Хрустальное Сердце: Подарок

      Когда Клео закончила петь, то заметила, что на неё как-то странно смотрит Париос, вышедшая из своей палатки. Слушатели зааплодировали, некоторые стали хватить голос Клео. Та в свою очередь поблагодарила фейри, научивших и петь и танцевать.       —Я, конечно, слышал, что ваша покойная матушка чудно пела, но не знал, что ты, Клео, так хорошо поешь, — признался Грин.       —Сама не знала, — ответила Клео.       — Может, ещё какой-нибудь песней порадуешь?       — Я не так хороша в этом…       — Просим! — выдал Раттиган.       — Только не «Зелёные рукава»*!— предупредил Раттиган Старший.       Клео пришлось вспомнить остальные народные песни Шотландии. Последний куплет она пела с ярко выраженным гаэльским акцентом, проговаривая каждое слово, каждую рычащую букву:

Дорогой горной ты пойдешь, а я пойду долинами, И буду ждать в Шотландии тебя. Но, никогда больше не встретимся мы, о, моя настоящая любовь, На берегу синего-синего Лох-Ломонда…**

      Пока Клео пела, то заметила, как часто Говард прикладывается к фляжке. У неё созрел план. Кроме родного шотландского, Маклейн немного знали ирландский. Точнее Говард, и то только одну застольную песню. В этом-то и состоял план. Она подошла к отцу и запела песню Дубленцов «А болоте, в долине»***. Весёлая, но не для выпивох. Говард всегда с удовольствием пел её, демонстрируя, что совершенно трезв. Проблема её исполнения заключалась в том, что с каждым разом приходилось добавлять по несколько строчек и читать её как скороговорку. В конце простая песня обрастала невероятно сложным припевом, однако язык Клео, не заплетаясь, выговаривал чётко новые и новые подробности, и Говард не отставал, в отличие от Грина, который ещё в начале сдался:

На пере сидит блоха, А блоха сидит на птице, А птица на яйцах, А яйца – в гнезде, А гнездо на веточке, А веточка на ветке, А ветка на дереве, А дерево на болоте, А болото в долине…

