Хрустальное Сердце: Подарок

             Клео разбудил громогласный гудок. Она дернулась на шезлонге и огляделась вокруг. К двум часам ночи храп Говарда стал невозможен до такой степени, что Клео просто переоделась из ночной сороки в повседневную одежду и ушла спать на палубу. Раньше она не замечала храпа Говарда, быть может, потому что тогда она выматывалась больше, была меньше, да и отец перед этим не вливал в себя запасы виски. Теперь у неё своя комната, свои тайны и свой распорядок дня.       Солнце встало над Нилом, корабль величественно плыл по реке. Клео кто-то заботливо укрыл пледом, хотя по солнцу было видно, что ещё только семь утра. Рука нащупала рядом с шезлонгом бутылку с водой. Клео её нашла ещё ночью, видно уборщицы пропустили. Без всякого зазрения совести Клео подошла к борту, вылила воду в горсть и умылась, заодно и прополоскала рот.       После водных процедур она спустилась на уровень ниже, где располагался ресторан, в котором они вчера ужинали. Столы были накрыты для завтрака. Два-три человека уже принимали пищу. Среди них Клео увидела Веронику. Поэтому направилась к ней.       — Доброе утро, госпожа Вероника, — бодро поздоровалась с ней Клео.       — Доброе, мисс Маклейн, — холодно проговорила Картер.       Клео осмотрелась.       — Простите, вы не знаете, почему никто не осматривает судно? — спросила Маклейн. — То есть, почему береговая охрана никого не прислала?       — Вижу, вы только входите в наш мир, — заметила Вероника, разделывая тонкие ломтики бекона, залитого сверху яйцом. — Видите ли, тот вчерашний бандит, Джек Фицджеральд, он из нашего мира, поэтому обычным «слепцам» изменили память, стерли вчерашний вечер.       К ней как раз подошла вчерашняя заложница и подлила в чашку горячий кофе, а затем мило обратилась к Клео.       — Что желаете на завтрак, мисс?       Клео уже собиралась ответить, что пропустит трапезу, она собиралась уходить, но Вероника сказала вместо неё.       — Будьте любезны, испанский завтрак и чёрный чай. Грасиас.       — Вы всегда так рано встаёте? — спросила Клео.       — Привычка и возраст, — холодно ответила Вероника и перевела взгляд на Клео. — А вы и сегодня спали не в своей кровати.       — Вы заметили меня вчера на диване? — притворилась удивленной Клео, ей кивнули. — У моего родителя нет проблем со сном.       Ей принесли завтрак. Состоял он из свежих кусочков хлеба, пасты из помидоров и оливкового масла. Клео соскучилась по этому маленькому счастью. После «изгнания» из католической школы и встречи с китаянкой они завтракали с семьёй, у которой снимали комнату. Те и научили их завтракать по-испански. Так что Клео совершенно спокойно обмакнула кусочек хлеба в пасте и полила оливковым маслом.       Вероника, возможно, хотела показать беспомощность Клео перед европейской культурой, но кое-что Маклейн все-таки знала благодаря кочевой жизни. Останься они подольше в последний год в Испании, Клео бы и у прибывших в город цыган чему-нибудь научилась, но Маклейны покинули город ровно через неделю после прибытия табора.       — Постарайтесь не спать там, где легко обнаружить, иначе вас примут за бродяжку, — сказала Вероника.       — Учту. Я видела вас вчера утром в столовой, — призналась Клео.       — При нашем состоянии могла бы заказать завтрак в номер, но не сделала. Не знаешь почему? — строго спросила Вероника.       — Нет, — ответила Клео.       — Ты вправе считать меня такой, какая я есть, но не думала ли ты, что мне отчаянно хочется вернуться в прошлое, где всё было иначе?       — Вы – английская маркиза с испанским происхождением. Я думала, что женятся только на представителях ближнего круга знакомств, но не на представителях другого королевства, — призналась Клео.       — В нынешнее время очень мало чистокровных и аристократов и носителей магии одновременно, — ответила Вероника и промокнула губы салфеткой.       — Но вы живёте прошлым, не стоит.       — Верно, прошлым. Где я не была маркизой Картер, а маркизой Кастильо. Где я могла наслаждаться летними днями круглый год, пить холодный кофе на веранде в огромной гасиенде, — и внезапно маркиза перешла на свой родной язык: — Это было чудесное время, мы были молоды и беззаботны, а Ричард не знал никакую Джоклин. Да и Дели была со мной. Чистый ангел…       Клео ничего не сказала. Пусть Вероника остаётся в неведении, что Маклейн знает испанский язык.       — Простите, что затронула неприятную тему и перескакиваю на другую. Что, по-вашему, здесь искал тот бандит?       Вероника взглянула на Клео с изумлением, как будто и так всё было ясно, а Клео притворялась дурочкой.       — Разве не вас?       — Я сама вышла к нему, но он ничего не сказал. Только, что продолжает поисковую операцию. Кого он искал?       — Он что-нибудь говорил?       — Только на арабском.       — В любом случае не впутывай в это Ричарда, — тон Вероники стал ещё более холодным. — Имей в виду, что я ему подобрала превосходную и подходящую партию. Ты для него не ровня.       И Вероника, положив на стол салфетку, которая лежала у неё на коленях, удалилась, оставив Клео в одиночестве.       — И вас с Рождеством, — произнесла Клео и какое-то время спустя осознала, что металл столового прибора погнулся у неё в руке.       Вкус завтрака не ощущался. Клео даже не могла вспомнить его, когда ела в Каталонии. Теперь все изменилось.       После завтрака Клео вернулась на шезлонг. Глядя на блестящую в лучах солнце реку, она стала вспоминать о псевдониме бандита. Удача была на её стороне, но фамилия… Итальянец взял фамилию американского писателя, пишущего про «американские мечты»?       По приближающимся шагам Клео определила, не открывая глаз, кто идёт к ней.       — Не спрашивая, почему сплю здесь, — опередила она.       — Меня уже просветили о твоих «ночёвках», — сказал Рич, присаживаясь на соседний шезлонг.       — У меня вопрос: кто такая Дели? — спросила Клео.       — Дели? — удивился Рич. — Не слышал это имя.       — Его твоя мама произнесла. С любовью. В разговоре со мной она призналась, что жалеет о прошлом, упомянула твоего отца и её. Я отчетливо слышала это имя.       — Никогда не слышал. Но не удивлюсь, если откроется какая-нибудь правда, поскольку матушка не отличалась многословием.       — Следуя из того, что она мне сказала, эта Дели могла быть её подругой или сестрой.       — Я не знаю ничего о Кастильо, хоть они и мои родственники. Последних представителей убил Хранитель, из этого и вытекла встреча Джоклин с Веро. Больше мне ничего не известно.       — Может, помимо твоего отца Вероника хочет вернуть кого-то из родственников? Не удивлюсь, если сестру, брата или кого-то ещё.       — Высоко берёшь, — заметил Рич. — О чем ещё говорили?       — Что я тебе не ровня, у тебя, возможно, появится невеста и что ничего не известно о вчерашнем мафиози, — выпилила Клео на одном дыхании.       — Она так и сказала?! — удивился Рич.       — Да, о вчерашнем типе ничего не известно. А арабским я пока не владею. Но удар по голове помог мне увидеть очень важный фрагмент прошлого, — соврала Клео. — Я словно оказалась в том времени. Даже выглядела так же, но значительно старше.       — Когда? В каком времени?       — Лет сто пятьдесят назад. Кареты, корсеты, цилиндры, рабочие, брусчатая мостовая. Я была аристократкой, покупающей трость своему мужу, потом встретила вчерашнего бандита, он признался, что его послали убить меня, что он и сделал, оставив сиротой моего ребёнка.       — У тебя был ребёнок? — удивился Рич.       — Дочь. Может, ты что-нибудь разузнаешь про убийство некой аристократки леди Аннетты Ричардсон?       — Попробую проштудировать лондонскую библиотеку, когда вернусь в город.       В одиннадцать часов, когда стало невозможно находиться на солнце, Клео вернулась в каюту, устроилась в кресле, положила ноги на соседнее и уснула. Несколько раз она вставала, разминалась, но духота стояла страшная, спасало только открытое окно и легкий ветерок. В четыре часа Клео приступила к чтению.       Ближе к шести Клео выползла из каюты и тут же столкнулась в коридоре с Алексом Картером. Судя по всему, он ожидал её появления, поскольку после завтрака она исчезла с палубы, а он видно рано не вставал.       — Есть разговор, — грубо произнёс он.       — Говори, — просто сказала Клео.       — Не слишком-то развязано ты себя ведёшь с нами?       — Ты первый начал. А с Ричем мы друзья, зачем официальность?       — Ты, я сморю, не понимаешь, да? Знаешь, кто ты такая? — нападал Алекс. — Дочь любовницы нашего отца! Вот ты кто! И, не удивлюсь, если тебя «нагуляли». Ты и Говард для нас никто! Будь моя воля, я бы вас по стенке размазал. Матушка боится это сделать, но если ты приблизишься к Ричу, будешь и дальше вокруг него ошиваться, я тебя и твоего отца и брата уничтожу! И поверь, я серьёзно.       Он развернулся и зашагал прочь, но Клео решила не сдаваться и прокричала вслед:       — Ты ведь знаешь, какая именно цель у этой экспедиции. Воскрешающий цветок. И твой брат на меня полагается, потому что верит, что я найду цветок для него. А я найду его. Но при любом исходе вы его не получите.       Алекс остановился. На него такая угроза подействовала. Ему пришлось вернуться к Клео, подойти к ней вплотную. Злобно сверкнуть с высоты своего роста. А ростом он был примерно как Джек, то есть на голову выше Клео.       — Это что? Угроза? Полагаешь, что способна запугать Картеров?!       — Если бы нет, то ты бы даже не обернулся, а ты среагировал.       — И кто ты такая? Такая смелая?       — Богиня. Богиня Жизни, — в его же манере ответила Клео. — А ты всего лишь богатенький мальчик, который ничего не может сделать со мной. Вот ты кто: жалкий, двуличный, мелочный идиот. Запомни: может другая Богиня простила бы тебя, но я слишком недолюбливаю таких выскочек как ты, так что делай выводы.       И Клео повторила движение Алекса – просто развернулась и ушла, пропуская мимо ушей его проклятия и угрозы.       И ужинала она на том же шезлонге, потому как Говард ужинал в компании Раттиганов, Грина и Париос, а внимания Рича она бы не избежала. С собой она взяла книгу из местной библиотеки «Мартин Иден» Джека Лондона. Для неё эта книга стала чем-то назидательным. Словно смотрела на свои отношения с Картерами со стороны. Но, она не такая, как Мартин Иден, она опережает развитие одноклассников, способна на высокие рассуждения и философское мышление, но...       Разве обществу интересны твои умственные способности? Им подавай размер твоего фонда или сколько скважин у тебя на сегодняшний день. Продолжая читать, она все больше находила сходства между книгой и жизнью.       Иногда Клео казалось, что она рассуждает слишком по-мужски. Но в некоторых моментах…       Вот оно, ради чего стоит жить, бороться, победить… эх, да и умереть. Книжки не врут. Есть на свете такие женщины. И она такая. Он воспарил на крыльях воображения, и огромные сияющие полотна раскинулись перед его мысленным взором, и на них возникали смутные гигантские образы – любовь, романтика, героические деяния во имя Женщины – во имя вот этой хрупкой женщины, этого золотого цветка. И сквозь зыбкое трепещущее видение, словно сквозь сказочный мираж, он жадно глядел на женщину во плоти, что сидела перед ним и говорила о литературе, об искусстве…*       Следующим утром Клео снова проснулась от гудка. Она снова спала на шезлонге, но в этот раз без пледа – его заменила книга, лежащая раскрытой вниз страницами на животе. Клео пришлось вернуться в каюту и привести себя в порядок, заодно и убрать вещи в сумки. Сегодня они сходили на сушу. Собрала довольно быстро. К такому легко привыкнуть, если ведёшь спартанскую жизнь.       