Полночный танец

От щемящей боли в руках, но больше от тяжести на сердце, у меня не было сил поднять голову и даже просто открыть глаза. Я знал, что сейчас Клодия наверняка покажет мне доказательство своей ужасной мести — фото или видео с казни. И хуже всего было то, что это была моя вина. Лёгкое касание холодной руки к моему лбу заставило меня вздрогнуть всем телом. Словно это было не прикосновение, а разряд тока. Я боялся открыть глаза, боялся узнать правду в лицо. — Mon cheri, Луи, как ты? Что это? Чей голос я слышу прямо над собой? Неужели это галлюцинация? Попытка мозга пережить эту страшную, мучительную потерю? — Я здесь, Луи. Сейчас я тебя освобожу, — ладони коснулись моего лица, а затем раздалось звяканье цепей. Спустя несколько минут я ощутил, как напряжение упало, и смог наконец опустить руки на колени. Цепи звякнули ещё раз — и металлические кольца, закрепленные на моих запястьях, соскользнули с ободранной кожи. — Она за все ответит, я тебе клянусь, Луи. Встать сможешь? Посмотри на меня. Мою голову осторожно приподняли за подбородок. Сквозь ресницы я с трудом различал очертания лица в обрамлении светлых волос. Но голос — этот голос принадлежал Лестату. Но как?! — Прости… Прости меня, я предал тебя… — прошептал я еле слышно. Все происходящее я воспринимал как игру воображения. Но лишний раз поговорить с Лестатом, пусть даже воображаемым, для меня было необходимо. — Так, я тебя лучше сам вынесу. Потерпи, будет немного неприятно. Мои руки бережно уложили мне на грудь крест-накрест, как у покойника, а сверху накрыли одеялом до самого подбородка. После чего меня с лёгкостью подняли — так, словно я ничего не весил. И в этот момент я потерял сознание.

***

Следующее воспоминание — это темнота, пронзаемая лишь слабыми огоньками свечей. Я чувствовал, что боль в руках прошла. И все же я ещё не мог понять, где именно находился. Что сделала Клодия? Куда она меня увезла? Моё сердце охватил страх. Мучительный, осязаемый, пронзаемый до самого нутра, сводящий все тело в один узел боли. А ведь мне мерещился Лестат! — Я бы отдал все, чтобы ты был со мной сейчас, — прошептал я пересохшими губами. — Не надо мне всего, Луи. Лишь тебя одного я хочу, — из мрака откуда-то выплыла фигура в белоснежной рубашке. — Ты бредил, Луи. Ты плохо выглядишь. Тебе нужно поесть. Подожди, я сейчас. Лёгкое шуршание ткани, а затем к моим губам прикоснулась рука, и тёплая, живая кровь — она полилась мне прямо в рот. Я со стоном обхватил обхватил эту кисть пальцами, вцепился в неё, как в спасательный круг, и закрыл глаза, практически захлёбывался в этом лекарстве. — Пей, mon cheri, пей, сколько хочешь. Она твоя… Этот шёпот над моей головой заставил меня оторваться от раны. Я в изнеможении откинулся на подушку и с со страхом спросил: — Неужели мой рассудок повредился настолько, что у меня галлюцинации? Лестат, ты не можешь быть здесь! Клодия… Клодия вернулась… Я поверил ей… Встречался с ней… Спал с ней, целовал её… И она сказала, что убьёт тебя… Сожжет в гробу… Это не можешь быть ты… Не можешь… — с последними словами я задохнулся в душивших меня слезах и перешёл на крик: — я снова предал тебя! Я не заслуживаю твоей любви! Лестат, ты не должен быть здесь. Клодия найдёт тебя! Она мечтает отомстить! Я один виноват во всем, что с тобой случилось! Я… В этот момент мой рот закрыла холодная ладонь, заставив меня замолчать, а потом меня обхватили крепкие руки и прижали к себе. Я почувствовал знакомый запах парфюма. — Ш-ш-ш, тише, Луи, тише… Молчи. Ты не в себе. Неужели я испугался бы смертной девчонки? Я расправился бы с ней в прошлом, а уж тем более сейчас! Ты просто безрассудный идиот, мой Луи. Открой глаза. Посмотри на меня. Я жив. Я цел и невредим. Я открыл глаза, правда, это не сильно мне помогло — из-за слез я практически ничего не видел. А рвущиеся из груди