некто, замотанный в платок, стоявший в проходе. — Или я прострелю ей голову!       Официантка разревелась. *Джит Кун-До (Чжэньфань-фу, в оригинале, по имени основателя) — это метод, применять который можно при изучении любого единоборства из всего их многообразия, созданный Брюсом Ли (Ли Чжэньфанем). В переводе с китайского означает «Путь опережающего кулака». Джит Кун-До может быть использован в любом виде боевых искусств, а также в повседневной жизни. **11 фунтов = 5 килограмм. *** «Por una cabeza» (с испан. «Всего на голову (лошади)», «Потерявший голову») — популярное танго, песня, написанная в 1935 году Карлосом Гарделем и Альфредо Ле Пера. В данном случае исполняется только как танцевальная мелодия. *Спитакское или Ленинаканское землетрясение — катастрофическое землетрясение, произошедшее 7 декабря 1988 года на северо-западе Армянской ССР. Мощные подземные толчки за полминуты разрушили почти всю северную часть республики, охватив территорию с населением около 1 млн человек. В эпицентре землетрясения — Спитаке — интенсивность толчков достигла 9-10 баллов (по 12-балльной шкале). В результате землетрясения до основания был разрушен город Спитак и 58 сёл; частично разрушены города Ленинакан, Степанаван, Кировакан и ещё более 300 населённых пунктов. Генеральный секретарь ЦК КПСС М. С. Горбачёв, находившийся в тот момент с визитом в США, запросил гуманитарную помощь и прервал свой визит, отправившись в разрушенные районы Армении. В восстановлении разрушенных районов приняли участие все республики СССР. 111 стран, включая Израиль, Бельгию, Великобританию, Италию, Ливан, Норвегию, Францию, ФРГ и Швейцарию, оказали СССР помощь, предоставив спасательное оборудование, специалистов, продукты и медикаменты.