Их маршрут был такой же, как и раньше. Снова гостиница, душ, обед, сбор с изложением планов, ужин, сон и снова ожидание пути. Накануне Париос объяснила и показала карту и планы раскопок. На внедорожниках к ущелью, где располагалась «база», ехать очень долго. Однако насторожило Клео то, что ущелье не до конца изучено. Говард, Грин и Раттиган снова пробовали свои силы в баре, Клео сразу же в новом отеле выбрала себе место для ночёвки. И как только Говард оказался на кровати и захрапел, Клео закрыла дверь номера и отправилась на диван в холле. В этот раз ей снилась какая-то ересь после очередной встречи со своим осколком души.       — Ветон? — осторожно позвала Клео.       — Просто закрой глаза, — произнесла Богиня.       Клео послушалась её. Мир вокруг изменился. Она шла куда-то. Что-то говорило ей, что идёт она в верном направлении. Пройдя мимо огромного зеркала, Клео увидела себя, точнее Ветон, облачённую в белоснежное платье.       Её кто-то сбил с ног и вдавил в стену напротив зеркал. Странно, что Клео не ощутила желания вырваться и не почувствовала страха. Вместо этого кто-то прикоснулся губами к её виску, а затем прошептал в ухо, вызывая табун мурашек:       — Ты прекрасна в белом!..       Горячее дыхание обожгло кожу, Клео даже дёрнулась. Точнее не Клео, а Ветон.       — Разве вам не запрещено любить других женщин, кроме королевы?       — Разве можно устоять перед тобой?       К своему огромному сожалению, Клео не могла рассмотреть того, кто прижал её к стене. В коридоре было темно. Видно, Ветон узнала поклонника по голосу.       — Как ты узнал, что я в белом?       — Пришлось нарушить пару-тройку правил, — признался мужчина.       — Ребячество: подглядывать с соседнего дерева, господин паладин.       — Уверена? Не думаю, что под ребячеством ты подразумеваешь проникновение в покои.       Восклицание Ветон застряло в горле. Клео же деликатно промолчала.       — Ты проник в мои покои и наблюдал за мной, пока я собиралась?!       — Твоя ванная могла остыть.       Теперь и Клео, как и Ветон поперхнулась своим возмущением, пока мужская горячая рука дотронулась до щеки, скользнула выше и зарылась в густых волосах.       — «Не смотреть на женщин, как на любящих дев, не желать женщину, как любимую, не сметь думать о браке…» — шептал чарующий голос. — «Почитать королевскую семью и воспевать красоту королевы, выступать на турнирах и побеждать за короля и королеву, воспевать и посвятить жизнь королю и королеве, любить лишь короля и королеву. Отдать своё сердце Королю и Королеве…»       — Это клятвы паладина, — прошептала Ветон, почувствовав, как губы оказались на её щеке.       — У нас есть и устав, но ты видишь, что я сам себе могилу рою. Когда меня убьют, обещаешь один день погоревать? Потом можешь веселиться…       — Если тебя убьют из-за меня, я сама тебя пополам разрублю! — огрызнулась Ветон, схватив за китель и подтащив ближе к себе мужчину.       — К сожалению, я не могу танцевать с тобой ни на одном балу, — признался мужчина, деликатно убирая руки девушки с кителя. — Я обязан сопровождать королевскую чету. Мне очень жаль.       — Оу, нет, все хорошо, — ответила Ветон, но Клео чувствовала её разочарование. — Танцевать все равно не собиралась. Давались с трудом.       — Когда танцуешь с женщиной, оказываешь ей уважение, а когда с любимой – заставляешь её чувствовать, как ваши сердца бьются в одном ритме. Только в танце ты можешь позволить себе коснуться её.       — Тогда давай здесь! — улыбнулась Ветон, а Клео только сейчас поняла, что за закрытыми дверьми играет музыка вальса.       