рыдания мешали мне собраться и сосредоточиться. Я начал задыхаться, хотя мне не требовался воздух, скорее по привычке. Лестат перехватил мои руки, не давая вырваться, притянул к себе и начал осторожно гладить по спине, шепча: — Спокойно, Луи, спокойно… Успокойся. Несколько минут меня продолжало трясти. Я словно впал в безумие, и если бы не Лестат, мог бы натворить чего-нибудь. Лестат удерживал меня до того момента, когда я в изнеможении не упал ему на руки, и тогда он осторожно уложил меня обратно на кровать и укрыл одеялом, а сам взял мои руки в свои. Его тонкие, но сильные пальцы осторожно растирали мои оледенелые кисти. Я несколько минут лежал, и слезы стекали по вискам. Лестат осторожно промокнул их платком, потом обнял меня и положил свою голову мне на грудь. Я ощущал его приятную тяжесть, спокойствие и силу, и мне становилось легче. Лестат был спокоен и ни в чем не винил меня. Но от этого моя вина не становилась меньше. — Я не заслуживаю этого, — прошептал я спустя некоторое время. — Mon Dieu, — досадливо отозвался он, — Луи, хватит. Я в прямом смысле лежу на тебе, а ты ноешь, что не заслуживаешь ни капли моего внимания. Идиот. Я помолчал, но потом муки совести заставили меня вновь попытаться извиниться: — Расскажи, что случилось. Ты видел Клодию? Она выпила вина, а я пил её кровь, и от этого ослабел и потерял бдительность. Ей удалось приковать меня, после чего она ушла, сказав, что собирается сжечь тебя заживо. — Какая у неё богатая фантазия, — скептически хмыкнул Лестат, приподняв голову и осторожно коснувшись моих губ своими. — Я успел уйти до того, как к нам заявились её головорезы. Правда, порезвиться этими глупыми смертными мне бы очень хотелось. Я понял, что ты наверняка где-то заперт и не можешь вернуться. Я выследил нашу маленькую проклятую куколку, и она сама привела меня к тебе. Оставалось только дождаться удобного момента. И вот я нашёл тебя в её постели в весьма двусмысленной позе. Как вы объясните своё поведение, мсье де Пон дю Лак? Я попытался возразить, но Лестат с усмешкой приподнялся и обхватил мою шею одной рукой. — Ох, Луи, расслабься. Хватит уже волноваться. Я спас свою принцессу, чем же она недовольна? В ответ я слегка пихнул его в бок, и он засмеялся. — Вот такой Луи нравится мне гораздо больше! Все хорошо, mon cheri! Никто не умер! И тебе нечего бояться. Я знаю, что ты всегда неровно дышал к нашей куколке. Но уж прости — она ответит за все, что сделала. — Что ты будешь делать с Клодией? — я тут же резко сел и впился в его лицо подозрительным взглядом. Лестат недовольно вздохнул. — Оторву руки-ноги и выброшу в Миссисипи. Луи, ну что ты как ребёнок! Вставай, — он потянул меня за руки, помогая подняться, и повёл к лестнице. — Идем. Мы спустились в гостиную, и Лестат сразу же включил музыку. Недавно мы купили новую аудиотехнику в дом. С первых же нот Лестат сделал несколько очень грациозных движений и встал прямо передо мной, протянув руку. — Потанцуешь со мной? Я посмотрел на него в немом шоке. — Сейчас? С тобой? — Можешь один, — он ухмыльнулся, — но со мной, уверяю, гораздо приятнее! Я положил свою ещё подрагивающую ладонь в руку Лестата, и он тут же привлёк меня к себе. — Mon cheri, тебе понравится. Только расслабься! Нет, Луи, расслабься! Знаешь, что это такое? Зажатый, ты никогда не сможешь нормально танцевать! — Я не умею, — робко возразил я, но Лестат уже обвил мою талию двумя руками и положил подбородок на моё плечо. — Просто слушай музыку. И не думай ни о чем, — шепнул он мне на ухо. Несколько минут для меня показались пыткой. У меня не было сил двигаться вообще, не говоря уже о танцах. Но Лестат так уверенно обнимал меня и шептал ободряющие слова, что понемногу мне захотелось ответить ему взаимностью. На заключительной ноте я сделал разворот и коснулся губами Лестата. Он тут же ответил