Воронёнок Росио

      На время были забыты и распри, и баллы, которые то и дело снимали с отрядов «за поведение». Шла подготовка к родительскому дню. Ричард послушал возле окна зала, где репетировал хор, звонкий голос сестры – Айрис была солисткой. - Пламя разгорается, труба играет сбор, и нет среди нас белоручек…. – пела она. - Ты гори, гори, мой костер, мой товарищ, мой друг, мой попутчик, - подхватывал слаженно хор. Дик усмехнулся – сколько раз он отдыхал в Лаик, столько перед родительским днем репетировали эту песню. Старая песня – хотя кто решил, что всё старое плохо? Отец часто говорил ему и Айрис, что надо уметь хранить традиции. Но, если честно, поднадоела. Каждый год одно и то же – ты гори, гори, мой костер. А на самом деле костер разводят дважды за смену, максимум три раза. А так хотелось бы по вечерам сидеть у костерка. Разговаривать негромко. «И с кем? С Росио? Так малышей укладывают на час раньше. А из своих – не с Колиньяром же беседовать по душам?» Усмехнувшись своим мыслям, он пошел дальше и наткнулся на Марианну, что тащила ворох цветных лоскутков. - А где твой приятель? Опять удрал, - пожаловалась она, - не желает делать подарок для мамы. Росио обнаружился на той самой полянке, где они познакомились с Ричардом. - Опять сбегаешь? - Не сбегаю, - сумрачно отозвался Росио, чертя что-то палочкой на земле, - мама все равно не приедет. А зачем отцу эта ерунда из бумаги? - Может, мама сможет приехать? – постарался подбодрить его Дик. - Не сможет. Она умерла два месяца назад. Ричарду показалось, что на голову с размаху опустили камень величиной с Надорский утес. - Я… я не знал. Ты извини. Росио молча пожал плечами. Мол, чего уж там. Разговор не клеился.       День прошел в суете. А вечером, когда вожатые уложили ребятню из младшего седьмого отряда, когда затихли, наконец, старшие ребята. Мало-помалу, затихли даже злостные нарушители, одного из которых Марсель самолично поймал возле столовой и пообещал наутро заставить драить ту самую столовку. В одиночку. Нарушитель не пожелал и сам пошел спать. Тогда Робер, Марианна, Марсель и другие собрались в небольшой комнате выпить чаю и обсудить прошедший день и предстоящие мероприятия, кто-то включил телевизор. - И зачем? – с тоской спросил Робер, - опять этот зомби-ящик. Но тут же замолчал, так как концерт прервался экстренным выпуском новостей. Глядя с экрана, диктор вещал строгим тоном: - Сегодня, около полуночи, было совершено нападение пиратов на судно береговой охраны. В плен оказались захвачены двадцать человек, все – члены экипажа. Во время освобождения заложников на судне произошел взрыв. - Кошмар какой! – невольно вырвалось у Марианны. На экране мелькали кадры – люди в камуфляже, обожженные пострадавшие, автомобили скорой помощи и спасатели, тут и там выли сирены, кто-то навзрыд плакал. И за этим плачем по ту сторону экрана не сразу услышали прерывистое дыхание. - Росио! – ахнул Робер, - Ты что не спишь? - Я папе звонил, я его номер помню наизусть,- одними губами прошептал мальчишка, - он…. он…. Эпинэ подхватил малыша на руки. - Ты откуда узнал? В спальне же нет телевизора. - Во сне увидел, - серьезно ответил тот, - мы с папой… Я чувствую, когда ему плохо. С ним что-то случилось, да? И я… Меня в детдом заберут теперь? - Да ну что ты, какой детдом. Робер по-прежнему держал Росио на руках, но теперь мальчишка выворачивался, вырывался, и что самое страшное – молча. Лишь прошептал: - Пустите… Ну, пустите же. Марианна бегала вокруг, Марсель пытался дозвонится до Алвасете. - Да сейчас все линии перегружены. Там такое творится…. - Врача бы надо, - тихо произнес Робер, с рук которого все же соскользнул верткий мальчуган и растворился в ночной темноте. - Опять ищи его, - с досадой произнес Марсель. Ричард спал плохо, снилось что-то непонятное, но тревожное. И проснулся от ощущения прикосновения к плечу. В незашторенное окно светила луна. - Дик, - виновато сказал Робер, - поищи твоего друга. Может, ты знаешь, где он. - Что? Кого искать? Но, поняв, в чем дело, быстро надел шорты и рубашку и выскользнул в темный двор. Кому не приходилось бегать по лагерю после отбоя? Не исключением был и Ричард. В прошлом году они с Мариусом искали приключений по ночам – ловили выходцев и Пегую Кобылу. Поймали лишь строгое взыскание от вожатых, да запрет на выход за территорию спален, с обещанием доложить родителям. Мариус тогда не на шутку встревожился – отец у него был строгим. Но эти мысли промелькнули и улетучились, вытесненные тревогой за младшего друга. «Где же ты, Росио?» Его искали повсюду, вожатые уже готовы были обшаривать дно речки, когда Ричард услышал – точнее, уловил неведомым чутьем дыхание из закутка между прачечной и душем для девочек. Росио был там – уже полностью одетый, со своим рюкзачком. Он прекрасно слышал, как его звали, но не откликался. - Ты что же это творишь? – набросился на него Марсель. - Не надо – остановил его Робер, - Росио, ты хотел сбежать? К отцу? Тот помотал головой. И еле слышно шепнул: - Вы бы в детдом отправили. Ричард прижал к себе Росио, будто желая закрыть его от взрослых. О трагедии в Алвасете он не знал. Но тут блеснули фары – в лагерь приехал на машине Фердинанд. Он жил в небольшом дачном домике в километре от лагеря, и ночевал там с семьей. - Росио, - тут же сказал он, выбираясь из автомобиля – звонил господин Алваро, с чужого телефона. Жив и здоров он, хвала Ушедшим. Не было его в тот день на береговом катере, да он скоро сам перезвонит. А твой телефон-то где? - Он говорит, номер отца наизусть помнит, - вставила Марианна. Росио глянул непонимающими глазами. - А, разбился, когда …. Ну, неважно. Телефон погиб, когда Константин прыгнул с подоконника на кровать Росио. Целую вечность назад – дня три-четыре. Раздалась бодрая мелодия. Фердинанд полез в карман: - Да… да, вот он, рядом. Не спит, конечно. В побег рванул, еле поймали. Ричард покосился недобро на директора – зачем так говорить о ребенке, который похоронил всех родных и едва не потерял отца – последнего из семьи. - Папа, - Росио взял трубку, - ты… ты приедешь, когда все уже сделаешь? А на катере…. Кто погиб? Он минуту помолчал. - Да, буду. И спать пойду, хорошо. А ты приедешь скоро? Правда? Он вернул телефон директору: - Спасибо, - неживым голосом поблагодарил он. И, вцепившись в Ричарда, расплакался беззвучно. Фердинанд погладил волосы мальчика: - Ну, что ты? Все ведь хорошо, твой отец жив-здоров, видишь. Но Росио рыдал – теперь уже почти в голос. Нескоро все угомонились. И Робер сам разрешил Дику отвести Росио в спальню и побыть с ним. Пока не уснет. Марианна предлагала вызвать «Скорую», Марсель отмахивался. А Дик так и сидел рядом с малышом, который долго всхлипывал и ворочался во сне.