Путешествие

      Мы остановились перед одним из деревьев. Все вели себя тихо. Чувствовалось всеобщее напряжение. На дереве, что стояло за обочиной было вырезано «Господь сохранит вас». Здесь были почти все, только Ирмалинда опять плелась где-то позади за пределами поля зрения.       — Константин, — Спросила Гулла. — Ты знаешь, кто такой этот «Господь»?       — Да. — Кивнул он. — Одно из якобы божеств.       — Понятно. — Кивнул Берхард. — А что оно может?       — Не знаю. Не сталкивался. Говорят, что-то может. А вот сам не сталкивался.       — Ясно. — Ответил я. — Мы идем?       — Ага. — Ответили все.       И мы пошли. По пути стали попадаться довольно странные знания. В том числе об устройстве мира. Какие-то я не мог интерпретировать. Какие-то были просто бредовы. Тут и там на деревьях за обочиной были вырезаны разные надписи: «Возлюби Господа», «Покайся в грехах», «Не лжесвидетельствуй», и прочие, и прочие подобные им. Чем дальше мы шли, тем больше их становилось. Наконец, я не выдержал и остановился дождаться остальных, присев на краю обочины. Закурил. Когда группа подтянулась, опять кроме Ирмалинды, я спросил, знает ли кто, куда мы идём.       — К горе. — Ответил Берхард.       — Более конкретно. — Несколько зло поморщился я. — Что находится впереди по тропе.       — Там будет одно из наибольших ответвлений Великой Магистрали. — Сказала Данеш, сверившись вместе с Константином с его записями.       — Отлично. — Я напряженно сжал губы. Мы не могли позволить себе так тратить силы во второй раз, особенно, если учесть, что с нами больше не было Вилмара.       — Я предлагаю двигаться дальше. — Заметил Константин. — Я так понимаю, что это ответвление как раз впереди распадается на большое число троп и дорожек. Но сама Магистраль, вернее, её ответвление, приходит туда откуда-то спереди.       — То есть, Идущие начинают в этот момент двигаться назад? — Я был слегка ошарашен.       — Да. — Подтвердил Константин.       — Ужас. Ну, если то, что ты говоришь, верно, то давайте пойдем туда, да. Может, удастся почти не потратить сил.       Все согласились и мы снова пошли. В какой-то момент тропа разделялась на множество тропинок. И в основании этого разветвления зияла небольшая яма шагов семь-восемь в глубину и пять в радиусе. Тут уж каждый сам выбирал свой путь, следуя за интуицией и внутренним компасом, подсказывающим направление к конечной точке. К вечеру мы добрались до небольшой, идеально круглой поляны, абсолютно каждое дерево вокруг которой было помечено фразами типа тех, что мы уже встречали. Я, как первый пришедший, развёл костёр и стал ждать. Когда солнце окончательно село и все пришедшие улеглись парами, я задумался, куда делась Ирмалинда. Толкнув Константина, я задал ему мучивший меня вопрос.       — Без понятия, я её с утра не видел.       — Поможешь найти?       — Ты хочешь, чтобы мы за ночь прошли дневной путь в обратную сторону? В темноте?       — Нет, только до ямы. — Я прикинул в голове расстояние. — Это не так уж и много.       — В темноте много. — Проворчал он и снял с пояса всё так же горящий фонарь. Погладив Данеш по волосам, он глянул на меня и сварливо гаркнул: — Пошли.       Тьма была вокруг. Отовсюду вокруг тропы разносились какие-то смутные звуки непонятной причины. Они буквально делали воздух гуще. Изредка казалось, что там, среди деревьев кто-то что-то монотонно произносит на незнакомом языке, но речь тонула в непрекращающихся шелестах, шагах, хрустах и вое резко усиливавшегося ветра. Когда мы подошли к яме, уже порядком измотанные попытками игнорировать шумовое окружение, то удивились.       Ирмалинда подобно дикому животному металась в яме. Увидев свет, она закричала:       — Вы, двое! Помогите мне!       — Каким образом? — Спросил я, оглядывая отвесный склон ямы.       — Да мне всё равно! Помогите подняться!       — Боюсь тебя огорчить, но мы не в силах. — Безразлично, даже скорее злорадно ответил Константин.       — Да вы очумели? Оставите меня тут одну?!       Она начала скрести руками твердую, засохшую под зноем солнца землю, как будто хотела добраться до нас. Лицо у неё было перекошено ненавистью. Через пять минут метаний она села и захныкала.       — Я бы добил. — Очень тихо произнес мне Константин.       — Ну и добей.       — Не я захотел её искать. — Ответил он.       Я согласно кивнул. Подумав немного, я подошёл к дереву и обломил уже сухую ветку. Делал я это, очень внимательно следя, чтобы не заступить за обочину.       — Можешь дать атам? — Спросил я.       — У тебя свой есть. — Он указал мне на пояс.       — Действительно. — Удивленно ответил я, вытащив из кожаной коробки, плотно прилегающей к ремню, ритуальный нож.       Я быстро вырезал из ветки небольшую плоскую плашку, после чего глубоко вдохнул и стал резать, вкладывая намерение и волю, символ из тех, что принес мне ворон. Когда я закончил, то увидел, что деревяшка как будто скукожилась. «Как труп становится скелетом» — Пронеслось в голове. Подойдя к краю ямы, я позвал:       — Ирмалинда!       — Чего? — Обиженно отозвалась она.       — Держи, это поможет тебе. — И кинул плашку вниз.       Как только девушка дотронулась до неё, тьма из прорези знака, которую я не различил из-за ночи, вдруг вылилась на руку девушки и полностью поглотила её тело. Не было даже вскрика. Когда мрак отступил обратно в плашку, то тело выглядело так, как будто на него падали камни, а потом труп оставили полежать месяц-другой на солнце. Смотрелось это страшно, особенно в свете такого фонаря. Даже Константин отвернулся.       Что ж, дело было сделано. Уверен, призрак только что совершенного действа ещё долго будет терзать меня. Но было не так уж много вариантов. Ближе к рассвету мы вернулись в лагерь. За время обратного пути Константин не произнёс не слова. Интересно, как это на него повлияет. Скорее всего, никак. Мне вспомнилось данное Вилмару обещание.       Я решил, что уж лучше не спать, чем потом мои мысли будут путаться как плющ. Поэтому я сел к костру и стал смотреть в огонь. Из леса донеслось шипение, выделявшееся на фоне всей остальной мешанины звуков. Обернувшись, я увидел, что за обочиной висит белая маска, изображающая женское лицо с закрытыми глазами. Позади неё угадывался силуэт одетого то ли в мантию, то ли в плащ человека с ветвящимися рогами на голове. Все отростки уходили от основного под прямыми углами.       — Кто ты? — Спросил я, краем глаза следя, не проснулся ли кто из группы.       — Откуда у него фонарь? — Трудно различимым, но при этом очень отчетливым полушипением ответило существо. Не смотря на сложность восприятия этих звуков казалось, что голос скорее мужской.       — Да как же ты надоело! — Зло ругнулся я, выхватил из костра ветку потолще и пошёл к существу.       Оно резко отпрыгнуло во мрак леса. Тут первый солнечный луч коснулся поляны.       Когда светило поднялось над кронами, товарищи стали потихоньку просыпаться. Когда все были готовы, мы двинулись дальше. Надписи на деревьях уже не вызывали какого-либо эмоционального отклика. Мне было абсолютно всё равно. Я думал об Ирмалинде. Почему-то она хотела идти с нами. Почему-то наш переход через Великую Магистраль затронул её, а не кого-то другого. Что послужило ей мотивом для отделения? Впрочем, это уже не было важно. Она умерла. И если и возродится, то останется там же — в яме.       Из мыслей меня вывела резкая смена пейзажа: тропа вышла на ответвление Магистрали. Я встал как вкопанный, не в силах оторваться от этого зрелища. Решив, что тут что-то не так, я предпочёл дождаться остальных.       