Поездка к морю

День первый **** Когда под утро Илья открыл глаза – на соседней верхней полке, отвернувшись лицом к стене, лежал русоволосый парень. По всей видимости, он сел в поезд ночью, когда Илья уже спал. Невольно залюбовавшись мощным разворотом широких плеч и твердыми мускулами, даже на вид сильных рук, Илья вздохнул с легкой завистью. Несмотря на высокий рост, регулярные занятия в тренажёрке и, в принципе, неплохую мускулатуру, такого результата ему вряд ли удастся добиться. За своими мыслями Илья не заметил, что сосед проснулся. С хрустом потянувшись, парень легко спрыгнул с верхней полки и, открыто улыбнувшись, протянул Илье руку: – Давай знакомиться. Андрей. Немного оторопев от неожиданности, Илья замешкался, упираясь взглядом в широкую ладонь, с синими, немного кривыми буквами татуировки «ВДВ»* на тыльной стороне, чуть ниже большого и указательного пальцев. Невольно взгляд заскользил выше по руке, перевитой веревками вздувшихся вен, дальше, к широким плечам. Но споткнулся на страшных следах от ожогов. Огромные шрамы, стягивая и корежа изуродованную кожу, начинались вверху предплечья, аккуратно обходили локоть, бугрились келоидными рубцами вдоль бицепса и, как будто языком лизнув плечо, ныряли под ключицу, скрываясь под белоснежной майкой-борцовкой. Пройдясь взглядом вдоль всего шрама, Илья сглотнул и, подняв голову, встретился с ясным взглядом темно-серых глаз. Парень подмигнул, ничуть не смущаясь Илюхиного невольного любопытства: – Ну что, будем знакомиться? – Да, извини, – Илья улыбнулся смущенно, и, пожав протянутую руку, представился, немного хриплым после сна голосом. – Илья. – Очень приятно. «Как будто камешки в горле перекатывает», – почему-то подумалось Илье. – Давно тут кукуешь? – С Ч. – Так ты из Ч.?! – обрадовался Андрей. – Земеля! – опять схватив руку Ильи, расслабленно лежащую на полке, и согнув в локте, как будто собирался бороться с ним на руках, как в армрестлинге, Андрей, еще крепче, чем в первый раз пожал ее, при этом еще и накрывая с тыльной стороны второй рукой, – Я ж тоже из Ч.! А в Уфе у меня братан живет. Вот навещал по пути. А сейчас до Джанкоя еду, у меня там тётка. Погощу у нее пару дней и рвану в Феодосию, к бабушке. Две недели буду на пляже кверху пузом валяться, – и он заразительно рассмеялся. – А ты до куда едешь, земеля? – До Симферополя, – от обилия информации у Ильи немного закружилась голова. – Ну и отлично, вместе поедем, – обрадовался парень. – Мне всего на пару часов раньше выходить. ___________________________ * ВДВ – воздушно-десантные войска. **** – Ну что, может, пивка выпьем за знакомство? – спросил в обед Андрей. – Заметьте, не я це предложил, – процитировал дед Саша, косясь на жену. – Не дывысь на мене так, Валя. Ну не можна, вид колективу видрыватися. Нам ще два дни вмести ихати, так що треба налагоджуваты добросусидськи отношения. –Та мени то що, пий скильки влизе, алкаш ти старий. Тильки потим не жалься, що голова болить, печинка тисне або давлене скаче. – Теть Валь, – Андрей просительно поднял брови домиком. – Да мы немного. Ну ничего с пива не будет. В нем сплошной витамин. – Андруша, – женщина устало махнула рукой, – мени же не жалко. Тилько ниякой витамин тому козлу хоромому вже не допоможе. И на пиви вин не заспокоиться. Ему вже, ежели в рот попадет чого крепше чаю, так и покотилося. Обязательно потим горилки нажреться, скотина бестижая. – Ну, какая горилка? Нет в поезде водки, теть Валь. Да и я прослежу. Сам водку не пью. На дух ее не выношу. И диду не дам, – Андрей клятвенно сложил на груди руки. – Та бис з вами, – наконец, согласилась тетя Валя. – Тильки ти вже, Андрушенька, проследи за дидом. Крепше пива ни–ни. **** На первой же большой остановке они затарились пивом, сухариками-рыбкой к нему и уже ближе к вечеру, разложив все на столе, приготовились приятно провести время. После первого же стакана деда Сашу повело и потянуло пожаловаться на свою горькую судьбу и гнет со стороны женской половины его семейства. – От не повирите, хлопци, мене ети бисовы дочери зовсим заиздили. У мене аж три дочкИ. Жинка,... КИшка и та баба. Я один середь них чоловик. Мени разве ж упротив стильких выстояти? – Як же, заиздишь тебе, – огрызнулась тетка Валя. – На тебе де сядеш, там и злизеш. – Во! Бачили? – Дед Саша поднял вверх палец, желая заострить внимание на этих словах, подтверждающих, по его мнению, его правоту, – зовсим мене заиздила, не дае вздохнути спокийно. Зараз не кричить, а тильки бухтить пид нос, бо вас, хлопци, соромиться. – Никого я не соромлюся. А треба буде, и по шии можу тоби