Путешествие

      Константин вышел к условленному месту идеально вовремя. Закурил и стал ждать, временами озираясь. Вероятно, чувствовал, что за ним следят и понимал, что это не обычная для стрессовой ситуации игра воображения.       Я вышел из теней, и пошел к нему, остановившись за шаг до границы.       — Сделал? — Спросил я.       — Да. — Ответил он, снял со спины рюкзак, вытащил из меньшего кармана камушек и положил его на обочину, после чего отошел на шаг от неё.       Я посмотрел на камушек достаточно долго, чтобы Константин заметил, потом перевел взгляд на самого Константина.       У него нервно дернулась левая щека. Совсем чуть-чуть, но я заметил. Он снова подошёл к обочине и дал камушку легкий щелбан. Тот перекатился на другую сторону границы. Я сделал шаг к обочине и взял камень.       — Хорошо. — Заметил я, разглядывая огранку. Под определенным углом черный блестящий камень напоминал мертвый глаз. — Очень хорошо. Гораздо лучше, чем раньше.       Он хмыкнул. Я достал из кармана кофты нить с другими такими де камнями, нащупал на новом обе стороны отверстия и нанизал бусину. Завязал узел. Двенадцать штук, как положено. Отличная вещь. Я кинул Константину четки. Резким движением он поймал их и внимательно рассмотрел, хмуря брови.       — Почему я не мог сделать это сам? — Задал он вполне резонный ответ.       — Потому что нить принадлежит Ями, и она не хотела её отдавать. — Я пожал плечами. — Теперь это не нить, а четки. В таком формате передача нити её устраивает.       — Почему?       — Лес её знает. — Хмыкнул я и процитировал её же слова: — «Не сих мест я, но из глубин»       — А где она, кстати?       — Занята выполнением моего поручения.       — Какого?       — Узнаешь, когда придет время.       — Вечно с тобой так. — Буркнул он.       — Каков спрос, таков купец. — я снова пожал плечами. — Помнишь Ирмалинду?       — Да.       — Рекомендую начать с неё. Туда ИХ много стащили с округи.       — Как скажешь. — Константин надел четки на правую руку. — Кстати…       — Между прочим. — Перебил я и затих, глядя ему в глаза. С полминуты мы молчали. Он думал, что я продолжу, но продолжал я только молчать        — Между прочим… — Константин кивнул, как будто приняв мою точку зрения. — Я слышал, что тебе объявили джихад.       — Я тоже такое слышал. — Кивнул я. — Шепоты доносятся из глубин уже давно, но теперь они стали громче. Похоже, для тебя будет ещё работа.       — И таки что я с этого буду иметь? — Спародировал он своего давнего предка, сам того не зная.       — Будем посмотреть. — Ответил я, снова пожав плечами.       — Скажи, — Решил он перевести тему. — А к чему ты стремишься теперь?       — У тебя ещё есть время на такие размышления? — Удивился я. — Мне казалось, что ты для себя более-менее разобрался с тем, куда и в какую сторону ты идешь. Осталось зайти как можно дальше. Разве нет?       — Ну, да…       — Ну так иди. — Я ухмыльнулся. Накинув капюшон и сделав шаг назад, снова скрылся в тенях.       Он отправился в путь, а я следил за ним, передвигаясь без формы. Дойдя через несколько дней до ямы, он опустился на корточки и всосал правой рукой из земли воздуха мертвых. Часть его осталась внутри четок и начала медленно течь в нем, заполняя при этом весь канал, хотя и неплотным слоем. Константин этого не видел, но ощутил. Посмотрев на четки с видом, как будто в голове произнес уважительное «Веееещь», Он отправился дальше. Его ждало недолгое, но очень важное паломничество.       Я отправился вглубь чащи. Нужно было поразмыслить. Мысли без формы, чистые абстракции сплетались между собой, рождая выводы и новые абстракции. Таково бесформенное мышление, то поделать. Результаты подобных процессов довольно сложно передать словами, как сложно описать вкус или предчувствие. Тем не менее, я понял, что должно быть сделано.       Я снова отыскал Константина. Он спал у костра, сложив ноги по-турецки и склонив голову вперед. В правой руке был зажат верный атам. Свистнув, я пересек границу. Константин, едва заслышав звук, резко вскочил и направил в мою сторону нож, читая что-то голосом ниже грудного. Увернувшись от моментально полетевшего в меня потока ярости, я подошел к краю освещенной области.       — Отставить. — Хмуро, но спокойно произнес я.       — Так точно. — Константин опустил атам, но не убрал его. Правильный ход.       — Есть интересное для нас обоих дело…       Константин хищно щерился. Начертив круг с положенными символами, он вызывал тварь. И та пришла. Тень с рогатой головой и белой женской маской появилась будто бы соткавшись из теней и лунного света, собравшись внутри круга. Костер за спиной Константина продолжал гореть, но перестал светить.       — Воззвал ко мне идущий! Силы хочешь?       — Да! — ответил Константин. Брошенные ранее в костер травы скрывали его лик от твари.       — Приди же и прими фонарь, что силой наделен. Он осветит твой путь и пламенем сожжет преграды.       Константин подошел к кругу и протянул руку к фонарю, предлагаемому тварью. Я помнил этот фонарь, очень хорошо помнил. Как и эту тварь. Вместо того, чтобы взять предлагаемое, Константин схватил тварь за руку.       — ТЫ!!! — Взревела тварь, то ли в ярости, то ли в ужасе. Константин полоснул тварь ножом и вырвал фонарь из её руки. На груди у порождения чащи остался белый, чуть светящийся шрам, очевидно, напоминающий по ощущениям глубокую кровоточащую рану. Как будто проваливаясь сама в себя, тварь взвыла и перенеслась куда-то в очень далекие, глубокие и темные дебри.       Костер снова стал давать свет. Константин подошел к пламени, я приблизился, насколько мог.       — Ныне я, Константин, победил тварь и забрал её силу. В свидетели призываю из чащи Мичайо, дабы он подтвердил, что не лгу я ни словом, ни делом. Услышьте слова мои, истины полные, о, создавшие путь! — Продекламировал Константин, воздев фонарь над головой       — Ныне свидетелем я, Мичайо, заверяю победу. — Заявил я. — Внемлите, твари чащи! Услышьте, создавшие путь! В честном бою Константин одержал верх над зверем и победив, забрал, что желал. Силою отнятое ему принадлежит. Дальше мы читали уже вдвоем, и пришлые твари молча взирали на нас, не имея, что возразить.       — Шепотом листвы, пастями ям, глазами холмов, сутью деревьев, да будет так!       Твари, что смотрели на нас отовсюду, согласно кивнули и исчезли, отправившись по своим делам.       Константин постоял, расслабляясь и возвращаясь в реальность. Я ждал. Наконец, он шумно вдохнул и посмотрев на меня, спросил с ухмылкой:       — Что теперь?       Поляна была огромна. К ней выходило одно из широких ответвлений Великой Магистрали. Растительности на ней не было никакой, а по периметру, у кромки чащи горели вено поддерживаемые костры. Всё же безмерное пространство поляны устилали тела, которые изредка да удавалось оттащить к периметру и затем отправить в посмертное плавание. Приходящие с магистрали идущие, опьяненные дурманными речами лидеров присоединялись к какой-нибудь группе на поле и сражались за неё. И вечно повторялось это, от самого сотворения путей.       Без конца приходили новые, а старые либо сплавлялись по реке как бревна, либо втаптывались в пропитанную кровью землю.       