Светлячок и Пламя (The Firefly and the Flame)

      Киран вернулась в Анор Лондо на закате. Не заходя в свои комнаты, она сразу же направилась к покоям Гвиндолина. Поприветствовав стражников, отсалютовавших ей алебардами, она подошла к туманной стене, за которой скрывался последний из детей Гвина.       Преклонив колени, она обратилась к туману, не зная, слышит ли ее Гвиндолин:       – Ваше высочество, сегодня я получила важные и печальные известия о сире Арториасе, – она помолчала, собираясь с духом и с мыслями, чтобы продолжить. – По дороге из Олачиля я встретила некую нежить…– она пересказала разговор со Светлячком и замерла, ожидая ответа. Прошло несколько наполненных тяжелой тишиной минут, и Киран поняла, что ответа не будет. Поднимаясь на ноги, она услышала за туманной стеной то ли вздох, то ли тихий голос: «Вот как…».       – Я продолжу искать, – тихо сказала Киран. – Я уже не найду Арториаса… Но я постараюсь найти хотя бы ответы.              По дороге в свои покои Киран через стражников передала Элеоноре, лейтенанту своего отряда, приказ явиться к ней в кабинет через час. Запершись в своей комнате, она с облегчением избавилась от доспехов и перевязей с оружием, приняла ванну и переоделась в сугубо мирную одежду – длинное синее платье с широкими рукавами и легкий плащ с серебряной застежкой на груди в виде цветка с пятью остроконечными лепестками.       Стемнело. Киран зажгла три свечи в канделябре на столе и подошла к окну. Анор Лондо, Город Богов, который она так любила, превратился ныне в свою бледную тень. Остроконечные крыши все так же возносились к небу, но на улицах и в башнях больше не кипела жизнь, в городе осталась едва ли десятая часть жителей, главным образом солдат. Умирающая столица, умирающее королевство без короля, умирающий мир…       В дверь постучали. Киран подошла и отперла засов. Слегка поклонившись, в комнату вошла леди Элеонора, лейтенант отряда Клинков повелителя. Элеонора была высокорослой, крепко сбитой дамой чуть старше Киран, с коротко стриженными черными волосами, неожиданно миловидным для такой суровой воительницы лицом и нежным голосом, приобретавшим стальные нотки во время сражений и учений.       – Доброй ночи, Киран, с возвращением, – сказала она.       – Входи, Элл, садись, – Киран указала на кресло у стола, подошла к буфету и достала бутылку вина и два кубка. – Тебе не нужно этой ночью в караул? Выпьешь со мной? Я что-то устала в этот раз больше обычного.       – С удовольствием, – кивнула Элеонора, усаживаясь за стол.       – Есть какие-то новости? – спросила Киран, наливая в кубки вина.       – Да никаких новостей, – с досадой отмахнулась Элеонора. – Я все жду возвращения отряда, который отправился в Новый Лондо, что-то их долго нет, я уже подумываю, не отправить ли второй отряд на их поиски… А в самом городе и окрестностях все по прежнему. Пока тебя не было, в городе появлялись еще шесть этих… Избранных немертвых. Один попытался пробиться в покои Гвиндолина… Сама понимаешь, где он теперь, – Элеонора усмехнулась. – Вот что им надо от него? В конце концов, разве не волю Гвина все они выполняют? Почему нужно пытаться напасть на его сына?..       – Ну, насколько я понимаю, не все из них так преданы Гвину, – задумчиво произнесла Киран. – Кто-то мог клюнуть на сладкие речи Кааса…       – Кааса?.. Да ну, – отмахнулась Элеонора. – По-моему, Каас – это сказочка для запугивания детей, и не более того… Кто его видел, в конце-то концов?..       – Значит, ты не веришь в то, что это Каас был причиной катастрофы в Олачиле?       – Да, я считаю, что люди, – на этом слове в голосе Элеоноры прозвучало нескрываемое презрение, – и сами по себе достаточно глупы и порочны, чтобы совать свои носы туда, куда не следует… И если им так уж хотелось доказать всему миру и в первую очередь самим себе, что они равны богам, – Элеонора поморщилась, – они вполне способны были и без чьих-то советов потревожить могилу Мануса и выпустить Бездну.       – В данном случае мы все равно уже никогда не узнаем истины, – проговорила Киран. – Нам остается только наблюдать за последствиями, что бы ни явилось причиной…       Она вкратце описала результаты своего похода, в том числе и пересказала разговор с немертвой по имени Светлячок. Элеонора только качала головой.       – Даже не знаю, что сказать, – сокрушенно проговорила она после некоторого молчания. – С одной стороны, мы все ожидали чего-то подобного. С другой стороны – даже не представляю, каково тебе было услышать все это…       – Меня смущают некоторые моменты, – прервала ее Киран. – В словах этой немертвой я заметила – даже скорее почуяла – определенные несостыковки и никак не могу правильно сформулировать вопросы, чтобы начать искать на них ответы. Как бы я хотела иметь возможность обсудить это все с Орнштейном… – она сжала голову руками. – Как мне их не хватает…       Элеонора молча сочувственно смотрела на нее.       – Понимаешь, – с отчаянием в голосе проговорила Киран, спрятав лицо в ладонях, – мне все чаще кажется, что я не справляюсь с возложенными на меня обязанностями, что у меня просто не может хватить сил, чтобы заменить их… Я никогда не была равной им. А теперь я одна – за всех…       – Я понимаю тебя, – Элеонора ободряюще коснулась руки Киран, – но поверь мне, это просто минутная слабость. Ты устала, потрясена услышанным, возможно, растеряна. Ты не хуже нас всех знаешь, что на данный момент тебе нет равных в нашем деле. Ты настоящий воин. Или ты забыла, у кого ты училась?..       – Нет, не забыла, – Киран отняла руки от лица и выпрямилась. – Спасибо, Элеонора. Ты, как всегда, находишь нужные слова. Кстати, как там наши новенькие?       – У них все хорошо. Старательные девочки, неглупые и шустрые, – улыбнулась Элеонора. – Напоминают тебя саму в начале службы…       – Отлично. Так, что у нас там еще? Значит, отряд от Нового Лондо еще не вернулся… А из Королевского леса нет известий?       – Нет, туда в последнее время никто не отправлялся… А что – есть необходимость? Направить туда отряд?       – Думаю, я сама схожу туда, – задумчиво проговорила Киран. – Что-то мне подсказывает, что там находится часть ответов на мои еще не сформулированные вопросы…       – Чтобы сформулировать эти вопросы, тебе в первую очередь надо как следует выспаться, – решительно сказала Элеонора, вставая. – Отдыхай, мой тебе совет. Хотя бы до утра выбрось все это из головы.       – Попробую, – невесело усмехнулась Киран и указала на кубок с вином.       – Да уж, нашлась выпивоха, – проворчала Элеонора. – Доброй ночи, – и она вышла из комнаты.       Киран осталась сидеть за столом, подперев голову руками. Вопросы…       «Каким образом Гох оказался в Олачиле и где он сейчас?»       «Почему нежить может подходить так близко к Бездне и сохранять рассудок?»       «Каким образом эта немертвая могла быть одновременно в давнем прошлом и в будущем, где меня убьют на могиле Арториаса?»        «Если Первородное Пламя затухает, не означает ли это, что баланс сил перераспределяется в пользу людей, и пора перестать относиться к ним с таким пренебрежением и, возможно, стоит искать у них помощи?»       И самое главное…       «Если нежить может вот так путешествовать по петлям и спиралям времени – возможно, я тоже смогу? И тогда…»              Иллюзорное солнце Гвиндолина словно бы нехотя показалось над крышами города и позолотило их, как обычно, вдохнув в умирающий город видимость жизни. Киран по-прежнему сидела за столом, подперев голову руками, и смотрела в окно. Рядом стоял нетронутый кубок вина.       Бессонная ночь, полная размышлений. Почти как в старые времена, с той только ужасной разницей, что теперь ночной совет она вынуждена была держать исключительно сама с собой. Собрать и рассортировать факты по степени важности, соединить их причинно-следственными связями, набросать хронологическую последовательность, привязать к событиям объекты и субъектов…       Итак, все началось в Новом Лондо. Нет, конечно, все началось гораздо раньше, и первым признаком катастрофы было падение Изалита. Весть об угасании Первородного Пламени и без того повергла жителей Лордрана в панику, а уж когда из недр земли полезли полчища порожденных Хаосом демонов, правители второго по величине поселения людей во всей красе продемонстрировали столь часто встречающиеся человеческие качества. Лживость, трусость, жажду наживы за счет других. Каас не ошибся в оценке человеческой природы…       Когда Пламя начало затухать, Гвин и его соратники осознали, что они не имеют ни малейшего представления о том, как предотвратить приближающийся конец известного им мира – того мира, в котором они считались богами. И тогда явились Первозмеи – загадочные существа, древние, как сами драконы, и принадлежащие той эпохе, что закончилась с появлением в мире Пламени. Один из змеев – Фрампт – стал советником Гвина и помогал тому бороться за продление Эры Огня. Второй же змей – Каас – продолжал держаться в тени, появляясь в нужные моменты в нужных местах и с присущей ему первородной хитростью подталкивая людей к бунту против порядка, навязываемого богами.       