Пластырь на носу

       Джефф скотина. Нет не так. Джефф скотина!       Сижу на кухне, никого не трогаю, как вдруг появилась эта мразь и сорвала пластырь.       Теперь я смотрю на своё изменившиеся тело. Я стал на две головы выше, кожа бледная-бледная, глаза сверкают, голос певучий и гипнотизирующий, ещё я могу делать розы из всего, ну и вектора тоже остались, куда же без них. И вот я иду по ночному городу. От меня исходит запах роз. Зайдя в парк, я вздохнул. — Арсений. — я обернулся и увидел Энн. Сейчас она казалась мне такой нежной и хрупкой, как лепесток розы, который в любой момент может оторваться от бутона, от простого прикосновения. — Привет, Энн. — я протянул ей чёрную розу. — Нету цветка прекрасней, чем твои глаза. — что я несу? Тело не слушается. В её глаза промелькнул страх. — Арсений, наклонись! — не попросила, а приказала девушка. Я послушно наклонился. Она, вдруг, обняла меня за шею, потом поцеловала. Внутреннее я возликовало, я же обнял девушку за талию, притягивая к себе. Она не сопротивлялась. Слова всплыли в начинающем трезветь сознании «Твой отец дарит девушкам розы, если они их приняли, у них проходит что-то типо бурной ночи, потом он стирает им воспоминания». Неужели я… нет! Не хочу делать подобное с Энн. А она продолжала обнимать меня за шею и смотреть в мои глаза. Внутри всё сжалось. Вектора начали создавать вокруг нас что-то на подобие кокона. Снова туннель, снова холод. И вот я уже нормальный, и Энн стоим в гостиной. Она улыбнулась. — Пошли, горе любовник! — и мы пошли в мед. кабинет.