      А ведь всё началось с «болото в долине». Однако шотландцев пришлось остановить. Потому как все испугались последствий их внезапно воспарявшего патриотизма. Даже если это отец с дочерью.       В палатку Клео силком втащила отца и бросила на койку. Тот захрапел, а девушка вернулась к костру с пледом. Холода и жара она не чувствовала, так что для ночёвки в пустыне это было на руку.       Завернувшись в плед чисто чтобы не превратиться под утро в песчаного монстра, Клео стала вглядываться в тлеющие угольки. Её сознание снова перенеслось куда-то в прошлое, в котором она шла через очередное поле битвы, перешагивая через занесенные песком трупы. На этот раз белого платья, вымазанного в крови, не было. На ней сидело черное из прочной толстой ткани с короткой юбкой и открытой спиной. Но имелась одна деталь: в область лифа, на поясе, лямках, на сапогах в области лодыжек были вшиты чередующиеся черные, тёмно-зелёные и светло-зелёные камни. На поясе, в основании лифа, на плечах и на сапогах в областях колен имелся символ, состоящий из серебряного цветка и двух зелёных листков по обе стороны от него. К практичным высоким сапогам крепились ножи, один из которых выглядел как предмет из набора столового серебра. За спиной развивался длинный светло-зелёный плащ из тончайшего материала. В руках она несла меч с золотой рукоятью, усыпанной изумрудными камнями.       Клео не могла остановиться. Ноги с уверенностью несли куда-то, солнце нещадно палило. К ней из укрытия бросился солдат, похожий на тех, кто пал в бою. Он занёс копьё и проорал боевой клич:       — Умри, тварь!!!       Клео удостоила его презрительного взгляда, а с кончиков пальцев сорвалась энергия. Не такая мощная, как та, которой она крошила врагов, но умерить пыл хватило.       Её несло в то самое ущелье. Она оказалась посреди скал, а потом и тупика. К сожалению, впереди ничего не было. Пока.       Клео взмахнула рукой в шелковой черной перчатке, энергия расколола камень, и в скале показался тайный проход. Внутри было темно, пока Клео не щелкнула пальцами. Тысячи чаш с маслом зажглись, озаряя ей путь. Перед ней возникла каменная плита из известняка. Ей хватило одного прикосновения, чтобы на гладкой поверхности показались надписи.       И только потом Клео развернулась и ушла из склепа.       Кто-то тронул за плечо. Клео дернулась и открыла глаза, готовая сжечь любого одной молнией, но мрак ночи не позволял рассмотреть нарушителя сна. Луч фонарика зажёгся очень близко от носа и ослепил на мгновение Маклейн. Затем из тьмы выплыло лицо Бомани.       — Я нашел его! — радостно сообщил египтянин шепотом.       — Что именно? — спросила Клео, вспоминая, что он ей там пообещал.       — Послание. Твое послание из прошлого. Идём!       Он схватил её за руку и потащил в ущелье. Идти им пришлось дольше, чем Клео приснилось. И, правда – впереди разбитые каменные глыбы, но никакого прохода. Бомани опустился на колени и дотронулся до песка. В тот же миг пески взметнулись вверх, а затем в разные стороны, откапывая занесенный проход. Видно, его и искала группа.       — Это небольшой сарай для слуг, — объяснил Бомани, — но ты оставила послание именно здесь.       Клео вошла во тьму. Попробовать зажечь светильники по щелчку не рискнула. В этом её опередил Бомани. Он чиркнул спичкой, бросил её в чашу со смолой, и пламя разнеслось по всему залу по старой системе, освещая склеп. Он был глубоким, кроме иероглифов на стенах больше ничего не было. И был тот самый камень. В отличие от окружающих его стен, он не изменился, не испортился. Оставался таким же, каким она его видела во сне. Вот только надписи теперь видны отчетливо. Текст написан почерком Клео, ей показалось, что некоторые перенесли из её тетрадей сюда, однако имелись некоторые отличия. Все равно, что показать человеку записки, написанные им года три-четыре назад. Разница будет заметна.

Tha mi a 'sgrìobhadh dhuibh o domhainn àm a dh'fhalbh gus annad an dèigh dhuit dùisg, nuair a choinnicheas tu an nàmhaid, chan eil eagal e, agus ghabh e an t-strì le urram. Tha thu ceart a 'tuigsinn. I – tha e thu. Bidh thu a 'tuigsinn, mar mi a' sgrìobhadh, a chionn sinn a 'smaoineachadh anns an aon dòigh. Ma fhuair thu a 'Rose of Iericho, an uair sin ath-eachdraidh fhèin. I dha-rìribh a tha an cumadh fàinne, agus mòran de na tachartasan tar-lùbadh. Tha seo a 'buntainn ri bochd Arima-Arroz. Soul mo chridhe. Le bhith a 'ciallachadh a h-uile bu chòir dhut seo a dhìon pàiste bochd, a chionn gu'n ag ràdh Guardian pàirt fìor - faodaidh e sgrios an t-saoghail, a thoirt ùpraid agus sgrios nam biodh a cridhe bhriseadh. I nach bu chòir a bhith a 'fulang air sgàth a tha sibh a' dol a 'fulang. Chaidh mi do bheatha gu bheil thu nis a 'fuireach. Bha mi an dàrna cothrom fhaighinn, a bheil thu a 'cleachdadh thu, ach bha mòran tuilleadh. Agus thàinig iad uile gu crìch, agus le cridhe briste lot le biodag. Na leig i, agus an àm seo a 'fulang. D 'obair – tha a mharbhadh Donovan Douglas. Kill Sword bhan-dia Donovan Douglas, a dhùisg e sa bhuidheann ùr. Tha fàisneachd ag ràdh gu bheil bàs a 'feitheamh dhuinn ann am meadhon dorchadais. Nuair a bha mi a 'bàsachadh ann an riochd bàsmhor, gun do thachair e ann am meadhan an t-uisge dorcha. Bi fìrinneach a prionnsabalan. Zoe Aiseirigh, Veton conjure giùlan Athraichean glòir.