вдарыть. – Чули, хлопци? Так що, сильно задумайтэся, прежде щем женитися и хомут на сэбе вишати. А то жинка мени вдома даже пиво выпити спокийно не даэ. Все пиляэ и пиляэ, що та пилорама. Тильки в дороги свой язик держэ, та й руки не розпускаэ. А рука то у нэй знаете, яка тяжела, хлопци, – рассмеялся дед. – Потому я як той старий еврей, шо просився до Израилю, на историчну родину, а потим назад до москалив повернутыся захотив, ну и знову в Израиль, и так нескилько разив. Йому вже кажуть: «Определитеся, дэ вам бильше нравитися – чи Росии, чи Израили». На що вин отвечаэ: «В дороге». – Ха-ха-ха, – дед рассмеялся громче своих слушателей. – Или вот ще анекдот, – разошелся дед Саша. От выпитого его нос покраснел еще больше. Глаза масляно заблестели. Было видно, что мужчина находится как раз в той стадии алкогольного опьянения, когда человек любит всех вокруг, находится в полном согласии с собой и когда тянет поговорить. И не так уж и важна тема разговора, главное, сидеть вот так, в хорошей компании и неторопливо трепаться ни о чем. Дед Саша опасливо покосился на свою жену и, видя, что та увлеченно обсуждает какой-то рецепт с соседкой на боковой полке, чуть понизил голос и наклонился к парням: – Приходить мужик в турагентство и каже: «Хочу у видпустку съездити, отдохнути». «Можемо предложить вам путивку на курорт, летиты самолетом». «Самолетом? Ни, самолетом не хочу, – отказываэться мужик. – Летать боюся, вдруг самолет впадэ. Ни, це мени не пидходить». «Тогда на пароходе, по Середземному морю». «На параходе мене укачивае, та й потонути можна, мени це теж не пидходить». «Тоди на поизди...». «Ни, – продолжает мужик капризничати, – на поизди долго, трясе...». «Тоди можемо предложити вам сексуально-пишохидну прогулянку...» «От це ж добрэ, то що трэба, це як раз для мене», – обрадовався мужик. «Так от, мужик..., – дед Саша понизил голос, – йди на хуй». Ха-ха-ха. Илья вежливо улыбнулся бородатому анекдоту, который был старше самого Ильи, и его наверно рассказывали уже тогда, когда сам дед Саша еще был молодым, кучерявым хлопцем и охотнее бегал за девками, а не за пивом. А Андрей хохотал громко и заразительно. Илья разглядывал его исподтишка, гадая – действительно ли ему так смешно или он из вежливости только изображает веселье? Но нет, смех искренний. Такой не подделать, не изобразить. Низкий, чуть хрипловатый. Приятно слышать такой смех. От него на душе становится как-то легко и радостно. И глаза так сияют. Живые глаза. Веселые. Утром Илье показалось, что они у Андрея серые. А сейчас разглядел – радужка действительно серая с более темным ободком вокруг, а от зрачка каре-зеленые звездочки лучиками расходятся... Только тут Илья заметил, что Андрей уже давно не смеется, а смотрит пристально в ответ. Смущенно улыбнувшись и слегка пожав плечами, Илюха отвернулся к окну. – Де служив? – резко оборвав смех и вмиг став серьезным, спросил Андрея дед Саша. – Чечня, – Андрей, с трудом, как будто его приклеили, отвел взгляд от Ильи и ответил коротко и сухо. Видно было, что он не хочет вдаваться в подробности. – Там? – дед Саша кивнул на изуродованную руку. – Что ты, диду, – Андрей расплылся в дурашливой, даже какой-то немного дебильной улыбке. – Это я по-пьяни в бане обварился. Вот с тех пор водку почти не пью, я с нее дурной становлюсь. Не соображаю, что делаю. **** Поздно вечером – когда пассажиры угомонились, заняв свои полки, когда молодая женщина Марина, ехавшая на боковушке, наконец, смогла уговорить лечь спать своего шустрого трехлетнего сына Эдика, который весь день без устали носился по вагону, а потом, решительно избрав Андрея своим другом, не отлипал от него весь вечер, таская ему игрушки и что-то быстро лопоча, иногда малопонятное, а Андрей с удивительным вниманием и видимым удовольствием возился с ним, и помогал собирать кубики и мозаику, когда тетя Валя уложила осоловевшего мужа спать – Андрей поднялся, тяжело опираясь на стол и, кивнув головой в сторону тамбура, предложил: – Пойдем, Илюха, покурим, да на боковую. В тамбуре они молча курили, думая каждый о своем. Прохладный ночной ветер, врываясь в разбитое в верхнем углу окна стекло, задорно трепал их волосы и улетал обратно, унося вместе с собой сигаретный дым. От торопливого хода поезда их качало и кидало друг на друга. От одного из таких толчков Андрей, успевший докурить и выбросить окурок, не удержавшись на ногах, качнулся вперед и, чтобы не упасть на Илью, уперся руками по обеим сторонам от его головы. Но тут же его локти, словно не удержав вес тела, подогнулись, и Андрей почти упал на Илюху. Их