Хрустальное Сердце: Подарок

      Пройдя ещё три зала, Клео никак не могла понять, чья это гробница. Нет, она знала, что они ищут, но то, как все расставлено, какие именно сюжеты изображены на стенах, так и говорили, что это чья-то усыпальница, а не хранилище или оранжерея.       Чаши со смолой тянулись все дальше, а гул звучал громче. Возможно ли, что и сама Париос стала сомневаться в своём предположении насчет вентиляции?       В последнем зале ничего не было, кроме иероглифов и сюжетов из жизни владельца гробницы. Клео пыталась догадаться по смыслу рисунков, тогда как Париос водила пальцем по столбикам, словно читая. Клео же на стенах видела историю о человеке, который был убит. Другого человека бросили крокодилам. Речь явно шла о Бомани.       — Здесь ничего нет, — выдала Париос. — Нет цветка. Это просто храм...       — Это не храм! — отозвалась Клео. — Разве не видно? Все говорит об усыпальнице.       — Клео, ты споришь с профессором, — напомнил Мэтт. — Хочешь сказать, что она некомпетентна?       — Что она упорно называет это место храмом, а не гробницей, — Клео стала внимательнее осматривать стены на предмет механизмов. — Мы передвигаемся только по служебным помещениям, но в основные комнаты не попали. А они должны быть за этой стеной. Вы хоть знаете, чья это гробница?       — Догадываюсь, — ответила Париос.       — Так кому же? — в голосе Раттигана Старшего звучало нетерпение.       — Но это всего лишь персонаж легенды. Обыкновенное сказание, устное творчество. Все девочки, раз услышав эту легенду, мечтали о такой же вечной любви. Помню, как себя воображала Вардой, а своего суженного – Сутех Ра.       Клео остановилась. Перестала искать рычаги и обернулась.       — Варда и Сутех? — переспросила она.       — Да, — ответила Париос и стала рассказывать: — В легенде говорилось, что младший сын фараона Сутех Ра прославился своими исцеляющими способностями. Однажды на площади он увидел наказание рабыни за непослушание. Он купил её, выходил и обучил своему искусству. Они полюбили друг друга, но не могли быть вместе из-за разного происхождения. Тогда возлюбленные решили сбежать. Их настигли в пустыне возле оазиса. Сутех Ра был тяжело ранен и потерял сознание, а находившаяся вдали от него возлюбленная сказала, что даже если сердце вырвут у неё из груди, она не перестанет любить. И отдала себя Варда на растерзание. И ей вырвали сердце. Когда Сутех Ра пришел в себя и увидел тело любимой, а люди фараона принесли ему вырезанное «любящее» сердце, то он не смог жить и бросился на меч. Но это очень старый миф.       — Древнеегипетские Ромео и Джульетта, — заметил Грин.       Тоже самое сказал и Бомани, когда он её поведал историю. Вот только про конец умолчал. Клео стало ясно, почему египтянин не смог рассказать. Так что, вооружившись кувалдой, пока никто не видит, хрупкая с виду девушка со всей силы долбанула по узору на стене. Осталась глубокая вмятина.       — Ты с ума сошла! — вскрикнула Париос.       Поднялся гам, как в улье. Клео снова замахнулась и снова ударила по стене. В этот раз продавилась внутрь, значит, с другой стороны ничего нет. К тому же Клео почувствовала ветер, а это добрый знак. А это значит, её не обвинят в вандализме. После трех ударов в стене показалась дыра, за которой продолжали гореть чаши.       — И как ощущения, когда ты права? — со злобой спросил Алекс.       —Привычное, — ответила Клео, передавая кувалду в руки Грину.       Тот снес стену за две минуты.       Следующая комната потрясала обилием вещей и золота. Тут было все: кровати и кресла, оббитые золотом и украшенные самоцветами, колчаны, полные стрел и луки, сундуки с истлевшей одеждой и странными сосудами. В некоторых из них Клео с трудом могла различить травы. На столах стояли ящики с винными сосудами и возможно едой. Клео заметила, что комната поделена на две части: с одной стороны все это «барахло», а с другой, даже в расчищенном углу одиноко лежала заколка и несколько «склянок».       — Что это? — удивился Рич.       — Вещи, которые хозяин этой гробницы взял с собой в загробный мир, — пояснила Париос, осторожно ступая между золотом и украшениями, разбросанными по полу. — И если это гробница Сутех Ра и Варды, то в том углу её вещи.       