Полночный танец

Наши встречи становились все чаще. Я буквально бежал к Клодии, чувствуя всё возрастающую вину перед Лестатом. Он был на редкость нелюбопытен. Лишь провожал меня пристальным взглядом, но вопросов не задавал. Я чувствовал, что ему больно. Приходилось встраивать «разгрузочные дни». Я говорил Клодии, что работаю в ночь, а сам ходил с Лестатом по операм, театрам, выставкам, и просто проводил с ним время. Мои чувства к нему ни сколько не уменьшились. Просто в моем сердце вновь появилось место для неё… — Mon cheri, выглядишь ты не самым счастливым, — шепнул мне как-то во время сеанса Лестат. Я действительно не особо вникся в сюжет, размышляя о том, куда бы сводить Клодию на этой неделе. — Да что-то фильм не очень, — медленно отозвался я и улыбнулся. Лестат взглянул на меня, но ничего не ответил. Краем глаза я видел, как его пальцы вцепились в подлокотники кресла, как побледнели его губы. Он что-то подозревал, но не устраивал сцен, не напрашивался на разговор, вёл себя так, словно ничего не происходило. И все же, ему было одиноко. Я знал это, поскольку чувствовал на себе его взгляд каждый раз, когда уходил из дома. Он стоял возле окна и долго смотрел мне вслед. Я перегнулся через подлокотник и осторожно поцеловал Лестата в щеку. Он слегка усмехнулся, повернулся ко мне и передернул плечами: — Mon Dieu, на большее я не сдался. — Не говори так, — шепнул я. Мы сидели на заднем ряду, и кроме нас, на этом сеансе было ещё человека четыре. Лестат выдавил из себя улыбку, встал и медленно пошёл к выходу. Я догнал его на улице. — Подожди! — Я устал, — мягко отозвался он и неопределённо взмахнул рукой. — Правда, Луи. И тут острая боль пронзила моё сердце. Я чувствовал себя самым последним мерзавцем, глядя как Лестат медленно идёт прочь. Я подстроился под его шаг, а на перекрёстке внезапно схватил за руку и потянул в тёмный угол. Затащив Лестата в какой-то закуток, я обхватил его за шею и поцеловал — медленно, чувственно и нежно. Обвил его талию, прижал к себе, потом уткнулся лбом в его плечо. — Люблю тебя. Лестат медленно погладил меня по волосам. — Надеюсь, этот человек этого стоит, Луи. Стоит твоей любви. — произнёс он неожиданно. Меня словно током ударило. Я отпрянул от Лестата и посмотрел на него с ужасом. — О чем ты? Он усмехнулся. — Я чувствую твою холодность, Луи. А этот поцелуй — всего лишь чувство вины. Меня словно окатили ледяной водой. Я замер, силясь осознать услышанное. Лестат был прав. Он был прав, черт бы его побрал! — Но… — Ох, не стоит, Луи. Ты имеешь право. Ведь я… Не всегда был верен тебе, — произнёс он. Несколько секунд я молча смотрел ему в лицо, после чего развернулся и бросился бегом в ночь. Ноги сами несли мне куда-то, я ничего не замечал кругом. Все это безумие, плохой сон, все что угодно, кроме правды… Но правда настигла меня. Я снова оказался между двух огней. Я должен был выбрать. И сделать выбор раз и навсегда. В этот момент телефон у меня в кармане зазвонил. На экране высветилось имя Клодии. — Луи, здравствуй. Как ты? Что у тебя с голосом? Ты расстроен? Приходи ко мне, приходи сейчас! — взволнованно произнесла она. — Мне больно знать, что ты один в таком состоянии! Я действительно поехал к ней. С порога уткнулся ей в плечо и закрыл глаза. Длинные волосы закрыли всё. Её запах… Пульсация крови… Бьющееся сердце… — Нет, нет, — я попытался отстраниться от неё, но Клодия обвила мою шею руками и зашептала на ухо: — Идём со мной, Луи… Идем, — она повела меня в спальню. Я помню только ее большие голубые глаза в обрамлении пушистых ресниц. Помню её дыхание на своей обнаженной коже. Своими прикосновениями она доводила меня до исступления. Я знал, что у нас не может быть все по-настоящему, но для меня было эйфорией даже только касаться Клодии. Я очнулся лишь ближе к рассвету. Клодия заснула у меня на плече, обняв меня. Я гладил её шелковистые волосы и чувствовал щемящую, непроходимую тоску. Перед моими глазами стояло лицо Лестата. Я словно оказался в прошлом. В ту ужасную ночь… Я вернулся с охоты довольно поздно. Ещё с порога мой слух уловил странную вибрацию — повышенные голоса. Я не сразу осознал, что происходит, и решил подняться на второй этаж. Стоило мне подойти к лестнице, как я услышал крик, нет, скорее, зов: — Луи! Это кричал Лестат. Никогда ещё в его голосе я не слышал мольбу. Страх резко вцепился своими острыми когтями мне в сердце. Я рванулся наверх и вбежал в музыкальный зал. И застыл в ужасе. Лестат с перерезанным горлом стоял на коленях, а рядом с ним