Хрустальное Сердце: Подарок

                    Никто не заметил, что корабль захватили. Клео закатила глаза.       Черт! Как их-то пропустили?! Тоже мне «высший свет»!       Рич выступил вперёд, прикрывая собой Маклейн. Клео отметила, что это было лишним. Её невозможно убить, так что логичнее, если она прикроет собой Картера. Так хоть он не пострадает.       — Кто вы? — громко спросил Рич.       — А это не твоего ума дело! — рявкнул на него второй замотанный в платок и вооруженный до зубов «наёмник». — Мы лишь ищем самых богатых с целью получения выкупа, — он перевёл взгляд на Клео. — Ты! Ты кто такая?       Будь у Клео эмоции, она бы умерла от смеха. Рядом с ней стоит парень в костюме не менее за пятьсот фунтов стерлингов, в рубашке, стоимостью в половину и обуви уже в два таких костюма. Клео отметила, что оценка вещей свойственна всем женщинам планеты. И в большинстве случаев не осознано.       Да, я просто «богачка» рядом с ним!       — Кто твои предки? — рявкнул на неё парень с винтовкой.       — Церковные мыши, — предельно честно ответила Клео и поджала губы, чтобы Говард не смел возникать.       — Поднимите руки! Живо! — крикнул ещё один.       Клео заметила, что Рич очень осторожно взял её за руку и не отпустил, даже когда пришлось поднять.       — Руки! — кричал «наёмник».       — Это моя невеста, — совершенно серьёзно произнёс Рич и показал руки. — Я очень волнуюсь за неё.       Он перевел взгляд на Клео, та ответила с раздражением.       — Если нас пристрелят, я воскрешу тебя и засуну твою заботу тебе же в задницу! Со всем шотландским гостеприимством, — тихо сказала Маклейн.       — И что ты предлагаешь? Я помочь хочу, — ответил Рич.       — Ну, у меня есть идея, что делать, но не всем она понравится.       — И что именно это?       Клео осторожно сняла разношенные сандалии и приготовилась.       — Сейчас я совершу нечто глупое и безрассудное, но это поможет нам двоим продумать план в лучшем случае, а в худшем лишь нам спастись, — ответила девушка и крепче сжала руку Рича.       — Более безрассудных выходок шотландцев я проходил только «атаку горцев», — признался Картер.       — Заткнулись! — проревел первый с заложницей.       — Папа мне всегда говорил: «Движение – жизнь, остановка – смерть. Никогда не стой на месте, иначе умрешь», — громко ответила Клео и посмотрела на Рича. — Бежим!       Она поддела ногой ремешки сандалией и швырнула вверх, произведя отвлекающий манёвр. И, схватив руку Рича, дернула его в сторону борта. Они пробежали немного, перебрались через перила и прыгнули.       — Я-то думал, что ты трезво мыслишь, а ты сумасшедшая, — признался Рич, когда они очутились на уровень ниже.       — Это в крови, — просто ответила Клео. — Шотландец должен быть непредсказуемым и опасным для врагов. Непредсказуемость мою ты видел, погоди, ещё моё отношение к врагам узнаешь.       — Я слышал от Корнелия, что ты учинила с Джадеттой. Мне просто нужна твоя сила. Я смогу их остановить.       — Боюсь, их твоя мама морально уничтожит перед этим.       — Поэтому пусть лучше это буду я.       Клео скривила рот в ухмылке. Впереди показался ещё один. Бандит поднял наизготовку автомат, но выстрелить не успел, поскольку металл начал плавиться и стекать на пол. Мужчина стал ругаться на арабском, а Клео не стала церемониться и вырубила его одним точным ударом. Однако удар оказался слишком сильным, сломался палец. Клео пришлось подержать его немного, чтобы тот правильно сросся, пока Рич не заметил травму.       Впереди показался ещё один, но он успел открыть стрельбу, поэтому Ричу и Клео пришлось завернуть в ближайший коридор. Там они воспользовались темнотой. Клео показалось, что она наслаждается происходящим. Её Хрустальное сердце пребывает в неописуемой радости, находясь шаге от убийств, так что Клео старалась только ранить и вывести из строя, но не ликвидировать.       