      Она могла прочитать каждое слово, каждую букву и поражалась этому.       — Почему я оставила послание на шотландском? — за все время пребывания в склепе Клео впервые обратилась к Бомани.— Почему?       — Ты смогла прочитать сразу, а кому-то придётся переводить со словарём. Если ты носитель языка – тебе же легче расшифровать послание. К тому же его написала ты из прошлого.       — Я видела это, просто не могу понять, почему я выбрала именно шотландский? Если мне нужно что-то зашифровать, то пишу на испанском, но не на шотландском… — до неё стало доходить. — Папа знает только элементарные слова и самые простые предложения, а я написала довольно сложным языком. И к тому же Картеры – испанцы, они бы с лёгкостью перевели…       Бомани наблюдал, как Клео прикасается к вырезанным в стене словам, как проводит подушечками пальцев по рельефам и останавливается на предпоследнем абзаце.       — Что там? — спросил он.       — «Bi fìrinneach a prionnsabalan»...       —Что это значит?       — «Будь верна своим принципам», — перевела Клео.       Что-то влекло её в темные лабиринты коридоров. Словно бы там таились все ответы. Однако здравый рассудок утверждал, что впереди будут только ловушки. Можно ли отбросить все сомнения и просто узнать, или же все-таки оказаться в лапах подручных Хранителя? Выбор был очевиден.       Однако рука Бомани легла Клео на плечо, стоило ей только шагнуть в сторону от исписанной стены.       — Не смей! — холодно произнес он. — Это может быть очень опасно. Понимаю, воспоминания влекут тебя, но гарантии на то, что ты не заблудишься в собственной памяти, нет.       — Памяти?       — Не только своей или твоей жизни Богини. Все те жизни, что ты прожила, прожила твоя душа – все это унесёт тебя.       — И что мне делать? Память о прошлом запечатана, я много не знаю о Хранителе, а с меня требуют покончить с ним. Не кажется ли тебе, что здесь стоит смухлевать?       — Ты и так уже много чего знаешь.       — И все ещё пазл не собран. Картина не полная.       — Давай я расскажу тебе кое-что, —Бомани отошел к небольшому возвышению, в центре которого были вырезаны ступени, присел и начал: — Очень давно на этом самом месте я пролистывал планы дворца. Да-да, я был здесь, но до зарождения Египта. Здесь раньше были сады, били фонтаны, было очень красиво, но тот фрагмент, что тебе приснился, это то, что стало с этим райским местом. Земля вся выжжена, занесена песком, ключи отравлены…       — Хранитель, — произнесла Клео с большой уверенностью.       — Он хотел показать, что будет, если не сдаться.       — Но как я из прошлого узнала, что окажусь здесь спустя… —в действительности Клео не знала, как много прошло с того момента лет, — столько времени?       — Ты заглянула в Книгу Судеб. Это было запрещено: смотреть в своё будущее, но ты нарушила все запреты, чтобы спасти мир. И заплатила высокую цену. Нам всем пришлось. Существовавший ранее порядок был нарушен, страны раздроблены, магия утеряна…       — Правильно ли я поступила тогда? — спросила Клео скорее не Бомани, а саму себя, однако ответить постарался египтянин:       — Верного ответа никогда не бывает, сама знаешь, всё относительно и все дела… Никто не знает, что было бы лучше. Ты сделала то, что считала возможным и необходимым.       — Кто такая Арима-Аросса? — Клео решила попытать счастье. Никто, кто знал её раньше, ну, или сейчас, не мог объяснить или нормально рассказать об этой загадочной личности. К сожалению, Бомани заметил подвох. Он усмехнулся и хлопнул себя по коленям.       — Кто она такая? — переспросил он. — Этого я не могу тебе рассказать. И это твоя личная просьба из прошлого. Но я могу рассказать одну историю, которая может стать ниточкой. Правда, очень запутанной ниточкой. Итак, когда-то давно жил здесь в Египте один, так сказать, вельможа с сыновьями. Один из них, старший естественно, был наследником, а младший… младшего не интересовало богатство. Его влекла – ни за чтобы не догадалась – медицина. Он общался с лекарями, знахарями, травниками, практиковал только дома, домашний доктора, так сказать. Его звали Сутех. Записывается как «ослепляющий».       Так вот однажды он с другом отправился на базар за рабами.Сутех хотел себе помощника найти, ребёнка, но на площади он увидел, как провинившуюся рабыню хотят избить кнутом до смерти. Рабыня умудрилась каким-то чудом освободить несколько десятков рабов с детьми, но поймали только её. Как лекарь Сутех не мог вынести такого, поэтому купил почти задаром истерзанную рабыню, сказав, что ему, как знахарю, практика нужна, а девушка все равно обречена, но если он её излечит, то это будет его первым успехом, и он сможет в открытую практиковаться. Поскольку все знали о его увлечении, то не смогли отказать, потому что лекарем он был хорошем. Сутех смог вылечить её, поставить на ноги, но уйти он ей дал. И ей пришлось стать его помощницей. Девушка оказалась очень умной и очень красивой. Не трудно догадаться, что он влюбился в неё, но из-за разницы в положении он не мог быть с ней, да, и влюблена она была в его друга.       Тогда я подошёл к Сутеху и сказал: «Друг мой, ты её хозяин, ты можешь ей приказать», а он мне, что не может так поступить с ней, что влюбился в неё с первой встречи, ну и тому подобное. Тогда я ответил: «Знаешь, а я ведь не одну сотню лет живу (тут я приуменьшил), так что видел многое. Вы, египтяне, верите в загробную жизнь, а я верю в новое рождение. Я видел вас раньше и ситуация похожей была, так что совет вам дам – бегите. Поверь мне, Варда (так звали ту девушку-рабыню) не любит твоего друга, хоть и питает к нему теплые чувства. Она предназначена тебе судьбой, поэтому бегите. Бегите туда, где будете счастливы».       Вот тогда он послушался меня и приказал ей последовать за ним. Знал ли я, что кто-то подслушивает нас – нет. Сторонники местных культов донесли до правителя. Меня казнили, бросили крокодилам. А то, что стало с Сутехом и Вардой потом только из легенд узнал.       Бомани смолк и опустил голову. Клео поняла, что ему было очень трудно вспоминать такое. Так что могла лишь догадываться, что стало с бедными влюблёнными. Но причем здесь Арима-Аросса? И кто же эти Сутех и Варда на самом деле? Клео снова вспомнила рассказ Бомани в своей голове, и отметила деталь: египтянин сказал, что живет не одну сотню лет, а возможно и больше, и видел раньше этих влюблённых. Но только ли из-за этого он и вызвался им помочь? Или его съедала вина?       — Всё как в вашей европейской трагедии «Ромео и Джульетта», — снова с горечью заговорил Бомани, не поднимая головы. — Точь-в-точь, с той разницей, что это она первый раз приняла его за труп, вот и жить не смогла, а Сутех, придя в себя, не смог жить без любимой… Это замкнутый круг, Клео, понимаешь? Даже отказавшись от бессмертия получаешь такие страдания. Правильно говорил о ней Осирис: «Бедная «бабочка»!».       В голове Клео рассказ Бомани пересёкся со сценой в суде. Она тронула плечо египтянина и посмотрела прямо ему в глаза.       — Хочешь сказать, та девушка, что прошла мимо нас в суде, Варда?!       — А тебя это удивляет? —Бомани отвернулся от неё. — Вы, Богини, всегда были жестоки. Когда ты найдешь подобную историю, ты убедишься в этом сама. Ещё два-три подобныхслучая, и ты сможешь понять, в чем дело. *«Зелёные рукава» - одна из знаменитых и популярных английских фольклорных песен, известна с XVI в. Перевод С.Я. Маршака. **«Лох-Ломонд» - шотландская народная песня. Лох-Ломонд – одно из крупнейших озёр в Шотландии. ***The Dubliners (англ. Дублинцы) — группа, исполняющая ирландскую народную музыку, существующая с 1962 года.