лица оказались близко-близко друг от друга, а губы едва не соприкоснулись. Несколько мучительно долгих для Ильи мгновений Андрей внимательно и напряженно смотрел ему в глаза, как будто искал ответ, на какой-то свой, не заданный вслух вопрос. Андрюхины глаза потемнели - то ли от напряжения, то ли от непонятной для Ильи злости - а на с силой сжатых челюстях ходили желваки. Илья испуганно сглотнул. Ему вдруг до одури захотелось прижаться к этим твердым губам, пахнущим пивом и сигаретным дымом, и в то же время его до дрожи в коленях пугало то, что Андрей может его поцеловать. Наконец, Андрей отвёл взгляд от Илюхиных растерянных глаз, но не отстранился, а медленно заскользил взглядом по его лицу, словно хотел запомнить каждую черточку и, на секунду остановившись, словно задумавшись, пристально посмотрел на его слегка приоткрытый рот. От этого взгляда парню стало жарко. Невольно облизнув внезапно пересохшие губы, Илья спросил охрипшим голосом, с трудом проталкивая слова через вмиг пересохшее горло: – Ну что, пойдем спать? – Пойдем, – также хрипло согласился Андрей, но не отстранился, продолжая нависать, почти вжимая Илью в перегородку тамбура. Потом - через несколько мучительно-долгих секунд - медленно, словно нехотя оттолкнулся от стены и, не оглядываясь, зашел в вагон. Еле переведя дух, Илья постоял немного, выравнивая дыхание и, в три затяга выкурив до самого фильтра еще одну сигарету, направился следом. Когда он пришел в свое купе, все уже спали. Андрей лежал, отвернувшись к стене, но стоило Илье залезть на свою полку, повернулся и сосредоточенно посмотрел в глаза. Отвечая на этот тяжёлый взгляд, Илья, от напряжения скручивающего узлами все внутренности, закусил губу, и, не выдержав, моргнул как-то растерянно. Так и не сказав ни слова, Андрей лег на спину и, закинув руки за голову, закрыл глаза. **** Илья не помнил, как уснул. Вначале он долго ворочался на узкой полке. Ему казалось, что от волнения и мыслей о том, что могло произойти в тамбуре, он не сможет спать в эту ночь. В неверном свете тусклых ламп, сквозь опущенные ресницы, он разглядывал парня, лежащего напротив. Долго смотрел на его спокойное лицо, закинутую руку, прикрывающую глаза, на голую, широкую грудь, ритмично поднимающуюся и опадающую от мерного дыхания. Потом скользнул взглядом по кубикам пресса, ясно прорисовывающихся при каждом вдохе. И дальше, вниз, от ямки пупка, по темной дорожке волос, теряющейся под широкой резинкой боксеров, выглядывающей из-под пояса бриджей. Задержав взгляд на выпирающем в штанах бугре, Илюха нервно сглотнул и поспешно перевел взгляд ниже, на стройные ноги, мускулистые икры в завитках волос и неожиданно узкие ступни с длинными пальцами… Вот на мыслях об этих изящных пальцах Илья, кажется, и заснул. Спал он беспокойно, часто просыпаясь от толчков то ли поезда, то ли сердца, которое бу́хало в груди нервным ритмом. Илюха помнил, что снился ему Андрей, его твердый рот, решительно и в тоже время невесомо прикасающийся к пересохшим от волнения губам, сильные руки, блуждающие в едва уловимой ласке по телу, посылая в кончики пальцев щекочущие струйки тепла... Нежась в этом тепле, подставляясь под ласку, Илюха запрокинул руки за голову, и широкие ладони прошлись по их внутренней стороне, до локтей и обратно, спускаясь по нервно вздымающимся бокам. Задержались на талии. И дальше – на бедра, сжимая их. Сухие губы спустились на шею. Облизывая, присасываясь к коже. Рука скользнула к паху, сжав возбужденный член. Андрей решительно провел ладонью вверх-вниз, сминая через штаны поджавшуюся от возбуждения мошонку. Судорожно вздохнув, Илья толкнулся торопливо навстречу горячей ладони и тихо застонал, широко раздвигая ноги… От этого движения и своего стона Илья вздрогнул и проснулся. Резко сдвинув ноги, он сонно хлопал ресницами, с трудом осознавая, что все это ему приснилось. Мучительно покраснев, испуганно посмотрел по сторонам – не видел ли кто, как он стонал и гладил себя по члену под тонкой простыней. Но вагон, в сером свете раннего утра, спокойно спал, убаюканный стуком колес. Успокоившись, что никто не видел его дикого порыва, Илья, страдая от утреннего стояка, порадовался хотя бы тому, что трикотажные штаны дают хоть какой-то простор, и на напряженный член давит только ткань боксеров. Если бы он был в джинсах, то жесткая ткань ширинки, вместе с невозможностью сбросить напряжение, точно свели бы его с ума. Тяжело вздохнув, Илья отвернулся к стене, надеясь успокоиться и поспать еще хоть немного, и не заметил пристального взгляда из-под руки с соседней полки.