Солнце уже катилось к закату, когда группа, наконец, собралась. На пару секунд я задумался, куда делся Вилмар, и где застряла Ирмалинда. Осознание больно резануло по мозгу. Я отстранился от этих мыслей. В них не было смысла.       — Что это за херобора? — С удивлением спросил как раз вышедший из леса Константин, ведя под руку Данеш. Оба они, как и все остальные смотрели на окружающее нас с нескрываемым удивлением. Я оставался более-менее бесстрастным.       — Думаю, это что-то вроде домов. Я видел пару раз небольшие сборища людей, которые никуда не шли. И для защиты от тьмы строили подобные штуки. Говорят, что вдоль Великой Магистрали, только дальше, тоже много таких штук.       — Дома. — Протянул Берхард, как будто пробуя это слово. Очевидно, оно ему понравилось. Гулла удовлетворённо кивнула. Ей эта идея, видимо, тоже пришлась по вкусу. Константин неопределённо покачал головой. Сохви улыбнулась и взяла Ампелайо за руку. Данеш как-то очень уж мечтательно оскалилась. Я скептически усмехнулся, разглядывая их реакции. Сама возможность подобного меня несколько раздражала.       — Так что будем делать? — Я прервал их размышления над идеей статического существования на одном месте. — Солнце уже низко. Попробуем занять дом?       — Давайте найдём их лидера. — Сказал Берхард. Константин кивнул.       — Да. Попробуем спросить у него. — Внёс свою лепту Ампелайо.       — Полагаю, он там. — Сохви указала в сторону вечных льдов. Там Магистраль разделялась на две равные дороги, огибая особенно большой дом.       Мы пошли к нему, так как более дельных мыслей ни у кого не возникло. Подняв взгляд на крыши, я увидел, что шпили, торчавшие из них имели уже знакомую нам форму. Я обратил на это внимание Константина.       — Да, как на деревьях… — Задумчиво пробормотал он, достал тетрадь и начал на ходу рыться в записанных знаниях, стряхнув руку Данеш, от чего она довольно сильно расстроилась.       Когда мы уже подошли к дому, колдун остановил меня.       — Не верь тому, что скажет главный. — Посоветовал он, очень настороженно глядя прямо мне в глаза.       — Хорошо.       Сумрак уже порядком сгустился, но из проемов в стенах дома лился теплый желтоватый свет. Берхард откашлялся и постучался.       Нам открыл одетый в черную рясу невысокий лысый старичок с по-доброму оглядывавшими нас глазами и спокойной улыбкой, едва видной из-под бороды.       — Что такое, дети мои? Вы заблудились? — Он жестом пригласил нас войти. Казалось, человек не желал нам зла. Но что-то всё же было не так.       — Да. — Ответил я. По моему расчёту, ответ, произнесённый до того, как кто-либо зайдёт внутрь, поставит Берхарда в неудобное положение, так как становилось очевидно, что я хочу продолжить разговор на улице. — Мы бы хотели заночевать где-нибудь здесь и после, на утро, отправиться дальше.       — А кто вы? — С нисколько не изменившейся улыбкой спросил мужчина.       — Да так, никто. Всего лишь одинокие странники. — Ответил Константин с усмешкой. Я приложил все усилия, чтобы не хохотнуть, так меня развеселила точность этого замечания, сплетённая с двусмысленностью. Все остальные, кажется не поняли ничего и решили, что Константин просто не желает отвечать. Старичок не отреагировал никак.       — Меня зовут Ави. — Он улыбнулся ещё шире. — Пойдёмте, я покажу вам, где расположиться.       Он отвел нас к самому маленькому дому. При входе, перед тем как открыть дверь, он повернулся к нам и печально-торжественно объявил:       — Прошлые его обитатели покинули нас, к большому сожалению паствы, но я рад, что им так быстро была найдена замена. Надеюсь, вы не будете возражать, если завтра поработаете в оплату ночлега?       — Это будет честно. — Быстро ответил Берхард, явно догадывавшийся, что я или Константин захотим возразить.       