Путешествие

      Больше никого ждать не надо было. Я мог идти с какой хочу скоростью, какими угодно тропами, и теперь мне приходилось заботиться только о себе. Это было приятное чувство, особенно после столь долгого времени в компании других Идущих. Одиночество не было гнетущим, что казалось странным.       Я собирал все знания, какие мог, жадно дорвавшись, как зверь после голодовки до свежего мяса. В этой части мира было много странных знаний, часто напоминавших те, что передал мне Вилмар, но всё же сильно отличных. Оккультные знания. Ещё один амулет на скорость движения. Ещё один на бОльшую выносливость. Теперь я мог проходить двухдневный переход за день.       И вот очередной привал. Я смотрю в костер и понимаю, что с момента расставания у меня в голове была благословенная тишина. Спокойствие. Меня ничто не волновало, кроме моей цели.       Кусты передо мной недобро шелестнули. Я сжал дубинку, лежавшую на земле справа от меня и подобрался, готовясь отпрыгнуть сразу, как почувствую неладное.       — Мичи! — Неожиданно раздался голос. — А… Где остальные?       — Они теперь идут своими путями, Берхард.       — Что значит «Своими путями»? Ты их бросил, да?!       — Нет. Я лишь указал им на тот факт, что они следуют за моей целью без какой бы то ни было причины. Так что они мешали и мне, и себе.       — Мы мешали тебе? — В его голосе прорезалась сталь злобы.       — Ну, а как ты думаешь, Берхард? Эскадра движется со скоростью самого медленного корабля.       — Что за слова ты говоришь? — Окончательно разозлился он. На грани слышимости я почувствовал свист и моментально перекатился.       — Дурак! Группа идет не быстрее, чем самый медленный. Потому что это группа. Вилмар назначил меня ответственным за ваши жалкие жизни, не приложу ума, почему и откуда у него такие права. Мне ж на всех плевать! Услуга за услугу, око за око, не более. Помимо своей ненужности вы ещё и тормошили мой мозг вопросами. Зачем вы идете со мной? Почему? Дойдет ли до вас, что вы тупо следуете по моим следам?       — Но ты отринул мой выбор, когда я захотел остаться! — Прорычал Берхард.       — Потому что остановка — это не выход. Это не путь. Достиг цели — иди к следующей.       — Ну вот я и иду к цели.       — Поздравляю. Только мне не мешай.       — Не буду. — Он сплюнул и убрал меч. — Скажи, где Гулла и я пойду к ней завтра же утром.       — Откуда мне знать? К тому же, вряд ли она захочет тебя видеть.       — А мне всё равно. Я хочу извиниться перед ней.       — Ну, тогда молись, чтобы она не посчитала лучшим извинением твою отделенную от тела голову. — Я снова сел, вытянув одну ногу и согнув вторую. Потом указал на узкую каменистую дорогу — Я пришел оттуда.       — Вот и славненько. — Он лег на землю и свернулся. — Завтра же утром выдвинусь.       Я проснулся раньше него и просто пошел вперед. Его сентиментальная цель меня не только не тронула, но скорее разозлила. Я находил её откровенно глупой и бессмысленной. Дни тянулись один за другим. Я двигался очень медленно. Мне это представлялось весьма странным. Идти было физически тяжело, несмотря на неплохо вымощенную дорогу. Ноги как будто отказывались подниматься. Сам воздух был вязким, тормозил меня. Это продолжалось так долго, что я почти позабыл свои эмоции по отношению к тем, кого оставил. На смену им пришло ощущение одиночества. Желание быть хоть немного вовлеченным в чью-то жизнь. Хотелось говорить, обсуждать. Изредка я пересекался с другими идущими. Но это не приносило радости. Мы просто поднимали руки в приветствии.       Так продолжалось больше недели. В одну из ночей краем глаза я заметил движение в чаще. Нервы стянулись в канаты и натянулись, обостряя восприятие до предела. Я потянулся к своему руническому «оружию».       — Не бойся. — Хмыкнул женский голос. — Тебя жрать я не буду.       — Чем я заслужил такую честь? — Подозрительно спросил я.       — Мы связаны. Коль съем тебя, сама умру. Итог печален будет       — Что ж, можешь присесть рядом, если хочешь.       — Я сяду там, где боли ещё нет. — Снова хмыкнула девушка и выступила из непроглядного мрака.       