Перед группой был вход в усыпальницу, последнюю комнату. Они осторожно вошли. Как и зал с вещами, эта комната тоже была разделена. Особое почетное место занимал невысокий расписанный саркофаг. Клео заглянула внутрь. На крышке внутреннего саркофага было изображено лицо мужчины. Вставка на лице выполнена из слоновой кости, а глаза из синего камня, поэтому лицо казалось более реалистичное. А вот в бедном саркофаге напротив с крышкой из самого обычного наполовину прогнившего дерева покоилась его возлюбленная. Её саркофаг не украшали камнями, а просто разрисовали краской, и из-за этой безалаберной работы стало очень трудно определить, как она выглядела.       Клео сдвинула её крышку. Внутри ничего не оказалась. Только сажа и кусочки черепков от каноп.       — Она же не могла истлеть, — возмутился Мэтт.       — Она сгорела, — заметил Рич и указал на темные следы внутри. — Возможно самовозгорание из-за реакции веществ.       — Тогда почему огонь не распространился на всю усыпальницу?       — Пламя «задохнулось». Дерево очень качественно обработали и натёрли веществами, что оно на тот момент было огнеупорным, а когда закончился воздух, то и пламя потухло.       Позади раздался скрежет. Оказывается после серии снимков, Грин и другие решили снять крышку с саркофага, но поднять не удалось, поэтому они отодвинули её и поставили поперёк. И лица у них были озадачены.       — Мисс Париос, вам стоит взглянуть, — произнёс Грин.       Та подошла и заглянула в саркофаг.       — Боже! Мы и эту потеряли! — воскликнула она.       Клео тоже посмотрела, но кроме кучки пепла ничего не нашла.       — Некачественная обработка? — предположил Говард.       На это Клео демонстративно закатила глаза и тут же уставилась в потолок. С того момента, как они вошли в гробницу, то их вниманием завладели саркофаги и роспись на стенах. А вот на потолке… прямо по центру изображены горящие в огне две птицы, которых Клео узнала.       — Феникс и голубка, — тихо произнес Рич. Он тоже обратил внимание на потолок. — Это уже Шекспира напоминает.       — Что? — удивилась Клео.       — Не слышала? Стихотворение о любви голубки и феникса?       И Рич зачитал несколько четверостиший: <…> Возглашаем антифон: Все – и страсть и верность – хрупко! Где ты, феникс, где голубка? Их огонь огнем спален. Так слились одна с другим, Душу так душа любила, Что любовь число убила - Двое сделались одним. <…> Славь же, смертный, и зови Две звезды с небес любви, Скорбно плача у гробницы Феникса и голубицы.*       — Очень подходит для ситуации, — заметила Клео. — Итак, мы имеем две самовоспламенившиеся мумии, и целую гору барахла.       — Да, — согласился Рич и шепотом добавил: — Но пришли мы сюда за цветком.       Клео покачала головой. Дело дрянь. Можно, конечно, заявить, что они отыскали ещё одну гробницу, но кого этим удивишь в Луксоре, когда здесь в Долине Цариц этих усыпальниц завались. Прямо перед ней на стене застыл владелец этой гробницы Сутех Ра, и у него в руках была с трудом нарисованная роза. Клео пихнула локтём Рича и указала на рисунок.       — Это может быть он? — спросила полушепотом она. — Может, он вырастил цветок бессмертия?       Рисунок цветка сильно отличался от остальных, и цвет имел более насыщенный, однако по краям краска облупилась. Клео достала складной нож и подцепила цветок. Он был вырезан в камне. Тогда Клео надавила на него лезвием, и тот провалился внутрь. И стена отъехала в сторону.       Все заворожено наблюдали за этим. Клео первая ступила в святилище. Мрачное место с фресками на стенах, песком на полу и горящими чашами. На алтаре у дальней стены со странными массивными каменными тумбами стояла расписная чаша, а в ней должен был находиться цветок.       С сердцем из хрусталя можно ничего не бояться, так что Клео шла к цели, не боясь. Слух уловил возводимый курок. Девушка резко остановилась и осторожно обернулась назад. К виску Говарда было приставлено дуло пистолета. Пистолет держала мисс Париос.       — Не ожидал, Говард? — холодно спросила она.       — Профессор Париос, — замешкался Раттиган Старший, ошарашено наблюдая со стороны, — что вы делаете?       — Собираюсь вышибить мозги тому, кто дотронется до Розы, — ответила женщина и кивнула. — А вы ведь не поверили Бисту, когда он предупредил об опасности, так? Не думали, что его опасения подтвердятся?       — Это были вы, — уверенно произнесла Клео, собирая по кусочкам события и таинственные происшествия в этой поездке. — Вы в одиночку собирались отыскать гробницу, однако, все предыдущие попытки провалились. Если не секрет, то расскажите, зачем вам цветок.       — Это не просто цветок, Клео, — улыбнулась Париос. — Это шанс вернуть мою семью, — она повысила голос, обращаясь к присутствующим. — Думаете, это только миф о его чудесных свойствах? О, нет, это не так. Он действительно может исцелить любую болезнь и вернуть к жизни. Я верну свою семью. Они снова будут со мной, мои дочки…       — Вы спятили! — воскликнул Раттиагн.       — Ничего подобного! — ответила Париос. — Никто из вас не заметил очевидного? Бист предложил вам эту работу, потому что вы сразу возжелали этот артефакт. У каждого из вас была своя цель, своя вера в него, — она взглянула на Алекса, который тут же поднял руки. — Ты! Твоя мамаша мечтает вернуть своего мужа! Ты! — она обратилась уже к Грину. — Твоей дочери поставили порок сердца. Ты! — Говарду пришлось откинуть голову чуть в сторону, потому что давление дула было невозможным. — Ты хочешь воскресить свою жену. — Клео, — обратилась женщина, — принеси мне цветок. Иначе я вышибу мозги твоему отцу. Сейчас же!       Клео поспешила. Поднялась на помост, заглянула в чашу, но… Вместо цветка там лишь пыль и песок. Чтобы убедиться, Клео зачерпнула горсть, но тщетно. Всё давно обратилось в прах.       — Не испытывай моё терпение! — грозно проговорила Париос.       — Тут ничего нет, — ответила Клео, развернувшись к ней лицом. — Даже если и было, но все давным-давно пропало.       Улыбка слезала с лица Париос. Она отшвырнула Говарда в сторону и взлетела на помост к чаше, оттолкнув Клео. Рылась в песке, в попытках найти эликсир, панацею, но там ничего не было. Затем резко развернулась и наставила пистолет на Раттигана.       — Это какая-то уловка, — на лице женщины появились следы надежды. — Египтяне всегда придумывали ловушки для таких случаев. Господа, я думаю, вы мне всё-таки пригодитесь. Вы самые лучшие в своём деле, так что вы отгадаете подобную загадку очень быстро. За работу.       Рич тронул Клео за плечо спустя пять минут. Они обменялись довольно простыми жестами, спрашивая друг друга о самочувствии. Клео украдкой взглянула на Париос, сидящую с ногами на алтаре. Она все ещё держала пистолет наготове, но время от времени сама рассматривала иероглифы на ближайшей стене. Иногда рассматривала и алтарь. Клео вспомнила, как выглядел сам алтарь: десять плиток на три, на нескольких из них символы. Четвертая клетка внизу слева – символ воды! Двадцать седьмое поле в сенет!       — Мисс Париос, — воскликнула Клео, та словно вышла из транса, — что означает двадцать седьмая клетка в сетене?       — Тебя это не касается, — огрызнулась профессор, наставив на её отца пистолет. — Ты сейчас должна думать о том, как решить мою проблему.       — Это может помочь, — настояла Клео на своём.— Или мне нужно раскрыть вашу тайну, чтобы вы помогли мне?       — Какую ещё тайну? — удивилась Париос.       — Я знаю, кто вы такая! — уверенно произнесла Клео.       — И кто же я? — спросила профессор.       — Нефертити. Вы – Нефертити, жена Эхнатона.       Позади Клео кто-то из группы фыркнул. И это для неё ожидаемая реакция. Такое заявление все воспримут несерьёзно.       — Не мели чепухи, Клео, — оборвал её Мэтт.       — С самого начала я подозревала вас. Мистер Бист дал мне подсказки. Вы – Нефертити, Великая жена фараона Эхнатона, Мать Египта. Вы имеете греческое происхождение, отсюда и знание древнегреческого. А так же вы читаете иероглифы, потому что вы – жена фараона. В одежде вы выбираете белые и пурпурные цвета как символы власти. Только представитель царских кровей мог вызвать Амат, и плюс к этому на вашей сумочке не африканские письмена, а шифр тамплиеров! Я не сразу смогла подставить ваше имя под код, но там ясно сказано «Нефертити». Если Бист вампир, то значит, он и вас обратил в себе подобного, вот откуда ваше исчезновение из истории Египта. И ещё два факта: когда мы были с Ричем в загробном царстве…       — Где?! — воскликнул Говард.       — …то и Осирис, и Тот и Бомани сказали нам, что та, чьё имя значит «красота» отреклась от света и своих богов. И тоже самое мне сказал Хранитель кольца Данталиан! А второй факт, так это то, что вы сами сегодня признались, что жили довольно давно.       — Я ничего не говорила! — возмутилась Париос.       — Вы стали рассказывать легенду о Сутех Ра и Варде, но вы же и добавили, что это самое обычное сказание, устное творчество, и все девочки, которые слышали эту легенду, воображали себя их персонажами, и вы не исключение. Вы не могли слышать эту сказку от кого-то даже с вашим стажем. Так что вы – Нефертити!       Воцарилась тишина. Профессор Париос первой её нарушила, громко рассмеявшись.       — Какие идиотские теории строят на наш счет! — заявила она. — Удивительно. Ты – первая, кто сам догадался. Верно, я Нефертити. А ещё я – Лизи Батори**. Едва не пересеклась с Бистом!       Подобное признание Клео не удивило, особенно после того, как самый древний вампир стал гостем в их доме и признался, что он, да, Граф Дракула.       — Что же стало с вами? Вы хотите вернуть ваших детей? Это невозможно!       — Не ничего не возможного для меня! — отрезала Париос, но улыбка тут же сошла с лица. — Одно не могу понять: как ты смогла избежать Амат?       — Очень просто: я не успела нагрешить в этой жизни. Ну, — Клео посмотрела на усмехнувшегося Рича, — почти. По крупному. Другое дело ты. Как ты все провернула?       — Я прожила достаточно, чтобы скопить состояние и заполучить власть.       — Не оправдание. Так сколько тебе лет? Больше трёх тысяч?       — Тебя не учили, что спрашивать подобное не вежливо? Могу лишь сказать, что Египет подарил мне многое: загадки, загар, новую культуру, анабиоз для моих детей. А что было в Греции? Философы. А вот весело было в Риме: смотреть, как горячие мужики, обмазанные маслом, кидаются друг на друга.       — Фу, меня тошнит.       — Ты что, мужененавистница?       — Я в принципе людей не люблю. Так ты мне скажешь, наконец, что означает двадцать седьмая клетка в сенет?       — «Дом Воды». Оказавшись там, фишка «тонула», если ей выпадал один, два или три хода. Если ей выпадало четыре хода, то она начинала свой путь с пятнадцатой клетки – «Дома Возрождения».       — Вы так ничего не поняли? — спросила Клео, выйдя вперёд. — Символ вечной жизни – луна, так как она «рождается» и «умирает» каждый месяц. Роза Иерихона – цветок, дарующий исцеление и вечную жизнь. Есть ещё одно растение, которое принимают за него. Оно много лет находится «в спячке», но пробуждается, стоит добраться до воды. Его тоже используют как символ возрождения. Вода – символ жизни и луны. А слово сенет…       — «Происхождение»… — пролепетала Париос.       — Алтарь сделан в виде доски сенет. Значит, вы сидите на Розе.       На какое-то миг Париос растерялась, но всё же быстро взяла себя в руки и спрыгнула с алтаря. С благоговением она дотронулась до двадцать седьмой клетки. Но восторг профессора в мгновение сошел на нет.       — Как его оттуда достать? — с нетерпением спросила у Клео.       — Сюда нужно вылить воду, тогда появится цветок, — ответила девушка и спросила: — Если вы знаете иероглифы, тогда почему заставили нас переводить?       — О, это было испытание, и ты его прошла, а они провалились, — ответила Париос и обратилась к остальным. — Дайте воды!       Один мужчина из её «свиты» достал из рюкзака бутылку и принёс лично в руки царицы. Та открыла и стала лить на указанную клетку.       — Каким испытанием? — Клео старалась придать голосу больше удивленности.       — Ты же была здесь когда-то, разве нет? И ты была здесь с этим проходимцем Бомани! Бесполезный барахольщик! — в сердцах высказалась Париос и швырнула пустую бутылку куда-то к стене.       — Я была не здесь! — притворилась возмущенной Маклейн.       — Разговор окончен! Ребята! *У. Шекспир «Феникс и голубка». Поэма напечатана впервые в сборнике "Жертва любви, или Жалоба Розалинды" (1601). Перевод В.ЛЕВИКА. Даны отрывки.Возглашаем антифон – Антифон (греч.) - церковное пение, когда хор разбивается на два попеременно поющих полухория. **Елизаве́та или Эрже́бет Ба́тори из Эчеда (7 августа 1560 — 21 августа 1614, Королевство Венгрия), называемая также Чахтицкая пани или Кровавая графиня — венгерская графиня из известного рода Батори, известная серийными убийствами молодых девушек.