с ножом в руках была Клодия. Лестат пытался удержать её за подол платья, но она ловко увернулась. Лестат вытянул вперед руку и поднял голову — и я застыл, пригвожденный к месту его взглядом. В нем был страх, отчаянье и мольба. Только взглядом он звал на помощь. Протягивал ко мне окровавленную руку, а Клодия с довольной улыбкой наблюдала за его судорогами. Меня охватила дрожь. Я открыл глаза, чувствуя восход солнца. И вдруг увидел перед собой Клодию. Она стояла у кровати, в руках у неё был небольшой ключ. — Очнулся, любовь моя? Надеюсь, я выпила достаточно вина, чтобы это повлияло на тебя. Не волнуйся, в этот раз никакого опиума! — Что? — слабо произнёс я и попытался пошевелиться, но сильное натяжение в руках помешало мне это сделать. Мои запястья были скованы стальной цепью, которая была закреплена глубоко в стене. — Ты такой доверчивый, Луи, — прошептала Клодия. В её глазах я больше не видел любви, лишь насмешку. — Не учишься на своих ошибках. Как жаль. Лестат чувствовал, что что-то происходит, но не успел ничего предпринять. Он лёг сегодня рано — твоя реакция его обидела. И вот несчастье! Крышку его гроба заколотили, а после этого сам гроб увезли за город. И как только ты уснёшь, радость моя, я поеду туда и самолично подожгу нашего создателя. Я несколько секунд смотрел в её лицо, не в силах осознать, реальность это или же галлюцинация. Но стальной блеск в её глазах, искривлённые насмешкой губы — все это возвращало меня к ужасной правде. — Как… Как ты вернулась? — прерывающимся голосом спросил я. — Увы, этого я не знаю. Просто родилась на свет заново. Только помнила о своей прошлой жизни все — включая вампиризм. Ох, Луи, неужели ты такой дурак, что думал, что я предпочту твоё каменное тело живому человеческому? Мне хватило мужской любви. Я теперь женщина, а не кукла. И когда я покончу с Лестатом, вдоволь наслажусь твоими страданиями, я с удовольствием избавлюсь от тебя. Отдыхай, любимый, — прошептала она, нагнувшись к самому моему лицу. — До встречи ночью. И не беспокойся, окна закрыты ставнями, тебе ничего не грозит. У меня на тебя ещё есть планы. С этими словами она пошла к двери. — Клодия! Она обернулась — властная, мстительная и безжалостная. — Так ты ненавидишь меня? — Конечно, — ответила она с улыбкой, — ты ведь выбрал его. Всегда! Я лишь способ хорошо провести время. Сладких снов. — Клодия! Клодия! Нет! Нет! — я рванулся было вперёд, но длина цепей позволила мне лишь приподняться и сесть на колени. Я схватил за звенья и силой дёрнул — бесполезно. Даже мои вампирские силы тут не помогли. В изнеможении я практически упал на подушки. Кожа на запястьях была кое-где сильно содрана, но не боль в руках беспокоила меня сейчас. Лестат… Лестат, только не это… Я не смогу пережить его смерть ещё раз. Да ещё по моей вине! Снова из-за меня! Я закрыл глаза и застонал. Нет, только не это. Это все не может быть правдой! Клодия… Она не могла так поступить! Не могла! Ну почему же… Как раз очень даже могла. Она ведь уже делала это в прошлом. Вот только не довела дело до конца. А сейчас… — Лестат! — я обернулся к закрытому ставнями окну, откуда не просочилось ни капли света, и зашептал: — пожалуйста, только не ты… Только не из-за меня! Я не могу потерять тебя! Пусть Клодия живьём сожжет меня, только не ты… Я обхватил руками подушку и завыл — отчаянно, глухо, протяжно. Это я, Луи де Пон дю Лак, стал настоящим проклятьем для Лестата де Лионкура. Я мог сделать его самым счастливым, а вместо этого просто продал… Продал за фальшивую улыбку, за лживые глаза! Клодия… Клодия, Клодия… А ты — моё проклятье. Видимо, не суждено мне уже освободиться от него. Но даю тебе слово. Я воспользуюсь любой возможностью и убью тебя. Своими руками. Я вырву твоё мстительное сердце из твоей взрослой груди и выброшу его — не трону ни одной капли крови! Ты проклята, Клодия. А я проклят вместе с тобой. Только Лестат страдает за нас двоих. Тот, кто нас породил. Тот, кто заботился о нас. Тот, кто считал нас семьёй. Маленькая лгунья и взрослый слепец, чьё сердце до сих пор ведётся на монстра в нарядном платье. Постепенно звуки стихли. Я обессиленно опустился на кровать и свернулся калачиком, на сколько позволяла длина цепей. В голове звенело только одно слово: «Лестат». Так шло время. День уже начал клониться к закату. А я лежал, не в силах даже сменить позу на более удобную. На сколько сильно ему было больно? Сколько времени длилась эта пытка? Боже, Лестат, прости меня. Прости. И в этот момент дверь в спальню распахнулась.