Константин вышел к полю брани с узкой, едва заметной тропы и огляделся. Затем медленно, будто с усилием втянул воздух через нос. И почувствовав, где цель, рванул туда, на ходу раздавая удары атамом.       Наконец, он подобрался достаточно близко и крикнул:       — Гулла, выйти из боя!       Девушка врубилась мечом в грудь врага, уперлась рядом с отверстием ногой, вытащила лезвие из плоти и, развернувшись, побежала на голос. Найдя спокойно стоящего среди бури сражения Константина, Гулла на секунду замерла. С их последней встречи он ощутимо похудел, хотя и оставался всё таким же широким. Голову он теперь брил почти на лысо, а в вечно ухмыляющемся взгляде читалась какая-то мертвость, будто их обладатель был не совсем здесь.       — Чего тебе? — Чуть ли не прорычала Гулла.       — Давай отойдем? Есть предложение.       — А ты думаешь, оно меня заинтересует? — Зло-печально ухмыльнулась девушка.       — Я в этом уверен. — Константин то ли кивнул, то ли слегка поклонился.       Они с боем пробились к Вечным Огням. Тут те, кто не был в состоянии сражаться, подбрасывали хворост в пламя, обеспечивая воителям защиту от потустороннего.       — Чего тебе? — Гортанно порычала Гулла.       — Ты стала грубее. — Константин склонил набок голову, изучая облаченную в кольчугу девушку.       — Не мы такие… — Хмыкнула она в ответ и, не вытирая рук от крови, стала пересобирать волосы в хвост.       — Что ж, возможно, это и к лучшему. — Константин почесал отросшую за неделю щетину на щеках. — Надо устроить погром.       — Где? — Гулла явно была удивлена таким предложением от этого Идущего. Константин расплылся в широкой улыбке.       — Помнишь Ави?       Отряд вразвалку вышел из леса. Каждый из пришедших к домам нес по зажженному факелу. Гулла шла впереди. Увидев знакомые места, она хищно осклабилась, обнажив неполный ряд зубов, вынула меч и глубоким голосом произнесла:       — Сжечь дома. Выживших зарезать.       Крики и пламя. Никто не выжил. Когда всё только начало происходить, Ави вышел на крыльцо и оторопело смотрел на учиненное варварами зверство. Потом он как будто вспомнил, кем являлся и попытался явить чудо спасения, но был остановлен стрелой Гуллы, пронзившей ему гортань и разделившей позвонки спинного мозга.       — Только Будда показывает лицо дважды! — Прокричала воительница умирающему. Прежде чем дом Ави загорелся, в него проник Константин и вынес оттуда несколько кос. Раньше ими срезали побеги те, кто попал в сети старого проповедника.       Оставив Гуллу её воинам, с тоской в сердце, Константин положил одну из кос на почти полностью заросшую тропу, чтобы спустя какое-то время нужный человек отыскал это место и сделал с инструментом что следовало сделать. Обернувшись и увидев, что я слежу за ним в своей почти материальной форме, Константин спросил весьма утомленным голосом:       — Что мне делать с остальными косами?       — Оставь себе.       — Ладно. — Он пожал плечами. — Что дальше по плану?       Сохви и Ампелайо обосновались достаточно далеко от Великой Магистрали, чтобы не было шума и пыли, но остаточно близко, чтобы их накрывал психический вопль страдающих на пути и не понимающих этого. Собственно, проживающая в доме пара сама не понимала, с чем связана их иногда чрезмерная эмоциональность и почему их временами так и тянет перегрызть друг другу глотки. Но в целом, жили они мирно. Имели свои колодец и огород, растили и засушивали деревца для хвороста и иногда давали у себя переночевать добрым путникам.       — Констинтин! — Завидев идущего радостно вскричала Сохви. Тот удивленно поднял усталые глаза от дороги и воззрился на девушку как расчудеснейшее чудо.       И приютили они его у себя на долгое время, и рассказывал он им об устройстве мира то, чего не знали они и записывал Ампелайо слова его. Когда же большие группы идущих останавливались у крыльца, чтобы передохнуть, Константин выходил к ним и беседовал с ними. Уходили они преисполненные мудрости, удивления и странных мыслей. Иногда Константин покидал дом, чтобы уйти одной дорогой и вернуться другой, а пока он гулял, Чаща нашёптывала ему истины.       Когда пробыл он там уже достаточно долго, и когда Ампелайо и Сохви сами начали проповедовать, Константин улыбнулся, попрощался с ними и ушел, сказав, что ещё заглянет.       Отойдя на почтительное расстояние по какой-то узкой тропке. Он позвал меня. Я тут е вышел из тени и ухмыльнулся, глядя на недовольство на его лице.       — Что случилось? — Увы мне, я не сумел удержать насмешки в голосе.       — Не люблю лгать хорошим знакомым. — Он сплюнул за обочину.       — Какие мы нееежные. — Пропела, выходя у меня из-за спины Куранокура, но Шоджо.       Константин дернулся, как будто в его сторону плеснули кипятком. Я расхохотался. Наверное, странно звучал для идущих где-то рядом хохот из чащи. Мне не было до них дела, они — всего лишь шестерни в механизме.       — Послушай. — Начала Ями, улыбаясь одной из своих ипостасей и угрожая второй. — Мы занимаемся одним делом. Ты по эту сторону грани, а мы — по ту. Все остальные — не более, чем ресурс.       Я согласно кивнул, глядя куда-то вверх и обдумывая каждое её слово.       — Ну и какая же цель у нас сейчас? Я ведь по вашему указанию уподобился Ави, которого мы все проклинали.       — Так и есть, — Она тяжело вздохнула. — Но взгляни на различье. Твой призыв был идти, коль согласны. Ави в ловушку всех загонял. Хоть и кристально ясно, кто хуже, но странно, что мораль заботит тебя. Ты ступил на темный путь, значит, должен позабыть эмоции и привязанности, коли хочешь достичь вершины.       — Чтобы как Мичайо умереть на безвестной горе? — Хмыкнул Константин.       — И посмотри на меня теперь. — Ответил я, переведя взгляд на него. — Я могу делать то, что тебе не под силу.       — Но ты не можешь и идти по путям. Ты не можешь значительно возрасти в силе.       — Но ты можешь. Я не говорю, что рано или поздно ты умрешь. Это может случиться, а может и не случиться, если ты пойдешь не путем Сансары, а одним из путей бессмертия и продержишься достаточно долго. Но это моет наступить, и тогда лучше бы тебе быть посильнее, чтобы уверенно вести паству, что соберут для нас наши старые спутники.       Он потупил взгляд. Некоторое время он молчал. Потом достал из кармана пачку сигарет, вытащил одну, посмотрел на меня. Я кивнул, и он перебросил её через границу. Я закурил, он вытащил ещё одну сигарету и присоединился, запалив кончик от фонаря, раньше принадлежавшего твари. Я протянул сигарету Ями, она приняла её и затянулась. Оба лика её изобразили блаженство. Константин немного замялся, поняв, что моя спутница тоже курит, а он ей не предложил целую сигарету.       Я позволил себе полюбоваться, как дым клубами медленно вытекал из её рта, как глаза её, всегда полные хитрости, впервые за долгое время стали спокойно-радостными. Как мало подчас нужно для счастья. Пережитки физиологии.       — Вы правы. — Наконец произнес Константин. — Мне следует отсечь привязанности.       — Как сказал бы Лин Цзы, убей мать свою. — Ухмыльнулась Ями.       — Кто это? — Спросил Константин.       — Один из Великих Идущих былого. — Ответила она. — Думы к насущным делам обратить бы нам ныне.       — Да. — Подтвердил я. — Скоро тот, кто хочет моей окончательной кончины, придет за нами всеми. Хоть нужен в конечном счете только я, явившись на пути, он сметет и вас.       — Стоп-стоп. — Константин поднял свою широкую ладонь, прерывая мой поток объяснений. — Как он узнает, что должен убить тебя?       — Он договорился с Глубинами Чащи, чтобы напомнили ему о цели. — Ответила Куранокура, но Шоджо. — Лес его знает, какую цену он заплатил. Если по срокам судить, то идет он уже по путям.       — Мы его знаем? — Спросил Константин.       — А есть разница, кем он был? — Спросил я.       — Это поможет определить стратегию.       — Вряд ли. Сейчас он не то, чем был. Суть отделилась от формы и, обретя новую форму, стала новой сутью.       — Ладно. — Пожал плечами Константин. — Так что делать?       — Пока набирайся сил. Подчиняй Чащу, но будь осторожен. Мы найдем тебя, когда придет время.       Он кивнул и пошёл прочь.       Берхард сидел у костра и ждал. В темноте показалось призрачное свечение. Уперев в него тяжелый взгляд, Берхард ждал. На поляну вышел человек в капюшоне и с фонарем в руке.       — Открой свой лик. — С явной угрозой в голосе процедил Берхард.       — А если нет? — Ответил пришелец.       Берхард поднялся и одной рукой достал из ножен меч, а второй — свой атам. Человек ждал. Сделав шаг вперед, Берхард резко скакнул вправо и вперед, потом влево и вперед, надеясь скачками добраться до пришельца. Тот стоял пока не осталось два скачка, а потом сделал движение рукой, будто схватил пламя в фонаре и кинул им в мечника. Едва увернувшись от яркого хлыста, Берхард зло оскалился.       — Знавал я один такой фонарь.       — Да. А теперь пораскинь мозгами.       — Константин?       — Ну. — Интонация была такой будто «Ну так как ты думаешь?» сократили до одного слова. Пришелец снял капюшон.       — Как ты сюда попал? — Спросил Берхард, убирая оружие и возвращаясь к костру.       — За тобой. — Константин сел у пламени, скрестив ноги и поставил фонарь рядом с собой. Закурил. — Меня прислал Мичайо.       Они сидели и молча курили. Потом Берхард спросил:       — Почему он не пришёл сам?       — Какие-то разборки в Чаще, наверное. — Константин закурил ещё одну, печально глядя в пламя. — Лес его знает.       — Воистину, неисповедимы пути обитателей Чащи.       Константин хмыкнул. Помолчали.       — Хочешь узнать о Гулле?       — Нет. — Ответил Берхард. — Но ты всё равно моешь рассказать.       — Ну, она теперь живет только разрушениями. Зубов не хватает, как и здравомыслия. Находит радость в основном в войне.       — Не удивительно. — Берхард оскалился.       — И я так думаю. — Кивнул Константин, слегка прищурившись посмотрев на него.       — Так чего от нас хочет тот, кого твари стали называть плетельщиком паствы?       — Пока не знаю. Он сказал нам пока идти вместе.       — Ладно. — Пожал плечами Берхард.       — Я вот думаю, может, нам пойти тварь какую-нибудь замордовать, пока суть да дело?       — А чего нет? — Подумав и почесав редкую бороденку, ответил Берхард. — Можно и замордовать.       — Завтра тогда этим займемся.       — Ага. Кстати, ты когда-нибудь видел, как Мичайо злится?       — Это, в смысле, когда у него лицо чернеет?       — Ага.       — Ну да.       — Как думаешь, почему так?       — Ну, я так понимаю, что в Чаще у них есть некоторая иерархия. У каждого есть так или иначе, «крыша». И если долго под одной крышей ходить, становишься похожим на того, кто тебя крышует.       — Почему?       — Ну, оно влияет на тебя, но оно больше тебя, поэтому ты на него особо не влияешь, хотя всё же можешь чутка подпитать.       — А мы типа, под ним что ли ходим? Под Мичайо?       — Пока да. — Ответил Константин. — Ладно. Спать будешь?       — Неплохо бы. — Полумав, хмыкнул Берхард.       — Тогда я пока на дежурстве.       Берхард улегся спать, а Констанстин очертил круг и прочитал текст освящения во имя Твари из Глубины Чащи.       На утро они решили, что пока пойдут вперед, потому что я всё равно их смогу найти, если захочу. Это было логично. Они двигались по дорогам и тропам, преодолевая иногда участки, почти полностью поглощенные чащей.       — Иногда мне кажется, что Мичайо не смотря на своё показное безразличие страдает. — Заявил вечером у Костра Берхард.       — Страдает? — Удивился константин.       — Они с этой… Девушкой.       — Куранокурой, но Шоджо?       — Да. У них запредельный для нас обмен информацией. Слышал про беззвучный шепот?       — Ну?       — Они общаются без слов. Смыслами. Раз, два — И диалог кончился, обмен информацией произведен.       — И что? — Константин раскурил трубку с длинным мундштуком и медленно пускал дым, непонимающе глядя на собеседника.       — Ему одиноко. — Берхард ухмыльнулся с какой-то печальной иронией. — Было при жизни и после смерти стало лишь хуже.       — Ты думаешь, ему не хватает общения и поэтому он возится с нами?       — Нееет. — Отмахнулся Берхард. — С наси он возится, потому что его грандиозный план это подразумевает.       — Какой ещё план? — Константин начинал ощутимо злиться от ощущения, что этому «Сопляку», как называл он Берхарда в своец голове, известно больше.       — Без понятия. — Развел руками с веселой улыбкой Берхард. — Но план точно есть.       — И в чем он заключается? — Константин пости рычал.       — А лес его знает. Всё это, — Берхард обвел рукой окружающие их деревья. — Может иметь какой-то тсмысл, а может и не иметь. Я больше не вижу для себя разницы в этом. Потому что смысл задаю я. Я координата отсчета. Но мой смысл сейчас — это следование указаниям Мичайо. Его смыслу. А раз у него есть смысл, значит, к чему это это всё ведет, как и мой смысл ведет к определенной форме посмертия. Должна быть цель. Цель определяет средства и методы. Мы — его средства.       — Тебе удобно на правах слуги? — Оскалился Константин.       — Не слуги. — Берхард сдвинул брови, так что его лицо стало угрожающим. Почти. — Ученика, вольного торговца. Он платит за действия до или после их совершения, не забывай.       — Слугам платят. И слуги становятся более высококвалифицированными.       — За «Крышу» надо платить. — С победной ухмылкой парировал Берхард.       — Уел. — Ответил Константин. Хлопнул себя по коленям. — Сегодня я сплю первым.       На следующий день Берхард шел заметно быстрее Константина, от чего тому стало не по себе. Но вскоре он догнал своего спутника, беседующим с какой-то дамой. Она рассмеялась, ударила его по плечу. Они попрощались как раз когда Константин подошел к ним. Девушка пошла прочь, а с лица Берхарда моментально слетела придурковатая улыбка и он посмотрел себе в ладонь.       — Что там у тебя? — Проворчал Константин. — Клад?       — Почти. — Ответил Берхард и показал прядь волос. — Жатва сама себя не соберет.       — Зачем ты с ней так? — Константин как-то резко погрустнел. — Вы же даже толком не знакомы. Она тебе не сделала зла.       — И что? — Удивился Берхард. — Мне нет дела. Она мне никто. Она не сделала мне зла, но не сделала и добра. Я к ней никак не отношусь. Просто мимо идущая.       — Но зачем ты сразу сделал ей зло? Тем более, притворившись добряком?       — Маскировка важна. Без сохранения тайны тебе будут мешать. А зло… Ну, жаль её. — Голос Берхарда начал принимать отрешенно-злые интонации. — Моя воля для меня важнее её. Если она сможет что-то противопоставить или сможет меня раскрыть, тогда мы поборемся. Но до тех пор она — никто.       — Я не понимаю тебя. — Ответил Константин.       — Зря, кстати. — Берхард пожал плечами. — Нужно приносить плату за крышу. Без роста твоего авторитета, тебе не будут давать более крутые штуки. Новые знания, новое понимание. Без новых знаний не будет новых путей. И так далее. А чтобы заплатить тварям чащи, нужны другие идущие. Это наш ресурс. Такие дела, брат.       — Не брат ты мне. — Буркнул Константин, погрузившись в мрачные мысли о своем пути. — Ты идешь за Мичайо с каким-то слепым идолопоклонничеством.       — Может быть. Но это только потому, что я ещё не обрел в полной мере свой смысл. Я иду за ним, возводя его на столь высокий постамент только потому, что из всех, кого я знаю, он — единственный, за кем я могу идти. А идя самостоятельно, я не могу определить свою цель. Если я её не найду, пусть так. Но если найду и она будет вне поля целей Мичайо, я уйду.       — Как ты поймешь, что цель твоя, а не продиктована чем-нибудь ещё?       — Цель может быть навязана другими или желаниями. Главное — посидеть и подумать.       — Как Мичайо, когда мы его впервые встретили?       — Вероятно. Он ведь тогда только выбрался из Заплетки. Был там?       — Возможно, я до сих пор в ней. — Мрачно ответил Константин.       — Возможно. — Пожал плечами Берхард. — Хотя и вряд ли. Ты понимаешь, куда хочешь прийти?       — Не особо. Я понимаю только способ достижения. Нет цели, только путь.       — Неплохо для начала, но лучше понять больше. Так бы сказал Мичайо.       — Факт. Но ты и сам ведь не знаешь больше?       — Зато я это принимаю. Я не трачу силы на рефлексирование и эмоции по поводу бесцельности.       — Ладно, в этом может быть рациональное зерно. — Согласился Константин.       Они дошли до поляны и развели костер. Молча сели с одной стороны от него и стали смотреть в глубину пламени. Берхард улыбался, положив руки на полусогнутые колени. Константин, скрестив ноги, курил трубку. Я решил, что пора и вышел из тьмы к огню. Я подошел так близко к огню, как мог и сел в такую же позу, как Берхард.       — Ну что, джентльмены? — Они дернулись, потому что не заметили меня. Твари двигаются бесшумно, даже обретая форму. Константин вскочил и выхватил атам, но быстро осознал, что это я и не стал наводить лезвие. Берхард только ухмыльнулся. Сразу узнал меня.       — А, это ты. — Константин спрятал оружие обраьно в ножны и сел в ту же позу. Поднял с примятой, влажной от росы травы свою трубку и начал её перезабивать. — Каков план?       — План пока работает как часы. Но я могу дать вам интересную наводку.       — Давай, чего уж. — Константин пожал плечами, сохраняя мрачность лица.       — В Глубине Чащи стоит остов дома и в нем танцует зверь.       — И что? — Спросил Константин, тнахмурив брови ещё сильнее.       — И всё.       — Слишком расплывчато. — Он поскреб щетину на подбородке.       — Ну… — Я оскалился. И указал направление. — Он вдали по этой тропе.       — Завтра выдвинемся. — Сказал Берхард.       — А не маловато ли информации? — Поинтересовался Константин.       — В самый раз. — Ответил я.       — По факту разберемся. — Улыбнулся Берхард. Константин с осуждением посмотрел на него.       Мы молча сидели и смотрели в костер. А потом Берхард затянул песню, Константин подхватил, и я тоже присоединился. Перед рассветом я сказал им, что они должны спросить у твари.       Лес обступал их со всех сторон. Это уже была Глубина. Деревья были огромны. Твари наглели и скакали по ветвям, не скрывая своей формы.       — Мы определенно заблудились. — В очередной раз заявил Берхард. Константин закусил губу, но ничего не ответил.       — Интересно. Это не похоже на Заплетку. Мы каждый раз поворачиваем, не туда, куда кажется правильным. Как будто путь специально нас толкает не туда, куда надо.       — А ты не слышишь? — Спросил, удивленно Константин. — Лес шепчет. Прошлые идущие пытаются заставить идти не туда, куда надо. Они притворяются нашими голосами и подталкивают к неправильному выбору.       — И что нам с этим делать?       — Пока не знаю. — Константин развел руками. — Идти дальше, пока не поймем, что делать.       Они в очередной раз повернули и увидели кучу каменных обломков желто-серого цвета, в части из которых угадывались стены. В одном из таких был проем и в нем двигалась фигура.       Тварь выглядела как человек с кожей, переливающейся всеми возможными и невозможными цвета. На голове у неё была темная шляпа с плоскими полями. На теле — черные пиджак и рубашка. Тварь танцевала, обильно совершая ногами действия, напоминающие пинки в разных плоскостях. Руки он почти без движения держал на уровне низа груди.       — Коль отгадаете загадки… — Заговорила тварь, не переставая танцевать. — Отвечу на один вопрос. А коли нет, лежать вы будете в руинах.       — Ну, загадывай. — Мрачно ответил Константин, осознав, что силовым путем эту проблему уже не решить.       — Что утром цело, а к вечеру блуждает?       Идущие задумались. Какое-то время Константин с Берхардом тупо смотрели в пространство перед собой. Взгляды их были пусты. Потом Константин резко выпрямился и как будто вернулся в реальность.       — Разум!       — Правильно, правильно! — Тварь, не прекращая танца зааплодировала. — Далее. Кто идет сначала на двух ногах, потом на четырех, а потом не идет?       — Житель дома? — Спросил Берхард сходу.       — Верно-Верно! Теперь другую, посложнее…       — Почему на четырех? — Спросил Константин своего спутника.       — Останавливаются чаще всего либо пары, либо или из-за того, что пара была. Как я мог остановиться вместе с Гуллой или из-за того, что она оставила меня, а я не знал, куда податься.       — Аааа… — Протянул Константин и вспомнил, что теперь из себя представляла воительница.       — Внемлите! — Тварь хлопнула в ладоши так, что звук эхом прокатился по лесу и был слышен, наверное, даже на самых дальних тропах Периферии. — На сей поляне отыщите целеустремленность.       Они бродили по поляне, пока Константин не сказал своему спутнику:       — Я тут выкинул чётки. Принеси их ему.       — А так можно? — Уточнил идущий?       — Ну, нам не запрещали, значит, можно.       — Что ж, ладно. Хотя мне и кажется это подозрительным.       Мечник пошарил в траве, потом поднял искомое и приблизился с ними к руинам, на которых танцевала тварь.       — Вот то, что ты просил найти.       — Это принадлежало второму из вас, разве нет?       — Да. Он их потерял, а я нашёл.       — Не честно, хотя и справедливо. Перехитрили вы меня, но я просил принесть не чётки, а целеустремленность.       — В них жизни Идущих, которые дошли к концу своего пути.       — Хорошо. Что же хотите вы узнать? — Кивнул тварь. — Я обещал ответить на вопрос.       — Как сохранить память идущего для следующего воплощения? — Спросил Берхард.       — Хо-хо, вопрос хорош! — Тварь хлопнула в ладоши. — Вам нужна кожа мудрости и камень заполненья. И больше любых символов, чтоб сохранялось лучше. Вы сотворите книгу, в неё перенесете память. И часть души перенести придется. С жертвой. Идущий должен умереть, чтоб напиталась силой. Та книга, то уже с душой своею побраталась. Таков рецепт. Идите с этим знаньем. Я ответил.       Когда идущие пошли по тропе, за первым же поворотом они оказались на входе в Глубину.       — Это как так? — Удивился Берхард, оглядываясь по сторонам.       — Лес его знает. — Буркнул Константин. — Нам нужно рассказать об этом Мичайо.       Гулла сидела у костра и точила меч. Её приспешники сидели поодаль, греясь от своего пламени. Она думала о словах этой Куранокуры. Странная работа. Нужно найти Идущего и поймать. Почему не убить? Он же вроде, проблемный. Мичайо и в лучшие годы жизни был не слишком-то добрым. Неужели смерть сделала его лучше? Вряд ли. Могила исправляет только горбатых. И то, не всегда. Гулла сплюнула в огонь, отложила меч и оселок, закурила. Спасибо Константину за подгон. Хоть Гулла и сама хотела покарать Ави, Константин дал ей основательный запас разнообразных сигарет и выпивки в оплату за труды. Видимо, Мичайо где-то раздобыл. Так или иначе, они — ценные союзники. Они дают группе цель.       К костру Гуллы подошёл её старшой — Бугай с кучей шрамов, обломками вместо зубов, сломанным носом и бритой головой. Он аккуратно, почти нежно положид двуручный меч на землю, сел рядом с Гуллой и спросил:       — Теперь мы занимаемся этим? Похищениями? — Голос его был зриплый и напоминал треск ломающихся камней.       — А ты имеешь что-то против? — Гулла склонила голову на бок и уперлась в него стальным взглядом серых глаз.       — Я-то нет. — Он осклабился и равнодушно пожал мускулистыми плечами. — Но некоторые из ребят считают, что убивать Идущих лучше, чем похищать.       — Я вроде не запрещала им убивать. — Уточнила Гулла. — Мы не будем убивать только того, кто нужен Мичайо.       — Резонно.       — Но нам надо поторапливаться с поисками.       — Кто-то идет! — Раздалось с периферии лагеря.       Гулла со своим помощником поднялись. Вся банда уже доставала оружие. На поляну выходили люди в белых одеяниях с факелами в руках. Были они крепко сложены и в глазах их читалась непреодолимая решимость. Один из них сделал шаг вперед и Гулла скрипнула зубами. Он был ещё относительно молод, но от него веяло силой слова и проистекающей из него властностью. Казалось, будто всё произносимое им падает на сознание с огромной высоты:       — Что вы собрались здесь? Неужто чинить разбой и погромы?       — А тебе то что за дело, сынок? — Спросил один из банды, но Гулла оглушительно свистнула, глядя на наглеца, посмевшего вставить слово раньше её. Если он сегодня выживет в передряге, завтра умрет от её меча.       — Моё дело? — Удивленно спросил пришелец. — Да в целом никакого. Просто не пытайтесь сделать это с нами.       — Это он. — Сказала Гулла так, чтобы её бойцы услышали. — Взять его.       Я вышел из леса на небольшую поляну, где перевязывались, грязно ругаясь, или апатично грелись у костра остатки ватаги Гуллы.       — Глядите, кто нас посетил! — Съязвила она. — У нас нет твоего парня.       — Да. — Кивнул я. — Но у вас есть другой, не так ли?       — Есть. — Она указала кончиком меча куда-то в сторону. Там лежал связанный человек. — Что нам с ним делать?       — А как ты думаешь? — Я постарался одновременно выразить удивление и зло оскалиться. — Пытать, конечно же. Оплата та же. Позови, когда закончите. У меня есть пара дел.       — Как позвать?       — Крикни: «Хэйа, Мичайо, идущий за обочиной, не нашедший покоя в смерти, приди на мой зов!». Я услышу.       Константин сидел у костра напротив Берхарда. Оба смотрели в пламя, ожидая. Подул ветер, и трава зашептала звуком тысячи маленьких шажков. Из чащи вышла Куранокура, но Шоджо и подняла руку в приветствии. Оба Идущих поднялись.       — Ну, что расскажете? — Она улыбнулась.       — В общем, чтобы скопировать память духа, нужно забрать жизнь идущего. А всё остальное узнаешь отсюда. — Константин протянул девушке небольшую книжечку.       — Отлично. — Она тут же принялась читать. Все стояли безмолвно. — Планы врага нам известны. Значит, мы можем им помешать. Враг собирается в день новой луны запечатать Мичайо…       — Когда был последний такой день? — Прервал Берхард.       — Позавчера. — Буркнул Константин.       — В общем, ты, Берхард, пойдешь искать девушку. Какую — ты знаешь. Константин, на тебе — книга. Всё. Выдвигаетесь завтра.       Она развернулась и скрылась в высокой траве.       На следующее утро двое идущих попрощались и разошлись, каждый в своем направлении. Путь Константина лежал к подножиям гор, высившихся где-то ближе к Переферии. По его прикидкам пересекать Великую магистраль ему не придется, и это вселяло надежду на успех.       По пути встречались места, куда складывали тела завершивших свой цикл идущих. Из них Константин кормился сам и напитывал чётки воздухом мертвых. Однажды выйдя на какую-то поляну уже после заката, он увидел тварь, напоминающую черного козла с хищной пастью. Она моментально рванулась к нему, стремясь пожрать плоть. Наставив на неё нож и читая изгоняющее заклинание, Константин отступал. На одной из последних строк тварь просто распалась на кучу черных сгустков. Дочитав текст, Константин понял, что четки немного ослабели.       Когда он добрался до горы, шёл дождь. Забившись в какую-то нишу, завернувшись в плащ и закурив трубку, Константин поставил рядом с собой фонарь. Не согреет, но хоть осветит. Дальше по дороге что-то тихо заскрипело. Вернее, наконец стало слышимым вместе с шумом дождя. Потом стену воды раздвинул согбенно скрюченный силуэт. Он тащил за собой повозку.       Сначала Константин Насторожился, но потом понял, что обознался. Это был не Аранэ. — Уважаемый! — Крикнул пришелец. — Что вы ищете под этой прекрасной в солнечную погоду горой?       — Некоторые материалы. — Крикнул в ответ Константин.       — Могу ли я предложить вам взглянуть на товары, что собираю и продаю всю свою жизнь? Если вы найдете что-то себе по душе, то, уверен, мы легко сторгуемся.       Константин с кряхтением поднялся. Выбрался из каменной ниши и зачавкал по лужам к владельцу телеги. Вблизи оказалось, что это смуглый старик с бородой клинышком, одетый в темный из-за воды, но довольно пёстрый халат и сферу тряпок на голове. Он открыл дверцы своей телеги, напоминающей большой и глубокий гроб на колёсах и Константин заглянул внутрь.       — Кожи. — Бросил он. — Чьи они?       — Есть несколько животных кож, а есть одна целая кожа Идущего. Не смотрите на меня так! Я же вижу, что вам такое можно предлагать.       — Допустим. — Задумчиво ответил Константин.       — Вот эта кожа животного злого. Эта — мудрого. Эта — выносливого, правда, упертого. — Продолжал быстро тараторить старик. — Ещё есть множество разных зубов. Всевозможные, самые разные. Вот зубы морского хищника…       — Стоп. — Константин поднял руку. — За кожу мудрого сколько ты хочешь?       — А вам больше ничего не требуется? Есть ещё камни самые разные. Вижу по изделию на вашей руке, что вы несколько образованы в одной из потайных областей. Есть ещё несколько камней. Что вам бы пригодились. Морион, вот…       — Есть ли у тебя горный хрусталь?       Старик задумался и стал поглаживать свою бородку. Потом он щелкнул пальцами, перегнулся через борт телеги так, что как будто почти провалился в неё и стал рыться в содержимом. Когда Константина уже начала бить промозглая дрожь, и он подумал уже о том, чтобы начать выполнять какие-нибудь согревающие практики, Старик вылез с коробочкой в руках.       — Вот здесь два превосходнейших кристалла горного хрусталя, взгляни!       Он откинул крышку. Константин заглянул внутрь. Там действительно лежало то, что нужно. Константин взял оба кристалла, повертел их, осмотрел. Придраться было не к чему, состояние оказалось идеальным.       — И что ты хочешь за шкуру и хрусталь?       — Я дам тебе каменное кольцо. И ты должен будешь заточить в него одну тварь из чащи. Как только я получу кольцо, ты получишь свои товары.       — Что за тварь?       — Идущий, что не был съеден тварями Чащи, но и не отправился ждать следующего цикла. Обычный скиталец из-за обочины.       — Но таких же легион.       — А мне нужен именно этот. Когда-то он сильно насолил мне. С тех пор я ждал и искал способ… Теперь я смогу причинить ему страдания, но мне нужна помощь, хм… Специалиста.       — Хорошо. Это вся цена?       — Да, больше этого я от тебя не потребую. Принеси мне кольцо, в котором заточен Идущий и получишь своё.       — Как звали идущего?       — Аль-Хазред.       Берхард шел по тропе, петляющей через темную часть леса недалеко от Великой Магистрали. Ели здесь полностью скрывали путь от лучей солнца и временами сложно было даже разобрать, где есть дорога, а где — нет.       В этой области по слухам было много сошедших с великой магистрали и лишившихся в какой-то степени рассудка. Они больше не могли идти, у них не было сил. И они оставались здесь.       Но пока Берхард никого не встретил. Однако, он не терял веры. У него сложилось устойчивая уверенность, что именно здесь он обретет то, что требовалось. Он шёл и шёл, дни тянулись за днями.       Под самую ночь. Когда света не стало уже совсем, Берхард вышел на опушку. На краю её расположилась косая хибара, чуть более сложная, чем простой шалаш. У входа сидела, съёжившись, худая девушка с посеревшей, как будто выцветшей кожей и спутанными волосами. Подойдя ближе, Берхард увидел, что она настолько иссохла, что на щёки впали, а кости торчали как горные хребты. Она подняла свои кажущиеся непропорционально большими глаза на подошедшего.       — Ты останешься со мной? — Тихо прошептала она то ли с мольбой, то ли с надеждой.       Берхард поёжился от этого голоса. Он был похож на беззвучные шёпоты тварей.       — Не совсем. — Он взял себя в руки и улыбнулся. — Я пришёл забрать тебя отсюда. Несколько дней проведу с тобой здесь, пока ты наберешься сил, а потом мы с тобой пойдём в другое место. Там тебе буде хорошо. Там все будут о тебе заботиться.       — Правда? — На измождённом лице девушки засиял проблеск надежды на счастье.       — Разумеется. — Берхард улыбнулся ещё сильнее, а в голое подумал: «Нет».       За несколько дней проведенных на этой опушке Берхард убедился, что это девушка — то, что нужно. Она сама об это предупредила. Эдакая попытка оттолкнуть из последних сил, хотя ей, конечно, хотелось, чтобы Берхард оставался с ней навсегда.       — Скоро я создам нового Идущего. — Она испытующе, испуганно и одновременно одухотворенно-радостно посмотрела на него.       — Да? — Берхард удивился. Он знал об этом и раньше, просто не предполагал, что она сама начнет эту тему.       — Да. Ты знаешь, как это происходит?       — Если честно, не представляю. — Знания Берхарда об этом были в лучшем случае отрывочны. Он знал только о той стороне процесса, что происходила внутри дорог.       — В общем, я встретила этого Идущего ещё там, на Большой Дороге…       — Великой магистрали?       — Да, на ней. Вот, и мы с ним как-то сразу решили идти вместе. Потом мы пришли сюда. Он дал мне часть от себя, и я дала ему часть от себя, но его часть осталась во мне, а мою он вобрал в себя, даже её не заметив, ибо была она подобна скрытому от глаз знанию. — Глаза девушки подернулись странной поволокой. Так она даже немного напоминала Инь. — Его же была явной и теперь пребудет со мной, пока цикл мой не завершится. Скоро придет срок и приведут мне из чащи дитя. Я вскормлю его своими смыслами, и тогда оно выйдет из-за обочины, встанет на тропы и пойдет по путям.       Берхард несколько минут переваривал сказанное. Решив оставить свои мысли об этом при себе, он спросил:       — А где тот Идущий?       — Эта скотина… — Уже начавшее обрастать мясом и жирком лицо девушки скривилось в приступе истеричной ярости. — Он ушёл прочь! Оставил меня одну здесь! И я…       И она залилась в истеричных рыданиях. Берхард нежно обнял её. В голове у него пронеслось: «Через пару дней она будет готова идти… Нам надо торопиться».       Константин едва волочил ноги, туки его тряслись, с кончиков пальцев стекала кровь. Он не останавливался только потому, что знал, что остановившись — упадет, а упав уже не поднимется. Тогда он подведет и Мичайо, и Берхарда, и Куранокуру, но Шоджо. Возможно, даже Гуллу. Этого нельзя допустить. В нагрудном кармане изодранного плаща, в небольшой шкатулке из змеевика, лежало кольцо с запечатанным духом Аль-Хазреда. Наверное, если бы Аранэ узнал о такой штуке, то на месте открутил бы Константину голову, чтобы добраться до заветного артефакта. К счастью для многих, он не узнал.       Из темноты впереди сверкнул лучик света. Константин Глубоко вдохнул и крикнул. Сил убавилось, но не много. Он дойдёт… Должен дойти.       Собственно, дорога уже погрузилась во тьму, хотя её и освещал фонарь Твари из Леса.       — Уважаемый! — Раздался откуда-то сбоку голос. — Я вижу, вам не здоровится, присядьте к огню.       «Нет, надо идти», — Подумал Константин, Булькнув кровью во рту, но чьи-то руки уверенно усадили его к пламени. Огонь по сравнению со всем окружающим миром, был виден.       — Уважаемый, смотрите в пламя. Свет костра лечит не только дух, уж вам ли не знать.       И Константин смотрел. Иногда в костёр влетали новые ветки, но Константину было невдомёк, откуда они берутся и почему. Собственно, мозг уже совсем перестал обрабатывать входящую информацию. Всё естество было занято одним лишь выживанием. Когда Мир погрузился в полную тьму, а потом сменился вызывающей боль яркостью, Константин застонал.       — О! Вы проснулись! — Раздался голос старика. — Это хорошо. Я видел, вам сильно досталось. А поскольку вы выполняли мою просьбу, я решил задаром вас подлечить.       Он уже подошел к Константину и помогал ему сесть. Тот некоторое время пребывал без движения, потом лицо как-то конвульсивно дернулось. Константин начал обшаривать карманы, пока не нашел шкатулку, которую молча протянул старику.       — ОО! Вы справились! Не то, чтоб я сомневался, но всё же… — Приняв её и открыв, он покивал, причмокивая. — Да, да. Прекрасно. Волшебно. Он должен страдать. ПОтом я его отпущу, конечно…       — Что тебе сделал этот великий Идущий? — Спросил Константин высохшим голосом.       — Что сделал? — Удивленно ответил старик. — Ты знаешь кем он был?       — Да.       — Знаешь ты о его паломничестве к морю, что в центре глубины чащи? К тому озеру, где вечно смешиваются пресная и соленая вода, и где они вечно разъединяются? Знаешь ли, что он написал Величайший сборник знаний, который запрятал неизвестно куда? Лишь отрывки, жалкие отрывки того могущества, что он постиг, дошли до нас!!!       — Знаю. — Константин обессиленно махнул рукой. — Что он сделал тебе?       — А знаешь ли ты, что там, в Глубине чащи время течет не как здесь, на дорогах? И не как в остальном лесу? Нет, о, нет! Время там не течет, и не стоит, и даже не пребывает в бесконечности. Времени там нет.       — И что? — Константин откашлялся. На землю упала пара капель крови.       — А то, что я был Аль-Хазредом и наказываю я себя за его неразумие! Во истину, безумным он был, ибо так спрятать книгу, хранящую его память может лишь тот, кто лишился рассудка! Всё, что я помню о тех временах, когда был я Аль-Хазредом — это то, что хотел я войти в озеро бесконечно большое и бесконечно глубокое, и отыскать там чертоги, хранителем которых был…       — Не поминай… — Раздался из Леса голос. — Имя божие всуе.       К границе дороги подошла Куранокура, но Шоджо, и старик уставился на неё как на чудо. Потом он упал на колени и стал что-то тараторить, непрерывно кланяясь. Куранокура ухмыльнулась, иронично вскинув бровь, и обратила свой взгляд на раненого, который чуть шею не свернул, пытаясь увидеть, на что так среагировал старик.       — Ты сделал то, что этот всё столь же безумный тебя просил? — С насмешкой в голосе спросила она.       — Да. — Ответил Константин, у которого не было сил удивляться её появлению       — Уважаемый Ибн-Хазред, — Обратилась она к старику. — Вы получили плату свою. Отдайте обещанное.       — Пожалуйста! Пожалуйста! — Старик подорвался к своей телеге и стал доставать из неё всё, о чем было условлено. — Но… Не ответите ли вы мне, о, великое дитя леса, коль будет на то Ваша милость, зачем Вам понадобились эти предметы?       — Отвечу тебе, о, просящий. — Хмыкнула Куранокура. — Чтобы сотворить книгу, какую когда-то создал Аль-Хазред. Но сомненья отбрось, мы той же ошибки, что сделал он, не допустим.       — Верю, и хвалю небеса за ваше благоразумие. Не смею задерживать Вас и Вашего аколита.       — Так, значит, я — аколит? — Устало хмыкнул хромающий Константин, когда они отошли от стоянки на почтительное расстояние.       — Конечно. — С изрядной долей сарказма ответила Куранокура, но Шоджо. — А ты думал иначе? Собери книгу из материалов данных тебе. Спустись в яму и из кости Ирмалинды сделай стило.       — Кто будет писать? — Спросил Константин. — Сам Мичайо?       — Нет, его руке не коснуться стила. Я передам это всё настоящему аколиту. Расходнику. Мичайо видение дарует ему и нашептывать текст станет. Так появится книга.       — А жертва?       — Не беспокойся о ней до поры. Скоро узнаешь об этом. Книгу ты сделай.       — Хорошо. — Вздохнул Константин.       — Матушка, я не уверен, что справлюсь… — Послушник смотрел на Сохви. В его глазах было религиозное смятение.       — Не переживай, великий, идущий за гранью, уготовал тебе такую роль, потому что это часть твоего пути. Это неизбежно. — По голосу было слышно, что она не врала. Правда верила в это.       — Но я не уверен, что смогу послужить достойно. — Его взгляд. Парень действительно боялся быть недостаточно полезным.       — Думаю, Мичайо, да славится в веках имя его, ответил бы тебе так: — Сохви сделала паузу, послушник с надеждой готовился внимать великой истине мироздания. — «Смоги».       Я всё время забывал, как зовут этого приспешника, несмотря на то, что он был самым способным в плане ясновидения. Впрочем, его имя для меня не играло никакой роли. Когда я несколько дней назад показался перед ним и отдал амулет для улучшения связи со всем, что за обочиной, парень упал на колени и стал читать какие-то молитвы, давно уже выдуманные Константином. Меня это позабавило, правда, не в лучшую сторону. Он видел всё лучше. Теперь он даже иногда видел мой силуэт, когда я был скрыт в тенях. Он был готов. Как только Константин передал Ему книгу, я принялся диктовать. Парень не жалел себя, всё писал и писал собственной кровью, раз за разом разрезая свою плоть для нового абзаца. Хороший мальчик, послушный.       На поляну мерно выходили люди в белых одеяниях. Каждый из них нес факел. У каждого на спине была вязанка хвороста. Они образовали круг, в центр которого вышел их предводитель. Некоторое время он их оглядывал, а потом заговорил, постепенно наращивая громкость и убежденность своей речи:       — Вы знаете, зачем мы здесь собрались, но я всё же напомню. Мы должны остановить зло. Хоть это и не великое зло, которое обитает в Глубине Чащи, а только его служитель, он столь же опасен для известного нам мира. Его действия несут хаос. Если позволять таким как он, свободно делать, что они хотят, то все дороги переплетутся, все идущие будут лишь жертвами, несчастными и не осознающими, что идут на закланье. Хотим ли мы этого для тех, кто пойдет за нами?!       — Нееет! — Грянула толпа.       — Вот и я не хочу. Потому я, будучи ещё за обочиной, заключил договор, чтобы помнить, что сделал этот монстр. Я должен выполнить свою миссию. Вы поможете мне?!       — Дааа! Конечно! — Ответили окружающие.       — Я рад, что вы со мной! Только истинно добрые будут заботиться о грядущих. Да разожжем же костер и сотворим же круг…       Ритуал шел своим чередом. Главный читал древние заклятья, взывая к жалким тварям из-за периферии. Хоть они и были сильнее идущих, единственное, на сто их в своё время хватило — ограничить бесконечное озеро и проложить вокруг него пути. Однажды оно выйдет из берегов и змея пути увидит звезды… А пока я наблюдал, как куча фанатиков занимается сковыванием меня. И я смеялся. Из-за дерева вылетела стрела. Ещё одна и ещё. С каждым выстрелом один из ряженых в белое падал. Когда остался не замечающий ничего, поглощенный ритуалом их главарь, из-за поворота вышли остатки шайки с Гуллой во главе. Она пересекла начертанную на земле границу, подошла к подростку в белом и ударила его рукоятью меча по голове.       По той же тропе подошёл Константин. Посмотрев на кучу мертвых тел, он поцокал языком, как бы говоря: «Где ж мы их всех хоронить-то будем?». Увидев же оглушенного подростка, он хищно ухмыльнулся и пошёл к нему, на ходу доставая из сумки веревку. Вскоре Идущий был связан так, что своими силами выбраться точно не сможет.       — Гулла? — Позвал Константин. Девушка осматривала тела мертвых на предмет чего-то полезного. Она отвлеклась от своего занятия и подошла.       — Что?       — Его нужно будет отнести в другое место.       — И?       — Там, скорее всего, будет Берхард.       — И?       — Ничего, просто предупредил на случай, если тебе не всё равно.       — Благодарю, но мне всё равно.       — Хорошо. Твои люди помогут дотащить это тело?       — Ну разумеется. — Она впервые за диалог осклабилась. — Кстати, ты знаешь, зачем он нам?       — Это жертва. — Как-то печально хмыкнул Константин.       — А чем ему насолил Мичайо?       — А лес его знает. — Он пожал плечами.       Поляна поначалу была полностью забита людьми, но вскоре Гулла отправила всех своих приспешников в разные стороны, сторожить подходы. Сама она осталась и теперь курила, нервно ожидая появления Берхарда. Сохви отправила им в нагрузку членов паствы. Некоторое время их молитвы ещё доносились до оставшихся на поляне. Сохви вместе с Ампелайо казались тут немного не к месту. Но они были частью плана. Частью меньшей по количеству, но гораздо более значимой паствы. Моей личной паствы. Константин сидел на каком-то пне скрестив ноги и слепо водил оселком по лезвию атама. Аколит уставившись в пустоту перед собой расширенными зрачками, прижимал обеими руками к груди книгу, завернутую в темную ткань. Ну и пленник, конечно же. Виновник торжества. Гвоздь программы.       Когда солнце, наконец, перестало освещать мир самолично, один из свиты Гуллы привел Берхарда и девушку, после чего, получив одобрение своей предводительницы, вернулся на пост.       Подойдя к воительнице, Берхард отвесил шутовской поклон и произнёс:       — Без обид. Теперь я могу идти без тебя.       — Отлично. — Она выдохнула, на лице её вновь обреталась уверенное спокойствие, в любой момент готовое стать боевой яростью.       Мы с Ями вышли из теней и подошли к ним.       — Что ж, все в сборе. — произнес я. — За исключением ушедших без возврата, тут изначальный состав нашего коллектива. И даже на несколько весьма полезных Идущих больше.       — А что с Сохви? — Вдруг спросил Константин.       — Она оставалась у Ави до появления Гуллы. — Ответил я, почти официально кивнув.       — Теперь она там же, где и Ирмалинда. Не географически, разумеется, но по сути.       — А Вилмар? — Уточнил Берхард. Я улыбнулся.       — Он с нами.       Все недоуменно помолчали, переглядываясь. А потом в их глазах начало рождаться понимание. Они все уставились на пленника.       — Да, вы верно предположили. — Я снова кинул, лицо рассекала ухмылка.       — Так значит, он переродился и решил выступить против нас? — Спросил Берхард. — Против тебя?       — О нем шептались твари? — Вторил ему Константин.       — Именно. — Ответил я обоим. — Ями, окажи честь…       Она достала свой нож и очертила круг шагов 10 в диаметре.        — Берхард.       Названный зашел в круг с востока, затащив с собой вязанку дров, развел огонь и вышел спиной вперед.       — Константин.       Он зашел в круг с юга и стал обходить его посолонь, выставив перед собой согнутые в локтях руки. Из ладоней струилась сила. Видели это лишь я, Ями и аколит. Все остальные только чувствовали давление, когда Константин проходил мимо них. Будто ветер, мешающий идти, но оставляющий воздух неподвижным. Остановился Констанин на севере, лицом к огню. Что-то в нем невыразимо поменялось. Зрачки расширились. Я видел, как через него бьет мощнейший поток силы.       — Помощник, зайди. — Позвал он Константин специфическим, глубоким и низким голосом. Все ритуалы проходя именно с таким звучанием. Берхард зашел с востока.       — Все, зайдите.       По очереди, друг за другом, собрание повторяло путь Берхарда, вставая напротив Константина. Последней в круг вошла Гулла, тащившая пленника.       — Ночь опустилась. — Начал читать Константин, достав свой атам. — Уснули творцы пути. Пути пустуют. Но не спят обитатели Чащи.       Все вторили, тихо повторяя в меру своих способностей глубокими и низкими голосами. Получалось не слишком складно. Но впечатление производило. Меня омывало накатами силы, хотя я и стоял в отдалении. Нас, скитающихся, пока не звали.       — Взываю к тебе, Куранокура, но Шоджо, прервавшая свой цикл и скитающаяся за обочиной! Приди в сей круг! — Ями распалась и оказалась над костром в виде абстракции, незримая для большинства. — Взываю к тебе, Мичайо, прервавший свой цикл и скитающийся за обочиной! Приди в сей круг.       Мир распался и собрался заново, но уже не конкретный и понятный, а раздробленный, меняющийся и перетекающий. Я висел вместе с Ями над костром.       — К первооснове взываю, к вечно меняющемуся и бесконечному хаосу! Ныне же книгу я заклинаю! — Аколит передал названный предмет Берхарду. Тот освободил книгу от ткани и стал держать её как ребенка. — Кураонкура но Шоджо, имя которой так же и Ями, что от путей ушла в Глубину Чащи, что вернулась и связала бытие своё с Мичайо! Услышь мой глас и сделай по воле моей! Узнай всё, что помнит Мичайо! Заклинаю тебя озером хаоса, прародителем чащи, путей и морей, что за ними! Узнай всё, что помнит Мичайо!       Ощущение было странное. Казалось, что меня потянуло сразу во все стороны, затем я воспринял себя со стороны Ями, а потом я понял, что теперь есть я и почти я. С небольшими, совсем малыми дополнениями.       В этот момент Берхард положил Книгу перед Константином, а Гулла подтащила пленника.       — Шепотом листвы, пастями ям, глазами холмов, сутью деревьев, в книгу эту я вселяю Куранокуру, но Шоджо, дабы к знаниям она вела тем, что знает. Да будет пищей ей жизнь!       Константин схватил пленника за волосы, задрал ем голову и одним движением руки почти отрезал атамом ему голову. Кровь хлынула на книгу. Абстракция, бывшая раньше Ями, скукожилась, сделав сальто и, издав странный смысл-крик, отправилась в книгу.       — Мичайо, покинь круг!       Меня как ветром сдуло, и там я уже снова обрел форму. С минуту все стояли и тряслись. От возбуждения и от того, что созданный ими поток постепенно ослабевал. Наконец, Константин произнес:       — Все, покиньте круг.       Первой вышла Гулла, за ней — остальные, кроме Берхарда.       — Помощник, покинь круг.       Он вышел. За ним последовал и Константин, взяв с собой книгу и отпустив волосы пленника, безвольной куклой упавшего лицом в землю. Развели новый костер на другой стороне поляны. Сидели молча. Мне тоже было не по себе. Если быть точнее, мне было странно. Из-за того, что разорвалась связь с Ями, в основном. Я привык, что я — почти два сознания. Второе, конечно, обладало своими собственными волей и запасом сил… Даже своей формой. НО мы всё равно были почти одним. Теперь нет.       — Что она крикнула? — Спросил Константин уже под утро. — Я почувствовал.       — Она сказала: «Прощай».       Из леса вышла тварь. Кожа её была серо-коричневой, колени гнулись в другую сторону, а лицо, скорее всего уродливое, скрывалось за ниспадающими со лба бинтами. Трехпалая ладонь держала пальцы Мичайо. Он ухмылялся. Тварь подвела Мичайо к обочине и встала напротив приведенной Берхардом девушки.       — Я повитуха с той стороны. Дитя твоё пришло.       Тварь вытащила из перекинутой через горбатое плечо сумки нить, обвязала один её конец вокруг шеи девушки, а второй — вокруг шеи Мичайо. Нить стала тускнеть, а взгляд Мичайо затуманиваться.       — Ты не против идти с нами? — Спросил у девушки Константин.       — Вовсе нет. — Она счастливо улыбнулась. Повитуха захромала обратно в чащу. — А зачем?       — Чтобы мечта Мичайо сбылась. Чтобы он шел до конца всех путей.