мне с куда большим пылом, обвил шею руками, словно боялся, что я исчезну, и уверенно поцеловал. На такое проявление чувств я не рассчитывал, особенно когда он потянул меня к дивану, и слегка удержал его за руку. — Лестат, я, правда, не думаю… — Не думай, — шепнул он мне в ответ. Несколько минут я стоически терпел ласки, но отнюдь не от того, что они были мне неприятны. Просто перенесенное испытание лишило меня всяческих сил, и я не был готов сразу перейти к активным действиям. Губы Лестата уже скользили по моей шее, левой рукой он зарылся мне в волосы. — Лестат… Подожди. Пожалуйста. Он приподнял голову, глаза его горели. Я понял, что просить бесполезно. — Ладно, — со вздохом откинувшись на спинку дивана, я закрыл глаза, однако Лестат больше не прикоснулся ко мне. — Тебе неприятно? — осторожно спросил он. — Приятно! — тут же выдохнул я, открыв глаза. — Приятно, клянусь тебе! Просто, Лестат, я… У меня нет сил. Совсем. Он кивнул и отпрянул в сторону. Я со вздохом окинул тревожным взглядом его напряжённую фигуру. — Эй, я обязательно отблагодарю тебя. Обещаю. Просто чуть позже, договорились? Он кивнул. Я взял его за подбородок и заставил посмотреть мне в глаза. — Обещаю! — повторил я. — Хорошо, Луи, — его губы дрогнули в улыбке. Я приблизился к нему и поцеловал медленно и нежно. Лестат зажмурился от удовольствия, потом обнял меня за плечи. — Ты дразнишь меня, mon cheri. — Вовсе нет. Лишь подтверждаю свои слова, — возразил я, устраиваясь поудобнее и закрывая глаза. — Что бы я без тебя делал, Лестат… — Хм, дай подумать… Наверно, покончил бы с собой или стал жертвой какого-нибудь бродяги. Твоя смерть была бы жалкой и глупой, Луи. Ты достоин жить. Жить именно так. Пусть ты не ценишь её, себя, своё сердце, но их ценю я. С первого взгляда я понял, что тебе суждено стать бессмертным. Одного я боялся — что ты предпочтешь смерть. — Но ведь даже если бы я отказался, ты все равно бы обратил меня, — с уверенностью отозвался я. — Не спорю, — согласился он, — но мне было важно твоё согласие, Луи. Учитывая наши напряженные отношения, я с содроганием думаю о том, что бы ты с собой сделал, обрати я тебя против воли. — Спасибо, — тихо произнёс я. — Спасибо тебе, Лестат. Ты действительно вручил мне Дар. Я понял это лишь недавно. Ты имеешь полное право злиться на меня. Я не заслужил твоего прощения. — Об этом позволь мне судить, — возразил он, крепче притянув меня к себе, — ты слишком строг к себе, Луи. — Но ведь это так. — Я не буду спорить и убеждать тебя в обратном. Я просто буду продолжать делать то, что делал всегда — любить тебя такого, какой ты есть. Я приподнялся на локте, повернулся в нему — Лестат смотрел на меня с такой нежностью, что от этого внутри меня все переворачивалось. Хотелось встряхнуть его, заорать: «Но почему?! За что ты меня так любишь?! Я не заслужил ни одного твоего поцелуя!», но в итоге просто провёл ладонью по его лбу, убирая выбившуюся из хвоста прядь белокурых волос. — Ты устал. Пора спать, — категорично сказал Лестат, поднимаясь и поднимая меня. Я послушно встал, но прежде чем подняться наверх, спросил: — А что будет с Клодией? Лестат посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. — Не думай о ней больше, Луи. Не вспоминай. Я все ещё нерешительно переминался с ноги на ногу, и тут он порывисто шагнул ко мне, обнял за талию и зашептал: — Пожалуйста, Луи, я тебя умоляю! Позволь прошлому остаться в прошлом! Позволь себе забыть этот ужас! Просто наслаждайся настоящим! Неужели я так многого прошу? Я взял его лицо в ладони, и глядя в глаза, произнёс: — Вовсе нет. Хорошо, Лестат. Все кончено. Теперь я безвозвратно и по доброй воле хочу быть с тобой. Хочу принадлежать только тебе одному и никому больше. Он улыбнулся — словно солнце озарило его красивое лицо, и поцеловал меня. — Вот теперь я счастлив по-настоящему, Луи!