По определённым причинам ей пришлось с Ричем разделиться. Она достаточно долго бродила по кораблю, пока не спустилась в грузовые отсеки. Там как раз таки и собрались все остальные «пираты». Укрывшись за жестяными огромными тарами, Клео выглянула, чтобы узнать, в чем дело. Здесь, внизу преступники не трудились оборачиваться в платки и демонстрировали свою этническую принадлежность. Обычные арабы. Как вдруг среди арабского галдёжа она услышала красивый мужской голос, который говорил спокойно и по-итальянски. Голос принадлежал сидевшему на закреплённом тросами деревянном ящике мужчине с европейской внешностью. Клео слышала, что на юге Италии местные жители смуглы и кареглазы, тогда как на севере напротив светлы. Одет он был по последней моде, по крайней мере, так казалось Клео. Черные волосы средней длины были уложены в прическу. Хоть итальянец и жестикулировал, но старался говорить ясно и с расстановками, объясняя план действий.К сожалению, Клео совершенно не знала итальянский, даже понятия не имела, о чем он мог говорить.       Что-то уперлось в затылок. Как оказалось – пистолет. Клео послушно подняла руки и позволила вывести её из укрытия. Банда тут же умолкла, при виде Маклейн. Итальянец выпрямился и довольно улыбнулся.       Клео заметила, как на неё смотрели. Почему-то все удивлялись отсутствием обуви.       — Добрый вечер, милая, — очаровательно улыбнулся итальянец. — Как давно ты здесь?       — Только подошла, — честно ответила Клео.       — Сколько тебе?       — Шестнадцать.       — Откуда?       — Бакингемшир.       — Англия? — удивился бандит и усмехнулся. — Как тебя зовут?       Клео могла назвать любое имя, и никто бы не поймал её на лжи. Её могли пытать, убить, но она бы ничего не сказала. К тому же если назвать своё настоящее имя, то знающий его человек сможет управлять твоей судьбой       — Клео, — представилась девушка. — Клео Маклейн. А кто вы?       — Оу, Джек Фицджеральд. Я здесь главный, — представился итальянец.       — Полагаю, это псевдоним: Джек Лондон и Френсис Скот Фицджеральд, — и поймав удивленный взгляд итальянца, объяснила: — У вас американский акцент, но внешность европейская. Север Италии?       — А у вас, — акцент итальянца внезапно изменился на английский, — очень необычное имя для шотландки: небольшой акцент, фамилия и Бакингемшир.       — В отличие от вас, я назвала своё настоящее имя, — заметила Клео.       Итальянец усмехнулся и склонил голову. Затем обратился на арабском к бандитам. Один из них молча кивнул и что-то сказал другим. Присутствующие как один кивнули и поспешно вышли из грузового отсека. Клео осталась наедине с итальянцем.       — Ох, хотите знать моё настоящее имя? — бандит спрыгнул с ящика и подошел ближе к Клео. — Боюсь, после этого мне придётся вас убить.       — Я не боюсь смерти, — ответила Маклейн с предельной честностью. — Говорят, она моя родственница. И собственно: «В конце концов, умереть тоже не плохо».       — Альберт Эйнштейн, — распознал цитату итальянец. — Неужели не страшно?       — Ничуть.       — Самоубийца.       — Это неверное утверждение: самоубийца не лишает себя жизни с другой точки зрения, а лишает жизни своих близкий.       — Не страшно?       — Обидно.       Итальянец вытащил из-за спины пистолет и снял курок. Его рука выпрямилась, а дуло оказалось направлено прямо в сердце. Рука не дрожала. Видно, человек не раз сталкивался с подобными решениями и не раз убивал.       — В голову не стреляете?       — Не эстетично. Есть последнее слово?       — Ваше имя.       Улыбнувшись шире, итальянец подошел ближе, дуло сильнее упиралось в грудь. Он наклонился к её уху и сказал своё имя. Красивое итальянское…       Клео очутилась посреди шумной улицы. Но она шла по мощёной мостовой куда-то. Ноги несли её в неизвестном направлении. Клео заметила, что грязь вокруг и одежда людей как-то не особо подходят для конца двадцатого века. Это скорее середина девятнадцатого. Некоторые из прохожих в заляпанных куртках и беретах, другие в дорогих смокингах и высоких цилиндрах. Дамы в атласных платьях с причудливыми шляпками…       С осторожностью проходя мимо магазина с витриной, Клео обернулась узнать, как выглядит она. Волосы в изящной причёске спрятаны под жёстким капором, наглухо закрытое платье с длинными сужающимися к запястьям рукавами и накидка. Но лицо принадлежало ей, словно это была она, словно это её воспоминание.       Она вошла в магазин. Колокольчик оповестил о новом клиенте мелодичным звоном. Навстречу ей вышел старичок с проседью волос в костюмчике и с голубыми-голубыми глазами за толстыми линзами круглых очков. Он улыбнулся клиентке.       — Добрый день, леди Ричардсон! — поприветствовал он её.       — Добрый, мистер Бёрк, — заговорила с ним Клео. — Мой заказ готов?       — Да-да! — старичок засуетился и полез под прилавок. Он поставил на стол узкую, но длинную коробку, обвязанную бечевкой, и стал развязывать узлы. — Надеюсь, вам придётся по душе.       Из коробки он извлёк красивую шикарную трость, сделанную из красного дерева. Наконечник и набалдашник из золота, но сама рукоять была выполнена в виде головы льва, у которого глаза – рубины. С другой стороны, на «затылке» льва имелась гравировка на шотландском. Клео сумела прочитать: «Мое сердце».       — Прощу прощения, — тихо сказал мастер и забрал назад трость.       Он несколько раз покрутил набалдашник и вытащил из ножен рапиру. Клео отшатнулась назад.       — Вот, как вы и заказывали. Для самообороны. Герцог Ричардсон, я слышал, превосходный фехтовальщик.       — О, да, — согласилась с ним Клео, наблюдая, как владелец лавки возвращает клинок в ножны, вновь превращая оружие в обыкновенную трость. — Мой супруг весьма искусен в фехтовании. Его мастерство и настойчивость и вынудили меня выйти за него.       После того, как она вышла с упакованной в коробку тростью из лавки, к ней подошел молодой человек. Молодой и красивый итальянец. Тот самый «Джек Фицджеральд». Только на этот раз одет он в дорогой костюм и цилиндр.       — Леди Ричардсон! Какая встреча! — радостно воскликнул он.       — Добрый день, Анжело! Действительно, необычная встреча, — согласилась с ним Клео, продолжая свой путь.       — Слышал, у вас родился малыш…       — О, чудесная дочка.       — Как назвали?       — Розетта. Ей три месяца.       — Поздравляю. И так же слышал, что вам завидуют.       — Бог мой! Кто же? Это же так глупо, Анжело!       — Год назад не стало завидного жениха: богатого, красивого и любящего – очень трудно отыскать подобные качества в одном человеке, — заметил Анжело. — Хотите знать имя, моя милая Аннетта?       — Я не занимаюсь сплетнями, — и Клео прибавила шаг.       Как заметила Маклейн, то здешние улицы были узки, постоянные ступени мешали проложить здесь конный маршрут, и, исходя из этого, становилось ясно – эта некая Аннетта Ричардсон торопилась в карету, оставленную где-то на другой улице. Она крепче прижала к груди коробку с тростью.       — Авилина Шоу.       Это имя Анжело прошептал.       Впереди показались бегущие им навстречу беспризорники. Анжело обхватил одной рукой за талию Клео и прижал к себе. Но почему леди Ричардсон не возмутилась? Она словно рыба открывала рот, но не произнесла ни звука.       — Дело в том, что у себя во Флоренции я известен как профессиональный убийца, — признался Анжело, глядя в глаза аристократке. — И Авилина Шоу узнала об этом. Честно, мне очень жаль, что так получилось, Аннетта. Сам сирота. Но другого выбора не было. И она узнала моё настоящее имя.       Он прошептал что-то на ухо умирающей женщине и помог ей опуститься на мостовую. Картонная коробка выпала из дрожащих рук.       — Помогите! — закричал Анжело и демонстративно убрал руку с талии женщины. — Боже мой! Кровь! Убийство.       Клео видела, как вокруг них собирается толпа. Но насчёт имени этот проклятый итальянец не соврал.       Слух улавливал шаги и разговоры на арабском. Потом пришло осознание, что Клео находится в лежачем положении. Затем в нос ударил запах сырости и металла. Особенно металла – так пахла кровь. Да и вкус на языке был такой же.       Клео открыла глаза. Она все ещё лежала в грузовом отсеке застреленная в грудь. Кровь осталась только на одежде, как и дыра от пули. Но вот самой раны не было. Окровавленная причина её кратковременно смерти валялась рядом.       Итальянец все-таки сказал ей своё имя напоследок. Это привычка у него такая? Или такой кодекс у убийц? Сейчас будет неловко выйти к нему и сказать: «Сюрприз!». Однако Клео решила именно так и поступить.       Она поднялась с пола и направилась к выходу. Вырубила парочку бандитов и связала. По дороге столкнулась с Ричем.       — Клео! — он с ужасом осмотрел ей с ног до головы. — Это что? В тебя стреляли?!       — Да, а я притворилась мертвой. Они, кстати, поверили.       — Ты точно не ранена?       — Нет, всё превосходно. На палубу итальянец не поднимался?       — Да, он там. Это он в тебя стрелял?       — Да. А теперь дай мне немного времени. У меня есть план. И вопрос: кто может убить, а перед этим назвать своё настоящее имя?       — Так поступают демоны, — ответил Рич. — Перед самой смертью, когда они уверены, что ты умрёшь, они называют своё имя. Это что-то вроде исповеди: мертвым они доверяют своё настоящее имя, потому что живой сможет им управлять. Человек, знающий истинное имя какого-либо демона, не умрёт от руки ему подобных.       — Так просто? Неожиданно.       — Ты в буквальном смысле можешь им управлять. Стой!       Клео вышла из укрытия и направилась на палубу. Она прошла мимо охраны, состоящих из таких же бандитов-наёмников, и вышла прямо к их лидеру. На лице итальянца застыло разочарование, но никак не ужас или изумление.       — Вот же! — вздохнул он.       — Боже, Клео, это кровь?! — воскликнул Говард.       — Нет, просто краска.       — Я надеялся, что застрелил тебя…       — Застрелил?!       — Папа! Сиди молча! — Клео притворилась, что не выдержала. — Там ещё много виски!       Говард умолк. Клео вернулась к итальянцу.       — Как давно тебя зовут Джек Фицджеральд? — прямо спросила она. — А как давно звали Анжело?       — Анжело? — итальянца будто бы переклинило. Вот теперь он смотрел с ужасом на Клео и каким-то не пониманием. Что-то никак не хотело укладываться у него в голове. Клео являлась помехой этому. Его губы шептали имя: — Аннетта Ричардсон!.. Не может этого быть! Такого не может быть!... Только одна может…. Нет…       Клео подошла к нему. Итальянец вытащил пистолет и направил его на Клео. Теперь уже в голову.       — Я могу тебе напоследок кое-что сказать? — спросила его Клео, подходя ближе. — Дело в том, что тогда я не была честна с тобой, не сказала настоящее имя, — она подошла к нему, попросила жестом нагнуться, чтобы сказать на ухо: — В прошлой жизни меня звали Ветон Сотворяющая. Не ожидал такого, Фабио Вольпе?       Итальянца перекосило. Он в ужасе уставился на Клео. А затем истерически засмеялся.       — Дьявол! Провела меня. Удивительно, — и громко крикнул своей банде: — Мы уходим, — затем снова обратился к Клео полушёпотом. — Мои люди будут присматривать за тобой. Только одно слово скажи, и они вмиг будут выполнять твои приказы. Но используй только в крайнем случае.       Фабио обошел Клео и снова повторил свой приказ. Однако только один остался стоять на месте.       — Как она заставила вас отозвать поисковую операцию? — спросил бандит, а мистер Вольпе похлопал его по плечу и ответил:       — На что только не пойдешь, чтобы впечатлить очаровательную сеньориту, друг мой, — напоследок он все же обернулся посмотреть на Клео. — Надеюсь, мы договорились.       — Надейтесь, — ответила Клео.       Мужчины спустились с палубы, а потом ветер донёс шум катеров, державшихся за «Птицу Бенну» все время. Они отчаливали. Клео подняла повыше руку, прикрыв ту часть, где крови больше, и обернулась к подошедшему Ричу.       — Что же, — произнёс он, — в список твоих подвигов можно занести освобождение судна от «пиратов» без жертв.       Если бы без жертв.       — Уже можно вести список подвигов? — Клео наиграно удивилась.       — Что ты ему сказала? — лицо Рича стало серьёзным.       — Что открою его тайну.       — Какую тайну?       — Не знаю. Я блефовала. Однако сработало. Мне нужно вернуться в комнату, переодеться. А то у всех такой ужас на лицах, стоит только подойти с дыркой от пули и томатным соком на одежде.       Не дожидаясь Говарда, Клео поспешила в каюту. Нужно было срочно переодеться и смыть оставшуюся кровь на теле. Испачканное платье она выкинула в окно. И очень вовремя. Говард вернулся через десять минут и первым делом обнял дочь. Она не понимала, что он твердил сквозь слёзы, но прекрасно знала, что перепугала его до смерти. От разрешения посидеть в баре он отказался, сказав, что проведёт вечер с Клео. Однако после виски из фляжки на ночь очень быстро уснул. И Клео снова оказалась во власти запаха алкоголя, духоты и пробуждающего даже мертвых храпа.Бросив взгляд на часы, что стояли на прикроватной тумбочки, со встроенным календарём, Клео очень тихо сказала:       — Счастливого Рождества, папа…