Я люблю член, папа, очень! (полная версия)

Просторный, хотя и не слишком большой зал со сводчатым потолком, украшенный белыми цветами. Негромкая музыка. «Алтарь» напротив пока закрытых дверей, узкая красная дорожка, ведущая от порога к алтарю… Застывший в ожидании воздух. Джой, одетый в сутану священника, нервно ходил туда-сюда вдоль возвышения, не зная, куда девать руки… да и вообще всего себя. Он был как на иголках с самого утра и всё не мог успокоиться. - Почему я должен играть роль священника! – пробормотал он себе под нос так тихо, чтобы никто кроме стоящего в двух шагах от него отца не услышал… На обитых алым бархатом скамьях сидели несколько подружек Кейтлин и Джесс, кое-какие друзья самого Джоя, сослуживцы Рассела, одна пара из которых и устроила весь этот балаган как наглядную репетицию собственной свадьбы. - Потому что ты единственный взрослый мужчина в семье кроме меня, - проворчал Росс в ответ так же негромко. – А я должен вести их к алтарю. К тому же ни один человек не стал бы женить двух сестёр даже в шутку! - Почему нет? – кивком головы Джой указал на двух укачивающих малышей парней из компании Яны, лучшей подруги Кейтлин… которая вместе с двумя другими участницами их общей «семьи» играла роль подружек невесты и на своих бывших. - Потому что они не знают, что всё это не всерьёз, - подошедший незаметно Расс больно ущипнул его за пятую точку. – А ты знаешь… И не спорь, тут всё равно ничего не поделаешь, - кинув быстрый взгляд на часы, - мне пора. И, шлёпнув паренька за выступающую филейную часть – благо, за кафедрой этого не было видно – старший Джексон вышел из «брачной залы». Музыка сменилась на всем известный свадебный марш. Створки дверей распахнулись и по красной бархатной дорожке медленно поплыли две девушки в белоснежных платьях, ведомые под руку отцом. Длинные кружевные шлейфы несли две маленьких девочки, два маленьких мальчика с видимым трудом волокли огромные корзины цветов… Всё стихло, когда процессия дошла, наконец, до алтаря. Джой подобрался, стараясь не дёргаться и говорить спокойно. Идеально вызубренные слова полились с его губ… - Согласны ли Вы… - Согласна… - Согласна… - Принесите клятву… - Я… Кейтлин Джексон, клянусь всегда быть верной, любящей… не оставлять в горе и радости… любить и почитать… До самой смерти своей! - Я, Джесс Джексон, клянусь всем сердцем быть рядом в болезни и здравии, в богатстве и нищете, не открекаться от своей любви ни по каким причинам, не изменять и верить… - Скрепите свою клятву поднесением и принятием колец… Тонкие золотые ободки заняли своё место на безымянных пальчиках двух юных женщин. - А теперь можете поцеловаться… Никто из тех, кто не принадлежал семейству Джексонов, понятия не имел, насколько глубокий и важный ритуал происходил в тот момент перед их глазами. Они все считали это игрой. Но у этой игры было своё, особое имя – любовь, которая выше условностей. Губы Кейт И Джесс слились, их сердца в тот момент звучали в унисон… А когда раскрасневшаяся, всё ещё не пришедшая в себя до конца пара двинулась в выходу из зала, маленькие мальчики принялись осыпать их цветами и белым рисом. На самом пороге сёстры замерли и, вскинув синхронно руки, бросили назад, не оборачиваясь, свои букеты. Один попал в маленькие ручки двух маленьких девочек-помощниц, их дочерей. А второй… влетел прямо в руки остолбеневшего от такого поворота событий Расса. Всего четыре года назад он сидел в приёмной родильного отделения, до боли сжимая не прекращавшие дрожать руки и совсем не замечая, как от судорожно сведённых кистей медленно отливает кровь. Он больше не мог ходить по этому проклятому коридору, хотя всего минуту назад метался как зверь… И наверняка через минуту снова вскочит, чтобы лихорадочно в тысячный раз смерить небольшой участок пола от дверей до стены и обратно. Сил почти не осталось… Расс не дёргался так даже когда рождались его собственные дети. Роды у любимых сумасшедших дочерей поставили его на грань истерики с хроническим психозом. Успокоиться он не мог… В одиночестве, отсчитывая шаги перед этой проклятой дверью, он мог только сходит с ума… Джой был там, по ту сторону – снимал весь процесс на маленький цифровой фотоаппарат со встроенной видеокамерой. Он был на шаг ближе к безумию, на шаг ближе к тому, чтобы перешагнуть эту грань. Расс не сопротивлялся этой истерии – он жадно топился в ней, теряя ориентацию во времени и в пространстве, чувствуя, как минуты бесконечно удлиняются, вмещая в себя одну вечность за другой, как между ударами сердца проходят миллиарды лет, за которые возрождаются и умирают динозавры, происходят ядерные взрывы, разворачиваются техногенные войны, эпидемии уничтожают человечество и пещерные люди вновь отправляются валить мамонтов за неимением мобильных телефонов и интернета пользуясь лишь… чем они там пользовались в каменном веке? Вряд ли тогда были Интелы, калашниковы или или хотя бы джи-пи-эс. Его мысли, скачущие с одного на другое со скоростью бешенной лошади, путающиеся, как хвост этой самой лошади, всё больше отдавали бредом. Но вот отворилась дверь и в камеру ожидания вышел врач… за ним две медсестры… и ещё две… - Радуйтесь, папаша, - криво хмыкнула одна из несушек… наседок… или как там они