Зайдя внутрь перед нами, Ави каким-то образом сумел зажечь множество свечей. Они были по всей комнате, в основном на подсвечниках, но некоторые стояли прямо на полу или на скамьях. Я вспомнил про фонарь, который всё так же висел на поясе Константина.       — Пусть сей свет освещает ваши сны. — Сказал на прощанье Ави. Константин смерил его раздражённым взглядом, а Берхард, Гулла и Сохви пожелали доброй ночи.       Когда я проснулся и вышел, все ещё спали. Моим глазам открылось странное зрелище: из домов выходили люди, несшие на поясе увесистые сумки. Они выходили на поле за обочиной и шли в сторону солнца, разбрасывая содержимое сумок. Некоторые странно-подозрительно смотрели на меня. Я отвечал тяжелым осуждающим взглядом.       Вернувшись в дом я затушил свечи. Нечего гореть просто так. Скоро и без них некуда будет деться от солнца. Позже проснулись остальные.       — Что делать будем? — Спросил Константин. Я чувствовал, что ему здесь совершенно неуютно, как и мне.       — Валить надо… — Хмыкнул я.       — Мы обещали помочь. — Покачал головой Берхард.       — И что? — Спросила Сохви, за что получила удивленный взгляд Ампелайо.       — Ты разве не хочешь остаться? — Спросила у Константина Данеш.       — Слишком странное место.       — Мы должны помочь. — Решительно заявила Гулла. — Это будет честно.       — С каких пор все отдуваются за решения одного? — Уточнил я.       — А у нас был выбор? — Зло спросил Берхард в ответ.       Я молча указал на меч у него за спиной. Он бросил на меня злой взгляд, и я не остался в долгу.       — Я не буду в этом участвовать. — Сказал я. — Если он что-то противопоставит, этот безумец, тогда посмотрим. Но мне что-то подсказывает, что в его арсенале лишь громкие, но дурные цитаты из какого-нибудь бессмысленного сборника знаний.       — Присоединяюсь. — Кивнул Константин. Данеш одарила его взглядом типа «Неблагодарная свинья» и отвернулась. Он предпочел это проигнорировать.       Тут в дверь осторожно постучали. Берхард открыл, и в помещение вошел Ави. Он всё так же улыбался всем своим существом.       — Вы готовы? — Спросил преподобный.       — У нас тут парочка дезертиров… — Берхард одарил нас холодным взглядом.       — Мы не будем отдуваться за его решение. — Кивнул я. На самом деле, мне было просто лень. Я понимал правоту попутчиков, но так же и знал, что фонарь Константина позволил бы нам выжить на пути до стоянки.       — Что ж, я никого принуждать не буду. — Ещё шире улыбнулся Ави. — Пойдемте, я дам вам всё необходимое.       Они толпой покинули помещение, не глядя на нас. На некоторых лицах я видел то, что чувствовал бы на их месте: «Если он не принуждает, то зачем мы идем за ним?». Они напомнили мне в этот момент бредущих по Великой Магистрали.       — Пошли на крыльцо. — Предложил Константин. Я кивнул в ответ.       Мы сели на ступеньки. Я достал сигареты, а он вынул трубку. Пока я пытался найти в кармане зажигалку, он откинул полу плаща и вытянул движением кисти из фонаря тонкий огненный хлыст от которого прикурил сам и предложил мне проделать такой же маневр. Когда я поднес лицо к застывшей струе пламени, то не ощутил жара. Однако, кончик сигареты занялся как от обычного огня.       — Холодный… — Задумчиво пробормотал я, делая глубокую затяжку.       — Угу. — Ответил Константин, выдохнув струйку дыма. — Но в остальном все атрибуты пламени.       — Откуда у тебя этот фонарь?       — Нашёл на тропах.       — Лжешь. — Я пристально посмотрел на него. Он ответил не менее тяжелым взглядом. Так продолжалось несколько минут.       — Мне дало его одно существо из леса. — Наконец сдался он.       — Какое?       — Фигура в маске.       — Зачем оно дало тебе этот фонарь?       — Сказало, что хочет помочь. Я находил упоминания, что есть доброжелательные сущности вне троп.       — Правда? — Сарказма в моем голосе мог не заметить разве что очень больной идущий, вроде тех, что движутся по Великой Магистрали от начала своего цикла и до конца.       — А почему нет? Оно сказало… — Он вытащил из-за пазухи тетрадь с заметками, нашел нужную страницу и прочёл: — «Я хочу помочь. Уже темно. Без огня ты до друзей не доберешься. Возьми сие, чтоб осветить свой путь и силу получить».       — И ничего не попросило взамен?       — Нет. Может, оно было склонно к альтруизму?       — А может, ты по-черному сглупил?       — Может, и так… О, смотри-ка, наши идут.       Из дома Ави с недовольными мордами лиц вышли наши товарищи. Они так же как и другие, несли сумки. Так же, как и другие, они влились в поток раскидывающих. Постепенно их лица расслаблялись. Потом, сигарет через пять, стали приобретать какое-то странное выражение почти абсолютного умиротворения. Затем я увидел, что наши товарищи радуются тому, что делают. Они улыбались как идиоты. Все. Я поглядел на Константина. Он глянул в ответ.       — Что это с ними? — Спросил я.       — Без понятия. Может, какой-то дурман?       — Вряд ли… — Я покачал головой.       — Вечером спросим.       Я кивнул. Мы сидели и наблюдали за происходящим почти до самого захода, когда из дома Ави раздался гулкий звон. Мы подскочили от неожиданности. Константин потянулся рукой к фонарю. Я же встал в боевую стойку. Потом мы увидели Ави, стоявшего на крыше своего дома и бившего в подобие металлической перевернутой чаши.       — Как он туда залез? — Спросил Константин. Я счел вопрос риторическим и сел обратно на ступеньки.       Вскоре пришли наши.       — Зря вы не пошли с нами. — Сказал Берхард. Я вопросительно поднял бровь. — Это прекрасно. Не помню, когда себя так хорошо чувствовал.       Мы с Константином мельком переглянулись после этих слов.       — Да. — Кивнула Данеш. — Это великолепные ощущения.       — Что именно в этом такого хорошего? — Спросил я.       — Тебя просто наполняет… — Берхард запнулся, не зная, какое слово должно пойти следующим.       — Благодать. — Ответила за него Данеш.       — А вы что скажете? — Спросил я, обращаясь к невысказавшимся.       — Это, конечно, прелестно. Но нужно идти. — Сказала Сохви. Её холодный, почти безразличный взгляд скользнул по мне. За мгновение контакта я успел понять, что оставаться здесь нельзя. Ампелайо кивнул её словам.       — Завтра выходим? — Спросил я.       — Я бы ещё остался. — Задумчиво глядя в потолок произнес Берхард.       — Оставайся. — Сказала Сохви. — А мы пойдем.       — Я бы тоже осталась. — Данеш недвусмысленно поглядела на Константина. Он снова проигнорировал её взгляд, ухмыльнувшись скрытой от неё частью рта.       — Давайте ещё один день и пойдём все вместе. — Попросила Гулла.       — Берхард. — Я начал разглядывать пол. — Сходи за старшим, пусть зажжет все свечи.       — Почему я?! — Возмутился он.       — А кто? — Я посмотрел на него с выражением «Ты правда настолько туп, или прикидываешься?». — Можешь Данеш прихватить.       — Гулла? — Спросил он.       — Я останусь. — Ответила она тоном, намекающим, что это не обсуждается.       Двое вышли. Остальные воззрились на меня.       — Какого хера тут происходит? — Спросил я, резко подойдя к окну. Вальяжно развалившись на лавке, закурил.       — Кто знает? — Ответила Гулла. — Такая довольно странная деятельность почему-то действительно приятна.       — Думаю, так и задумано. — Вдруг сказал Константин, бешено двигавший глазами из стороны в сторону последние минуты, будто что-то читал. — Уставшие, сбившиеся с пути приходят сюда. И остаются. Но зачем это всё?       — Пока не ясно. — Сказала Сохви. — Но всё сходится на «Господе».       — Понятно. — Задумчиво произнес я.       — Похоже, это форма поклонения. — Тихо, как будто бы с неуверенными вопросительными интонациями почти прошептал Ампелайо.       — Может быть. — Кивнул Константин. — А эта ваша «Благодать» является вознаграждением от…       Тут в дверь вошли Данеш и Берхард, за которыми следовал непрекращающий улыбаться Ави. Он что-то прошептал и у него на груди, под рясой засветилось нечто крестообразное. Тут же все свечи в помещении загорелись.       — Вы так на крышу забрались? — Спросил я.       — С божьей помощью и гору можно сдвинуть. — Ответил, улыбнувшись, он.       — Понятно. — Ответил, улыбнувшись в ответ, я. В голове пролетела мысль «Валить. Надо валить. Это место для приблудных, не для нас».       — Спасибо тем, кто помог нам. Но вы ведь остаетесь здесь ещё на одну ночь, не так ли? — Улыбнулся он. Я сразу понял, куда он клонит. Гулла, Константин и Сохви тоже явно догадались. — Тогда завтра снова поможете с работой, хорошо?       — Конечно! — Ответил, улыбаясь во все зубы Берхард.       «Ох, вломить бы ему сейчас… » — подумал я. Судя по глазам, Константин подумал то же самое. Гулла уставилась в пол, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Уверен, что как только представится возможность, она всыплет Берхарду по первое число.       Ави ушел. Мы все стали расходиться по разным углам. Я сел на пол, облокотившись спиной на стену и положив подбородок на грудь. Немного подремав, я очнулся от того, что меня трясли за плечо.       — Мичайо… — Произнес тихим гулким голосом Константин. — Ты мне нужен.       — Что такое? — Не совсем отойдя от странных, абстрактных грез, спросил я.       — Пойдем. — Ответил он, поднялся с колена и «вытек» за дверь с какой-то противоестественной грацией.       Не совсем понимая, проснулся я или нет, я последовал за товарищем. Мы шли куда-то в лес, путь нам освещал мертвый свет фонаря, а из-за деревьев доносились невообразимые звуки. Иногда мне казалось, что во всеобщей какофонии вздохов, шепотков, шуршания и гула я различаю далекие вскрики птиц, именуемых почему-то козодоями. Их голоса раздавались со стороны Великой Магистрали. Я вдруг задумался, что столь легкопроходимая дорога, являвшаяся отделением от главного в мире тракта, должна быть просто затоплена людьми. Вопрос, почему мы не видели новичков, не отпускал меня, пока мой спутник не остановился. Оглядевшись, Константин кивнул и прямо где стоял, сел по-турецки. Потом вытянул из фонаря огненную струйку и перелил пламя в ладонь. Затем что-то прошептал, поднеся губы прямо к поднимающимся от огня столбам холода и вылил ставшее «жидким» свечение на редкую сухую растительность тропы. Топливо сразу занялось и осветило несколько пар шагов вокруг пути. Мне показалось, что оттуда сразу кто-то резко отпрыгнул, но я списал это на ещё не прошедшее до конца ощущение ирреальности всего вокруг. Константин стал читать что-то гортанное, с хрипотцой в голосе, нараспев, расставив руки в разные стороны и слегка покачиваясь влево-вправо. Это продолжалось довольно долго. Его монотонный танец и песнопения начали создавать определенный эффект и в моём, весьма уставшем, хотя и абстрагированном сознании. Мне стало казаться, что реальны только пламя и звуки тягучих завываний моего спутника. Потом Константин достал из-за пазухи атам и, не прекращая пения, быстрым движением полоснул себе по запястью. Вознеся руку над огнем, он окропил пылающую траву своей кровью и изменил текст и ритмику пения на что-то уже совсем фантасмагорическое. Тут были и резкие выкрики, за которыми следовали быстрые тихие нашептывания, и короткие, не больше пяти секунд, монотонные протягивания одних нот, видимо, являвшихся отдельными словами, и просто ровное чтение каких-то стихов. После очередного гортанного вскрика, напомнившего мне почему-то крик подбитой камнем вороны, пламя резко вспыхнуло, став черным. Весь мир сжался до крупицы света за стеклом фонаря, а на месте костра была чернота более глубокого порядка, чем когда-либо виденная мной. Там не просто не было ни капли света, там не было вообще ничего. Это было пламя смерти. Мне что-то сильно надавило на слух, и я понял, что это была тишина. А потом я услышал далекие, но абсолютно дикие крики козодоев. И только это.       