Эра Огня должна завершиться, учил Каас. На смену царству богов в мире должна прийти эпоха владычества людей – Эра Тьмы. По какому праву Гвин лишает людей власти, пытаясь нарушить предначертанный порядок вещей, баланс Света и Тьмы? А ведь последствия будут ужасны. Пособница Гвина – Ведьма Изалита – уже выпустила в мир Хаос. И дальше будет становиться только хуже.       Каас в красках обрисовал испуганным правителям королевства людей все кошмарные последствия, ожидающие их в том случае, если Гвин добьётся своего. И, когда королей Нового Лондо охватил настоящий всепоглощающий ужас – коварный Первозмей предложил им решение.       Тьме нужна сила, как можно больше силы для того, чтобы восстановить нарушенное равновесие. Сила Тьмы – человечность. Чтобы не кануть в Хаос, нужно собрать как можно больше человечностей и предложить их прародительнице–Тьме.       А что было дальше? Каас научил Четырех Королей отнимать человечность у живых людей и просто отошел в сторону, наблюдая.              …Новый Лондо превратился в кладбище неупокоенных мертвецов. Но даже не это оказалось самым страшным, хотя никто из очевидцев не мог без содрогания описать то, что творилось тогда в городе. Чудовищная по своему размеру масса человечностей, будучи собранной воедино, качнула равновесие в другую сторону, открыв проход в мир для силы, намного более опасной и неукротимой, чем Хаос, – Бездны.Точно так же, как и Ведьма Изалита, Короли не сумели совладать с призванной ими стихией, и Бездна поглотила их, впитав всю массу человечностей жителей огромного города и многократно усилившись.       Гвин посылал отряды в Новый Лондо. Тогда боги ещё не понимали, с чем столкнулись. Арториас ходил туда… Он не любил рассказывать об этом. Всё, что Киран знала – это что поход закончился неудачей. Было принято решение запечатать путь к провалу в Бездну и затопить город, чтобы никто не мог добраться до Печати снаружи. Никого из солдат тогдашнего отряда Арториаса в живых не осталось. Некого расспросить, разве что магов – Хранителей Печати, если их удастся найти. По слухам, кто-то из них уцелел…       Руины Нового Лондо превратились в огромную могилу, укрытую толщей воды. На какое-то время настало тревожное затишье. Но вскоре на весь мир прогремел проклятый Олачиль… Старейшины-маги, и без того напуганные известиями о затухании Первородного Пламени и пророчествами о грядущем конце мира, после катастрофы в Новом Лондо – практически по соседству – окончательно впали в панику и легко поддались на уговоры Кааса, который намекнул им, что для защиты неплохо было бы обратиться к прародителю всех людей – основателю Олачиля. Переоценив свои возможности, они так же, как и короли Нового Лондо, вызвали к жизни силу, которую не были способны контролировать.       Киран читала множество версий и интерпретаций тех событий, которые привели к столь фатальным последствиям не только для королевства людей, но и для всего мира. К единому мнению историки, естественно, не пришли, хотя бы потому, что никто из свидетелей произошедшего не дожил до момента, когда о нем можно было рассказать, находясь в безопасности. Но все сходились в одном: той единственной, кто, возможно, мог бы воспрепятствовать безумному поступку придворных магов – принцессы Зари – не было в те дни в Олачиле.Могло ли случиться так, что она выжила? Ни одного свидетельства этого Киран не нашла ни в книгах, ни в словах мудрецов и ученых. Оставалось только надеяться, что такие могущественные волшебники, как Заря и ее няня и попечительница Элизабет, нашли способ укрыться и от смерти, и от своей печальной славы.       В течение десятков лет после исчезновения Арториаса Киран и Орнштейн искали сведения о том, что произошло в Олачиле, пару раз посылали отряды на разведку (ни один рыцарь так и не вернулся), а поняв, что отправляют подчиненных на верную смерть, один раз попытались войти в Олачиль сами – и вовремя отступили, иначе некому было бы заниматься поисками дальше. Бездна опаляла приближавшихся к ней, оставляла неизгладимый отпечаток в душе, и Киран не раз вспоминала тот рассказ Арториаса о его первой встрече с созданиями Тьмы в Королевском лесу. Теперь она понимала, что Арториас не мог остаться прежним после того, как встретился лицом к лицу с воплощенной Тьмой и заглянул в нее.       