Обрывки прошлой жизни оказались нагло прерваны непонятными брызгами и странным посторонним шумом. Клео спросонья махнула рукой, кого-то задев.       — Мэтт, твою направо, — ворчала она, — это не смешно.       Но рычание усиливалось. И Клео пришлось подняться, сесть на диване и смахнуть с щеки непонятную белую и липку субстанцию. Потом посмотреть на вторженца. На неё смотрела огромная голова крокодила, медленно переходящее в туловище бегемота. Из толстой кожи рептилии возле загривка торчала шерсть. Огромные когтистые лапы царапали персидский ковер, а с крокодильих зубов капала слюна. Тварь сощурила налитые кровью глаза и приготовилась к прыжку. Клео осторожно поднялась с дивана и медленно отошла к стене. Тварь приближалась.       И Клео пустила в ход свою силу. Она бросала все, что попадалось под руку: столы, цветы в вазах, кресла. Но этим только сильнее разозлила чудовище. Оно отбивалось от летящих в него предметов и рычало ещё громче.       Среди шума и рыка Клео смогла различить звук шагов по кафелю. В арке оказался Рич.       — Творец! — воскликнул он, и это явно было не то, что он собирался сказать. — Клео, что происходит?!       Клео создала мощный разряд и швырнула его в тварь. Затем развернулась и схватила Рича за руку.       — Лучше бежать! — сказала она на ходу.       Они выскочили из гостиницы. Улицу озарило восходящее солнце, стояла прохлада. Народ ещё не проснулся, так что дорога была свободна, а вот звон от разбившегося стекла оповестил их о том, что чудовище начало преследование.       — Куда мы? — спросил Рич, оглядываясь по сторонам.       — Нужно увести его подальше от остальных, — ответила Клео.       Тварь мчалась за ними, не сбавляя скорость. Клео чувствовала, как крепко Рич сжал её руку.       — Надо разделиться! — прокричала Клео. — Может, получится оторваться…       — Ты с ума сошла?! — удивился Рич.       Судя по тому, как он бежал и успевал говорить, Клео поняла, что такие марш-броски ему не впервой. Возможно, дома он занимался спортом, поэтому одышкой и внезапным снижением скорости, как это бывает с другими, не страдал.       — Давай!       Рич с трудом отпустил её руку, и Клео побежала быстрее. Видно, Рич решил, что Клео не сможет бежать на привычной ему скорости, поэтому не смел прибавлять темп.       Впереди показался рынок. Покупателей не было в такую рань, лавки ещё не открылись, но их владельцы уже суетились, вытаскивая товар на прилавки. Слышалась громкая арабская речь. Временами возмущенный крик, временами громкий раскатистый смех.       Чудовище выбрало Клео. Поэтому Маклейн всячески обдумывала, как бы обойти базар, и очень вовремя отыскала узкий проулок между старыми зданиями. Клео вмиг проскользнула в него боком, поскольку взрослому вряд ли удалось бы не застрять, а для шестнадцатилетней худой девчонки раз плюнуть. Тварь просунула морду, но целиком пролезть у неё не получалось. Она засовывала в проулок когтистые лапы, но Клео очень вовремя сумела отойти на безопасное расстояние и вылезти на другой улице.       Улочка была пуста. На ней размещались магазины, но в такое раннее время они все были закрыты, правда, за исключением одного. Он оказался как раз напротив той самой щели, через которую Клео оказалась здесь. Лавочка выглядела иначе, чем другие, где продавалась одежда высшего качества от европейских брендов или техника. Это была лавка, выполненная по типу европейской со стеклянными яркими витринами, вывеской «Антиквариат» и красивой деревянной дверью со стеклянным окошечком. И латунная табличка на двери гласила: «Открыто».       Толкнув дверь от себя, Клео услышала звон колокольчика, такой же, как в том ведении о графине, но прилавка не было видно из-за загромождённых столиков с различным, по мнению многих, барахлом: от телескопов и пишущих винтажных машинок до шляпок и бронзовых статуэток. Там нашли своё место револьверы…       — Чем могу помочь? — раздался голос с акцентом.       