Путь к смерти

      Салли проснулся в холодном поту. Он за столь короткое время забыл о том, почему не спал. Но вот опять кошмар. По щеке потекла слеза и он, поджав колени, сидел на кровати и шатался из стороны в сторону. Что же снилось бедному парнишке? Он забыл половину из этого, но отчётливо помнил то, что убивал во сне мать. Затем много крови… И тот факт, что от него ушёл Ларри со словами: «Ты мне омерзителен. Не хочу иметь ничего общего с убийцей.»       Когда всхлипы прекратились, голубовласый пошёл к зеркалу и протёр глаза. Потом оскалился, посмотрев на своё лицо. Он решил, что обойдётся и без него и быстро, от части небрежно, заплёл хвостики.       «Сойдёт и так. Нужно уже разбить это чёртово зеркало. Хотя оно ни в чём не виновато… Чёртов урод тут только я» — думал Салли, надевая свою повседневную одежду. Он сел на кровать и, облокотившись о стену, тупо пялился в потолок и старался ни о чём не думать, но не выходило. Порой, ему казалось, что мысли рано или поздно сожрут его. Жестоко и беспощадно, наслаждаясь каждым кусочком его души и разума.

***

      Утро началось у Ларри не особо хорошо, потому что это было утро, а не день. Он смог поспать от силы часа два. Он нервно обматерил всех и вся, и решил, что это может быть даже к лучшему. Хотя кого он обманывал? Не смотря на то, что ему хуёво, ему не хотелось спать. Он встал с кровати и, пошатываясь, подошёл к книжному шкафу. Достав нужную книгу с секретом, он достал оттуда пачку сигарет и зажигалку. Вернувшись на кровать, дрожащими руками и с затуманенным разумом, он не мог нормально зажечь зажигалку. — Бля. Да что за хуйня? — начал матерится Ларри с сигаретой в зубах.       Наконец у него вышло извлечь огонь. Он вобрал столько дыма в лёгкие, сколько мог, выдыхая его он мог думать только о Салли. О его единственном лучике света в мире тьмы. Никотин хоть и успокаивал его, но не на столько, чтобы он хоть на миг мог снять стресс. В чувство его привёл тот факт, что он докурил сигарету до фильтра. Он потушил её и пошёл натягивать одежду.

***

      Салли из мыслей вывел стук в дверь. Он подошёл к двери и приоткрыл её. Ларри стоял уже с улыбкой. Салли вновь удивился такому раннему приходу длинноволосого. От него пахло перегаром, но Салли это не бесило, а скорее казалось обычным и привычным. Такого Ларри он знает, такого любит, такого обнимает. — Воу, чел, ты чего с утра пораньше в объятья кидаешься? — спросил обеспокоенный Джонсон. — Меня это всё так… Всё так заебало! Всё это ложь! Мать убил я! Отец ненавидит меня! Ты тоже ненавидишь! Ты бросишь меня, сказав, что я омерзителен, да? — чуть ли не плача произнёс протезник.       Салли было плевать на всё что происходило вокруг. Но не хотел уходить из объятий Ларри. — Скорее ад замёрзнет, чем я тебя разлюблю. Я рядом, успокойся.       Ларри прекрасно понимал, что его голубовласке нужна поддержка, но он не знал что сказать, как утешить. Он знал лишь одно, что его план с парком перенесён на другое время.

***

      Прошло время. Два парня сидят в подвале. Тишина. Она такая громкая, что, казалось, будто скоро они и вовсе оглохнут. Её первым решил прервать Салли. — П-прости… — За что? — За всё это. За моё поведение, за то, что надоедаю, за то что обременяю… За то, что… — Слышишь? — Ч-Что? — не уверенно сказал он, и вскоре добавил: — н…нет, не слышу. — Это ангелы горят в аду из-за твоих слов. Ты не надоедаешь, не обременяешь. С чего ты вообще это взял? Я не могу отвечать за слова других, но могу сказать точно, что ты -единственный, ради кого я до сих пор живу.       Салли посмотрел на шатена. Ларри улыбнулся и спросил: — Хочешь открою секрет?       Салли одобрительно кивнул. — Бог ненавидит нас всех. Каждый из нас ужасен по-своему. И знаешь, ты прекрасен для меня. Я хочу сделать тебя только своим. Порой, у меня нет сил, я хочу просто упасть, но я вспоминаю тебя и вновь встаю, чтобы поскорее увидеть тебя рядом.       Салли смущённо отвёл взгляд в угол. Он невольно улыбнулся, наконец-то, это была его первая улыбка за день. — Тогда я обещаю, что буду только твоим. Всегда. Я буду жить только ради тебя.

***

      «Сколько уже времени прошло? Час? Два? Больше?» — думал Салли в перерыве между душевными темами. Порой было смешно, порой абсурдно, порой вновь хотелось зареветь. Но вот на часах час ночи. Салли сказал, что ему пора, но Ларри его не отпустил, он прижал его к себе и, приподняв протез, поцеловал. Так нежно, так непринуждённо, но при этом так жадно, будто хотя навеки запереть его в его объятьях и поцелуях. — Вот теперь можешь идти, — сказал Ларри с улыбкой на лице.       Салли смущённо кивнул и подошёл к двери, которая вела из комнаты и сказал: — До завтра…       Он вышел и побежал к себе домой. Ларри же убрал улыбку с лица с мыслью: «Если оно для меня настанет…»