Еще одним возможным свидетелем могла оказаться кошка Альвина, старый друг Арториаса и Сифа. После исчезновения Арториаса Киран, естественно, пыталась связаться с Альвиной, но та избегала встреч – или ей просто было не до того, но в конце концов Киран вынуждена была оставить свои попытки поговорить с кошкой-магом. Странствующие рыцари приносили слухи о том, что Альвина покровительствует ордену Лесных Охотников, которые обитали в Королевском лесу и охраняли подступы к Анор Лондо со стороны Олачиля. Однако встретиться с самой Альвиной никому из рыцарейтак и не довелось, да и просто пересечь лес удавалось далеко не всем – по сути, Охотники беспрепятственно пропускали только членов своего ордена и серебряных рыцарей из Анор Лондо.       Таким образом, к утру Киран наметила себе план действий (предпочитая пока не задумываться о шансах на его выполнение) – нужно возобновить попытки разыскать хотя бы одного из Хранителей Печати из Нового Лондо, Альвину, Зарю и Элизабет. В ходе поисков она очень надеялась получить также и хотя бы какие-то сведения об Орнштейне. Однако с чего начать, она пока не представляла. Вряд ли остались книги и рукописи, которые она в свое время не изучила, мудрецы, ученые и старые воины, которых она не расспросила, дороги, по которым она не прошла от начала и до конца.              Солнце поднималось над крышами Анор Лондо, его острые лучи заглядывали в углы комнаты, искрами разбегались по кованым канделябрам и рамам картин. Киран устало поднялась из-за стола, задула почти догоревшие свечи и вышла из комнаты.       Ее личные покои находись на четвертом этаже первой угловой башни замка. Спустившись по винтовой лестнице на третий этаж, она свернула в коридор, подошла к первой двери по левой стороне и остановилась, положив ладонь на дверную ручку. Как давно она не приходила сюда…       Еле слышно скрипнув, дверь открылась, и в лицо Киран пахнуло пылью, запахом старых книг и холодного воска. В кабинете Арториаса все осталось так, как было при нем: огромный рабочий стол завален книгами, бумагами и свитками, среди бумаг валяются кинжалы и перья, на небольшом столике рядом с письменным столом стоят принадлежности для чистки и заточки оружия (Арториас любил сам приводить оружие в порядок после походов – говорил, что так у него устанавливаются особые доверительные отношения с клинками). На столе, на маленьком столике, на подоконниках и на полу стояло множество канделябров с оплывшими и почти догоревшими свечами.       Киран медленно подошла к креслу у стола. На подлокотнике висел синий плащ, который Арториас обычно надевал, когда выходил прогуляться по замку без доспехов, а прохладными ночами, когда засиживался до утра за работой, использовал как плед. Киран осторожно коснулась ткани, погладила ее, как спящего пса. Сиф, вспомнила она, часто стаскивал этот плащ на пол и укладывался на нем спать под креслом хозяина…       Киран опустилась в кресло, бессильно уронив руки на колени, и замерла на мгновение. «Помоги мне… Дай подсказку…». С потемневших холстов на стенах на нее бесстрастно взирали члены королевской семьи и герои Битвы с драконами. Киран подняла голову и бесстрашно встретила взгляд Гвина с портрета. В этих стенах невозможно было предаваться малодушию и проявлять слабость. Киран глубоко вздохнула и подняла со стола первый свиток.       Все бумаги и книги на этом столе она пересмотрела не один десяток раз, пытаясь найти хоть малейшую подсказку. Она уже наизусть помнила, в каком порядке были разложены на столе документы, на какой странице открыта каждая из книг, что законспектировано в той или другой тетради. И сейчас, начиная просматривать их заново, она постаралась максимально сосредоточиться на задаче, отвлечься от тех теорий и предположений, которые она уже выстроила до этого на основании расположения документов и тех выписок, которые делал для себя Арториас, полагая эти моменты особенно важными. Она уже поняла, что попытки воссоздать ход его рассуждений подсказок не дают.       Солнце переместилось в зенит, и его беспокойные колючие лучи перестали заглядывать в окна. Киран спала, бессильно вытянув левую руку перед собой и положив на нее голову. Правая рука ее лежала на подлокотнике кресла, вцепившись в мягкую ткань плаща.