На ней было странное темно-синее одеяние из мягкой ткани, доходящее почти до лодыжек, подпоясанное лентой, обернутой вокруг талии много раз так, что казалась широкой. В голове всплыло слово «Кимоно», из раздела знаний о каком-то другом мире. Лицо у девушки было одновременно хмуро и веселое. Казалось, что эти два выражения бесконечно быстро сменяют друг друга, образуя одновременно два лица. Волосы у девушки были обрезаны выше плеч, но на лице едва доходили до бровей. Она плавно опустилась на одно колено, потом поставила на землю второе и мягко опустила корпус вниз. Теперь ухмыляющееся лицо появлялось несколько реже.       — Не возражаешь, если я с тобой пойду?       — А сколько мы с тобой связаны? И как тебя зовут?       — Куранокура, но Шоджо, но для тебя я — Ями. А связи нашей очень много лет. Но ты с другими был, я не мешала. — Когда она вспомнила про моих спутников, её лицо (одно из них) выразило омерзение. — Они бы не поняли.       — Я не против, если ты пойдешь со мной. — Я ухмыльнулся.       — Спи спокойно. Я смогу докинуть веток в костер.       — Благодарю, Куранокура.       — Ями. — Оба лица выдали сальную улыбку.       Я лег. Не знаю почему, но я не испытывал подозрений на её счет. Мы как будто действительно были связаны. Я задумался над её лицами. А как часто я сам улыбаюсь не потому, что «надо», не потому что с точки зрения других Идущих в этот момент должна последовать улыбка? Когда-то Сохви сказала, что я чаще скалюсь, чем улыбаюсь. Не помню, когда искренне улыбался. Наверное, это плохо. А что значит искренне? Что на меня оказывают воздействие? Уж лучше на меня будут оказывать воздействие, чем я буду вести себя, как «надо». Хотя, наверное, это примерно одно и то же. Лучше не улыбаться вообще. На этой минорной ноте я заснул.       Утром девушка так и сидела, как я её оставил. Это было странно, но раз я оставался живым, можно было считать, что всё хорошо. Идти стало гораздо легче.       — Что ты знаешь об устройстве мира? — Спросил я её, моментально перемещавшуюся из одной тени дерева в другую, когда доходила до края.       — Все есть не более, чем сон и все проснемся мы однажды. А ты? — Ухмыльнулась она.       — Сколь велико число помышлений твоих. Стану ли исчислять их, но они многочисленнее песка.       — Однако, мда. — Она (только?) хмуро скосилась на меня.       Некоторое время шли молча.       — Что там, в Глубине Чащи?       — Сильнейшие там из таких, как я.       — И что они делают?       — Жрут более слабых таких, как я.       — Зачем?       — Чтобы те не стали больше и не пожрали их самих.       — А что ещё дальше?       — Полагаю, там первородность, из которой всё произошло и в которую обратится.       — Ты говоришь какие-то странные вещи.       — Тебе не обязательно знать, что в Чаще, пока ты идешь по дороге.       — Ты знаешь, куда я иду?       — Да.       — А знаешь, куда это меня приведет?       — Есть подозрения.       — Расскажешь?       — Зачем? — Она хмыкнула. — Пророчеств жаждешь?       — Хочу узнать, какие есть варианты.       — Я смогу дать только одно.       — Тогда не надо. Я предпочитаю считать, что сам выбираю свой путь.       — Вот и умничка. — На секунду мне показалось, что она довольна ответом.       В этот день гора приближалась стремительно, как будто нас несло по бурному потоку. Так приятно было снова двигаться со своей нормальной скоростью, не продираясь через спрессованный воздух. Это порождало даже несколько непривычное чувство эйфории.       В какой-то момент мне в голову пришёл один вопрос.       — Скажи, а ты одна такая? Связанная с идущим?       — Конечно, нет. Все связаны почти, за всеми есть надзор. Мы лишь немного помогаем, скрытые тенями.       — А почему ты мне показалась?       — Таков твой путь. Один бы не прошёл. Безумие бы охватило и потащило в лес.       — Думаешь, мне стало бы настолько плохо?       — Знаю.       Буквально через пару дней после встречи мы достигли подножия горы.       — И что теперь? — Поинтересовалась Ями.       — Полагаю, надо придумать, как подняться наверх. Думаю, обойдем её по кругу.       