Домой мы возвратились уже видя слабое свечение на горизонте. Придя, сразу же отрубились. Я помню, что кто-то, кажется Берхард, пытался меня разбудить, но я в ответ лишь бранился и посылал его глубоко в лес. в Чащу. Окончательно разбудил меня уже Константин, хотя и нечаянно — уронил подсвечник. Он сидел на скамейке и тихо о чём-то беседовал с Гуллой. Я тяжело поднялся. В голове знатно гудело и давило, переваливалось и ворошилось. Все эти ночные похождения назад по Пути и снова вперед выматывали лично меня просто ужасно. Я подумал, что если это повторится ещё раз, то потом мне придется спать днём, поскольку не хотелось бы заснуть на ходу и повторить судьбу Ирмалинды. От последнего воспоминания меня чуть не вывернуло наизнанку.       — Что это было ночью? — Спросил я хриплым, вымученным голосом, который не сразу узнал.       — Ты о чём? — Спросил Константин в ответ, скосившись на Гуллу.       — Должно быть, сон. — Буркнул я. — Где наши?       — Срезают всходы. — Ответила девушка как-то плотоядно усмехнувшись.       — Предлагаю прогуляться и посмотреть, что там раньше по дороге. — Предложил Константин.       — Пойдём. — Согласился я. Гулла кивнула и проверила, причем, совершенно осознанным движением, как ходит меч в ножнах.       Мы двигались по аккуратно уложенной плитке, долгое время созерцая лишь дома и поля с трудящимися. Приглядываясь, мы осознавали, что символ, подобный вырезанным на деревьях, есть на каждом из домов. Через некоторое время, когда солнце уже начало клониться к закату, мы дошли до совершенно нового для нас типа домов. Эти были вытянутыми в сторону леса шагов на двести и в поперечнике имели пятьдесят. В них загоняли людей… Не совсем так. Заманивали.       Именно тут заканчивался поток идущих, приходивших с Великой Магистрали. Он разбивался об толпу людей в рясах, которые стояли по диагоналям рядами, давали подходящим к ним отпить чего-то из мисок, а потом отводили несчастных глупцов в дома, из которых выходили сменщики. Этот нескончаемый алгоритм, кажется, повторялся на многих сотнях шагов вдаль по дороге.       От осознания смысла этого зрелища мы в ужасе замерли наверное на несколько минут. Не знаю, о чём конкретно думали другие двое, но лично я размышлял, как бы это всё разрушить, да так, чтобы самому не пострадать. Когда меня, наконец, отпустила первая волна эмоций, я пошёл вперед. Константин и Гулла следовали за мной, причем краем глаза я заметил, что воительница держит руку на поясе вблизи меча, а чернокнижник опустил ладонь ближе к фонарю.       — Эй, борода! — Обратился я ближайшему из ряженых — Что это вы тут делаете?       — Вершим волю Бога! — Самодовольно ответил он, поднес чашу к губам очередного Идущего, слегка приподнял край, чтобы жидкость стекла в рот бедняге, а затем направился к одному из вытянутых домов. Идущий побрел за ним с неодолимой жаждой в глазах. Глядя им вслед, я заметил, что над дверью дома вырезана старая луна. Посмотрев на другой, я увидел два равносторонних треугольника, повернутых вокруг центра так, чтобы вершины были противоположны относительно него.       И на каждом доме был свой символ. И в каждый люди в рясах заманивали идущих. Когда тот мужчина вышел, я спросил его, откуда у них содержимое чаш (или мисок, сложно сказать, что это было).       — Се дар Бога. Преподобный Ави милостию своею дает нам запасы каждый четвертый день.       Я кивнул, оскалившись, и развернулся к стоявшим позади меня товарищам.       — Завтра валим.       Они молча кивнули и я увидел, как напряглись их лица. Конечно, ведь Данеш и Берхарду здесь нравилось. Слишком нравилось. Странно, что я не испытывал никаких чувств по поводу перспективы потери товарища. Хотя, последнее время я вообще не мог похвастаться обилием глубоких эмоций. Всё было подчинено жесткой схеме: на первом пункте — выжить, на втором — обеспечить выживание согласных с моей позицией, на третьем — двигаться вперед, желательно в сторону дымящейся горы, на четвертом — собирать и анализировать факты и умения. В столь плотном графике обдумывания стратегии и тактики просто не осталось места на рефлексию. Хотя, возможно, это и сыграет со мной однажды злую шутку. Единственное, что вызывало беспокойство — чувство вины за гибель двух попутчиков. Если с девчонкой всё ещё было ясно, я был непосредственным виновником, то к смерти Вилмара я вообще не имел никакого отношения. Видимо, и другим я помогал только для того, чтобы не испытывать вины. Хотя, возможно, не всем.       Когда пробил колокол, и наши вернулись с полей, я объявил, что перед сном у нас долгое обсуждение. Гулла и Константин с мрачными лицами кивнули, давая понять, что не я один на этом настаиваю. Вскоре пришел вечноулыбающийся святоша и попросил за эту ночь помочь и завтра. Я, мило улыбнувшись, отправил его подальше, добавив, что у нас тут важный разговор.       Ави ушёл и я поймал на себе два неодобрительных взгляда и четыре радостных.       — Итак. — Начал я. — На повестке дня вопрос. Кто пойдет?       — Что? — Спросил Константин, видимо, ожидавший, что я проведу длинную агитационную речь на тему того, как важно отсюда убраться.       — Именно так. Прошу всех приступить к обсуждению важности ухода отсюда.       — Это долбанная эксплуатация! — Заявила Сохви, посмотрев на Берхарда и Данеш своим неживым взглядом. — Нас ни за что используют.       — Как же ни за что? — Ответил Берхард, лицо которого было искривлено злобой. — Он предоставляет нам дом.       — Но при этом делает так, чтобы мы не могли уйти. — Добавил Константин. — Это очень удобная схема.       — И игра на чувстве ответственности. — Добавила Гулла. — Иногда нужно быть менее альтруистом.       — Вы долбанулись? — Спросила Данеш, опять бросая испепеляющий взгляд на Константина. На этот раз он ответил ей не менее жестко. — Здесь как минимум просто удобно. Можно больше не думать о том, чтобы успеть до ночи к поляне. И больше не надо ходить.       — Зато ты будешь пахать, как лошадь. — Парировала Сохви.       — У всех есть ночь на раздумья. — Я стукнул ладонью по скамье, желая прекратить этот балаган. — Кто хочет, может поспорить, но тихо. Не мешайте спать уже решившим.       Легли я, Сохви и Ампелайо. Я проснулся до рассвета и увидел, что Гулла не спит. Когда я тяжело поднялся (сказывалась усталость за прошлые ночи и дни), она глянула в мою сторону, и я увидел у неё опухшие красные веки и полопавшиеся сосуды в глазах. Я сел рядом с ней на скамейку.       — Много плакала?       — Да. — Она едва слышно всхлипнула. — Он не захотел что-либо обсуждать.       — Забей.       — Мы столько вместе прошли.       — Как и с любым другим из нас.       — Но он был ближе ко мне. Он шёл СО МНОЙ.       — И что это меняет?       — Ты не хочешь это понять, или не можешь? Я привязана!       — Ну так отвяжись.       — Я не могу!!!       — Тогда страдай, как Константин. — Я пожал плечами. — Разбуди его и Сохви. Мы выходим.       Она скорбно кивнула. Я же вышел на крыльцо и стал смотреть, как солнце всходит.       Из поселения по тропе, освещаемые едва вставшим светилом пробирались уже пять человек.