назывлись? Расс даже этого не мог вспомнить, так он был потрясён. – Ваши принцессы здоровы, роды прошли успешно. У каждой по двойне – мальчик и девочка и у одной, и у второй. Расс беспомощно взглянул на стоящего в дверях с камерой сына. И с чистой совестью вырубился, глядя на милые личики новорожденных внуков… Так и появились на свет Кэл и Келли, Фиби-Джулия и Мейсон Александр Джексоны… А спустя четыре года их вздорным мамашам стукнуло в голову «пожениться». Тут же им под руку подвернулись не менее чёкнутые коллеги отца. Стоит заметить, что в фирме Расса уже несколько лет, как царила «брачная лихорадка». Началось всё с шефа и шеф…ини, продолжилось любвеобильным старичком, предложившим своё сердце, руку, тело и накопленное за годы жизни состояние ровеснице своей правнучки. С тех пор каждые полгода у них кто-то либо женился, либо разводился… Подошла очередь и парочки сороколетних лесби… точнее, би, давно разочаровавшихся в мужчинах, которые, видимо, устав терроризировать новеньких милашек, вдруг начали встречаться. А потом ещё и воспылали желанием увековечить свои отношения. И в качестве репетиции посмотреть, как это будет выглядеть со стороны. Сестрички Джексон тут же ухватились за предоставленную возможность пусть и не всерьёз, но обвенчаться… Их дети были просто в восторге от шоу! А Расс… Расс в который раз пожалел, что всё это не плод воображения, что он не сидит в жёлтом доме с мягкими стенами, обвязанный смирительной рубашкой – слишком уж странная явь походила на шизофрению. Но всё было реальностью. Пройдёт несколько лет. И почтенный глава семейства Джексонов, благородный отец трёх до безумия извращённых отпрысков, любящий дед пары внучек и пары внуков Рассел-Самуэль, замдиректора единственной в своём роде по количеству извращенцев на квадратный метр конторе, ни разу не изменивший занудным серым костюмам на работе и любимым растянутым джинсам, свитерам и пульту от телевизора дома, обзаведшийся небольшим, но для некоторых даже эротичным пузиком и отвращением к пиву, под которое в последнее время ему подавали только неприятные новости, уже немного смирившийся с собственной и окружающей ненормальностью, единственный и неповторимый любовник собственного сына и просто мужчина в расцвете сил застанет своих горячо любимых внучек целующимися в коридоре у стены. Фиби, дочь Кейтлин, запустит пальцы в роскошные рыжеватые кудри Келли, дочери Джой, закинув ногу ей на бедро, потираясь угловатым подростковым телом о почти такое же несформированное полудетское тело. Свободные руки скользили по спинам, волосы смешались… Картина была почти непристойной и в то же время невинной. Всего лишь поцелуй… передающий весь жар, всю чувственность от одной маленькой любовницы к другой. - Что… - поперхнувшись воздухом, выкрикнул Расс, окидывая почти безумным взглядом даже не подумавших отпрянуть друг от друга девочек. – Что вы тут творите? - Это! – Фиби-Джулия не по-детски умными глазами с откровенным сочувствием взглянула на него. – Это поцелуй. Все, кто любят друг друга, делают это… «Сестрички» почти демонстративно взяли друг друга за руки, переплетая пальцы. - Почему Кэлу и Мейсону можно, вам с дядей Джоем можно, а нам нельзя?! - Вы хоть понимаете, что это значит… - устало выдохнул Рассел. И тут же настороженно уставился на двух явно сболтнувших лишнее мал… уже не малышек, раз они дошли до ТАКИХ поцелуев. И мягким, опасно вкрадчивым голосом, спросил: - А что, Кэл и Мэйсон целовались? Девчушки переглянулись и синхронно пожали плечами, как будто дед спросил их о чём-то очевидно. Как например: «Встаёт ли по утрам солнце» или «Где у человека ноздри»… - Понятно, - вздохнул обескураженных дедушка, отступаясь, понимая, что и это поколение уже не спасти. – Вы хотя бы знаете, что любовь бывает разной? К родителям, к друзьям, к питомцам, к ученикам, к… Девочки невозмутимо кивнули, сплетая пальцы ещё сильнее. - Может быть, вы просто по-сестрински любите друг друга и просто не знаете, как это выразить? На этот раз их безмолвный ответ был отрицательным. Почти детские глаза одинаково смотрели на взрослого мужчину с оттенком зрелой, не свойственной детям мудрости и глубокого понимания. Как будто это он был намного младше их, таких опытных и разумных. - Вы хоть понимаете, что это неправильно? - Если другим можно, почему нам нельзя? – с непробиваемой логикой повторила свой вопрос Келли. - Об этом знает кто-нибудь кроме меня? – сдаваясь окончательно, спросил Расс. Девочки вновь синхронно покачали головами. - Значит, нет, - перевёл их мужчина. – И что вы собираетесь делать? - А мы как мамочки, - последовал лаконичный ответ. – Поженимся, когда вырастем… Но это будет ещё не скоро. Две пары близнецов – Келли и Кэл, Мейсон и Фиби – уплетали за обе щёки свадебный торт и пока не помышляли о любви. Правда, девочки, милые четырёхлетние малышки, не выпускали из соединённых рук доставшийся им обоим букет невесты, а мальчиши всё норовили съесть друг у друга со щёк клочья сладкого крема… Кейтлин и Джесс танцевали в центре банкетной залы и готовились под шумок улизнуть. Расс позволил Джою увлечь себя в сторону арендованных для гостей комнат. Дверь закрылась за ними, отрезая от остального мира. И началась их собственная брачная ночь…