На удивление, в нужных направлениях не было ни магистралей, ни дорог. Только тропы. Пройдя вправо один день, мы увидели очень странную картину: по одному из широких отростков магистрали шли десятки людей. Они медленно входили в освещенный пламенем свечей проем в скальной породе. Не знаю, что становилось с ними дальше. Я не хотел этого знать.       Мы пересекли довольно слабый поток без препятствий и продолжили своё шествие. Ещё через три дня, когда мы почти приблизились к точке старта, Шитагава указала на небольшой проход.       — Ибо проще верблюду пройти сквозь игольное ушко… — Прокомментировала она. — Чем войти во врата истинного познания.       — Ты знаешь, что там?       — Да.       — Может, расскажешь?       — Нет. — Она как будто слегка улыбнулась. — Но расскажу, то тьма охватывает всё пространство.       — Ясссно. — Ответил я.       Я стал собирать ветки. Ткани у меня много не было, и к тому же я подозревал, что внутри горы будет ощутимо холоднее, поэтому одежду я переводить не стал. Источник огня у меня был — бензиновая зажигалка, на корпусе которой уже давно проступил один знаков, данных мне вороном. Переводился он как «Факел».       — Готов ли? — Спросила Кураноура, но Шоджо, хитро улыбаясь.       — Почти. — Ответил я, сел на обочину и закурил. Что ждет меня там?       Когда сигарета истлела, я поднялся, хрустнув коленями. Несмотря на все амулеты, я уже давно чувствовал, что достиг предела и теперь быстрее устаю. Только признавать это не хотел. Взвалив на спину перетянутую ремнем вязанку веток я под насмешливо-хмурым взглядом Ями залез в проход.       Там действительно было темно. Очень темно. Я едва видел свои руки. Даже ночью в лесу тьмы было меньше. Я чиркнул колесиком зажигалки и какая-то тварь злобно запищав убежала. Это вызвало у меня истеричный смешок. Я понятия не имел, кто и почему здесь обитает. Наскоро вырезав «факел» на ветке, я поджёг его обратный конец. Пламя горело ярче, чем я ожидал. В полумраке, на границе света стояла Ями. Она как будто слегка светилась изнутри.       — Ты светишься?       — Совсем чуть-чуть. При звездах не заметить.       — Почему так?       — Из-за связи. — Она ухмыльнулась. — Ну, куда пойдем?       — Думаю, что туда. — Я слегка махнул горящей веткой в ту сторону, где ход по ощущениям поднимался.       — Как скажешь. — Зло ухмыльнулась она       Это продолжалось очень долго. Благодаря знаку факелы светили ярче, но и выгорали быстрее, поэтому я решил обходиться просто палками. Время эксплуатации увеличилось вдвое. Не то, чтобы это была победа, но теперь я был не в таком сильном минусе. Кураноура просто шла за мной. Временами мы натыкались на вросших в стены и пол, покрытых фосфоресцирующими грибами идущих. Они лепетали что-то про законы мироздания. Не слушая их, мы двигались дальше. Мы всегда поднимались, я чувствовал, что иду вверх. Изредка я поскальзывался на чем-то и соскальзывал на пару десятков метров обратно. От этого моя одежда превратилась в лохмотья, а плоть кровоточила. Наверное, в таком виде я слабо походил уже на Идущего.       Пару раз на нас выскакивали какие-то неясные извивающиеся твари с волчьими пастями и шестью лапами на гибком чешуйчатом теле. В первый раз я ткнул такую факелом в морду и она, по-человечески завизжав, скрылась во мгле. Во второй и все следующие, Ями быстрым движением выхватывала из-за пояса со стороны спины слегка изогнутый нож с широким тонким, длиной с ладонь лезвием и вспарывала существ, после чего те рассыпались грудами неясного материала, который начинал тлеть при попытках коснуться.       — Откуда они здесь?       — Дорога здесь часть Леса. Творцам Путей не всё теперь подвластно. Чаща наступает.       В целом же ничего сильно опасного не происходило. Я окончательно уверился в том, что Ями желает мне добра, если вообще чего-то мне желает, поэтому не особо напрягался по теме своей безопасности. Так мы вышли на поверхность.       Сначала, едва свернув, я увидел вдалеке маленькое пятнышко света. По мере приближения к нему, оно росло и увеличивало яркость. Мне уже становилось тяжело держать глаза открытыми. Ями взяла меня за руку и повела. Её кожа оказалась довольно холодной и очень гладкой. Неестественно гладкой и неестественно мягкой. Но отторжения это не вызывало. Несмотря на физический холод, чувствовалось какое-то внутреннее тепло. Десять шагов, двадцать. В лицо подул ледяной ветер с крупицами льда, которые сразу впились в кожу.       — Мы на месте.       Я медленно, по чуть-чуть открыл глаза, кутаясь от холода. На Ями появилась темно-красная кожаная куртка с вьющимся белым мехом на воротнике. Вокруг было много снега и бескрайние просторы лесов. Небо как будто хотело поглотить меня, запихать в свою глотку-солнце. От такого вида я даже перестал дрожать, на какое-то время потеряв связь с реальностью.       Вернулся в себя я, когда Ями засмеялась        — Прости, твой облик глуп с открытым ртом. — Сказала она, вытирая пальчиком слезы. — Ну что, назад?       — Нет. — Хрипло ответил я. — Наверх.       — Как скажешь.       Пошли несколько суток восхождения, в течении которых я совсем не спал, костров не жег, но использовал по ночам факелы, держа их одной рукой и упираясь второй в снег на удивительно некрутом склоне. Пешком по такому, конечно, не пройти, но, благодаря снегу, я тормозил своё скольжение вниз, если терял опору. Где-то за сто метров до вершины я упал и не смог подняться. Мышцы свело судорогой. Я лежал, скрючившись, в снегу, когда ко мне подошла Ями. Она не проваливалась в снег, как будто вообще не знала о том, что так должно быть. Она быстро отстроила небольшой бруствер вокруг места, где я лежал и зажгла небольшой костер. Я лег так, чтобы пламя одновременно грело руки, ноги и живот. Часть лохмотьев, некогда бывших моей одеждой начала тлеть. Мне не было до этого никакого дела.       — Рассказывала мама, что звезды — это наши души. — Произнесла Ями.       — Что такое «Мама»?       — Ты поймешь. А может, нет. Но думаю, что да, потом, сойдя с дорог.       — Чего.?       — Забудь и спи. — Она улыбнулась.       Почему-то после её слов я действительно провалился в глубокий сон.       Проснулся я, как ни странно, от холода.       Кураноура сидела всё в той же позе, на коленях.       — Тебе не холодно? — Спросил я, прочистив горло.       — Нет. — Как-то меланхолично улыбнулась она.       И тут я со всей ясностью осознал, что этот холод не такой, как в прошлые разы. Когда я был в составе группы, я не мог умереть, потому что был другим. тот холод мне не мог серьёзно навредить. Мучать — да. Убить — нет. Сейчас же я знал, что скорее всего умру.       — Сколько осталось веток?       — Четыре штуки. Может, три.       — Пойдем. — Сказал я. — Ты понесешь меня, если я упаду?       — Нет, мы можем только направлять. Идти вы должны сами.       И я пошёл. Вернее, пополз. Идти под таким углом было невозможно. К сумеркам я добрался до вершины. Сев в месте, относительно защищенном от ветра камнями и достроив стену с помощью снега, я развел костер из остатков веток. Невдалеке за спиной был один из выходов черного дыма. Почему-то мне подумалось, что это прах сгоревших Идущих. Тех, что брел по ответвлению Великой Магистрали.       Я грелся и смотрел на закат, опускающийся прямо передо мной. На лице играла дурацкая улыбка, которую я не мог, да и не очень-то хотел убирать. Перед Ями за такое мне стыдно не было. Я дошёл. Я всё же это сделал. Я благодарен тем, кто шёл со мной. Без них я бы не справился.       — Что теперь? — Спросила Куранокура, но Шоджо. — Не думаю, что здесь тебя отыщут.       — Ну и что?       — Попробуем вернуться?.       — Без огня?       — Ну, я смогла бы уничтожить тварей.       — Не всех. — Я улыбнулся ей, слегка печально. — Не переживай. Я завершу цикл хотя бы на своих условиях.       — Тоже верно. Зачем ты сюда шёл?       — Мне хотелось. Идти сюда было ничем не лучше, чем куда-либо ещё.       — Теперь мы пойдем моими тропами. — Она подошла и погладила меня по щеке с печальными выражениями лиц. — Ты не мог знать, что я всегда вела тебя.       — Ну и ладно. Было весело.       Мы сидели и смотрели, как солнце скрывается за лесами. Цель была достигнута. Можно было спокойно заснуть., но в голове, обвиваясь шерстяным клубком вокруг мозга, начинала зарождаться идея. Солнце опускалось всё ниже и ниже в то время, как схема становилась всё яснее. Казалось, что ещё чуть-чуть и я пойму её всю, но каждый раз этого не происходило. Когда солнце зашло, клубок завязался в узел, а мой Цикл прервался.