В проходе, огороженном занавесками из бусин, стоял молодой египтянин в белой рубашке, джинсах и ботинках. В его внешности было что-то неописуемое, словно он был везде свой, в нем можно было распознать иностранца, но не придать значению внешности. Молодой человек улыбнулся, будто бы приметил этот факт, и протянул Клео руку для знакомства.       — Я – Бомани Галеб, владелец этой лавки, — представился парень. Клео дала бы ему лет двадцать пять, не больше.       — Простите, — произнесла Маклейн, протянув руку навстречу и опустив виновато глаза, — на табличке было написано, что открыто, и я вошла…       Крепкое пожатие Бомани Галеба сказало ей о многом.       — Ничего страшного! — сказал господин Галеб. — Я всегда рано открываю лавку. Вас что-то интересует? Может, подсказать?       — Да, — Клео притворилась, что обрела уверенность, — вы ничего не знаете о монстре с крокодильей головой? Он…       Клео заметила, как лицо господина Галеба изменилось. Он помрачнел, стал серьёзным, улыбка сошла.       — Он приснился моему другу, — на ходу сочиняла Клео, — будто бы гналось за ним. Вот я и решила помочь ему разузнать. Может, здесь найду ответ… Не знаете, что это за чудовище? Его вроде Амт зовут…       — Амат, — поправил египтянин. — Амат Пожирательница. Чудовище из мифов о Загробном мире. Стоит на страже и пожирает сердца грешников. Иногда и преследует тех, кто не явился на суд Осириса. Её изображали с головой крокодила, туловищем гиппопотама и с львиными лапами. Она?       — Да, а как во сне оторваться от неё? — спросила Клео.       — Нужно явиться на суд, — парень замолчал, немного посмотрел на Клео и вдруг спросил: — Как вас зовут? Вы просто не представились в ответ, вот и любопытство разыгралось…       — Клео, — ответила девушка. — Клео Маклейн.       — Клеопатра, — произнёс с каким-то благоговением господин Галеб. — Носите это имя с гордостью.       — Почему? Оно мне не особо нравится: слишком громкое, — ответила Клео, на что египтянин усмехнулся.       — Любое имя имеет своё величие, — пояснил он. — В египетской мифологии человек состоял из шести частей или «сущностей». Она из них – Рен – это имя человека, которое в дальнейшем определяло судьбу. Вы, как тот, кто много путешествует, должны знать о различных ритуалах народов мира.       — В Китае в двадцать лет берут официальное прозвище… — Клео умолкла и взглянула на хозяина лавки. — Простите, откуда вы знали, что я…       — Это не трудно, — ответил Галеб. — Я многих видел и всегда узнаю путешественника. И ваше имя самое красивое на свете.       — Оно не египетское, — призналась Клео.       — Ваше египетское имя прозвучит как Асенат – «она принадлежит отцу». Запомните это имя. Оно может вам пригодиться.       — А что означает ваше?       — «Воин».       По его походке, жестам и рукопожатию Клео распознала в нём хорошего бойца, а имя только оправдало догадки.       — Вас подослал Хранитель? — строго проговорила Маклейн.       — О, нет, что вы! — нахмурился господин Галеб и прямо посмотрел на Клео. — Я напротив жду вашего прихода, о Великая Богиня Жизни и Энергии!       В руках Клео засверкали молнии. Она приготовилась атаковать.       — Я вам не враг, — спокойно сказал Галеб и протянул Клео нечто золотое. — Это скроет вас от Амат, но до захода солнца. Потом она где угодно найдет вас. Перед заходом я приду к вам и сопровожу на суд, вы должны быть там обязательно, иначе Сердце вас не спасёт, а вы не узнаете, кто стоит за этой травлей на вас.       В руках Клео оказался золотой символ жизни и бессмертия с надписями. Это был Анх. *«Ма́ртин И́ден» — роман Джека Лондона, в 1909 году вышел отдельной книгой. Приведён отрывок.